Лея Вестова – Развод. Будет так как я хочу (страница 6)

Он подошёл, наклонился, попытался обнять меня сзади, поцеловать в шею. Я инстинктивно отстранилась.

– Не сейчас. Голова болит.

Он замер, выпрямился.

– А, да. Врач же говорил воздержаться. – Голос стал ровным, безразличным. – Ладно. Я пошёл спать. Устал как собака.

Он вышел из гостиной. Я слышала, как он прошёл в спальню, как скрипнула кровать под его весом. Через минуту донёсся его ровный храп.

Я закрыла ноутбук, встала и прошла в гостевую спальню. Легла, не раздеваясь, смотрела в потолок. Сон не шёл. Лежала в темноте, слушала тишину и думала о том, сколько ещё таких ночей мне предстоит пережить. Месяц? Два? Пока адвокат не подаст иск, пока не начнётся суд?

В семь утра я прошла на кухню. Егор уже сидел за столом с кофе, уткнувшись в телефон.

– Доброе, – буркнул он, не поднимая глаз.

– Доброе.

Я налила себе кофе, села напротив. Мы молчали – он листал новости, я смотрела в окно на серое небо, на голые ветки деревьев за окном.

– Мне пора, – сказал он наконец, допил кофе, встал. – Увидимся вечером.

Чмокнул меня в макушку и ушёл. Я осталась сидеть на кухне с остывшим кофе в руках, слушая, как хлопнула входная дверь, как стихли его шаги в подъезде.

В офисе день тянулся мучительно. Совещания, звонки, документы – всё это проходило мимо, не задерживаясь в голове. Я делала вид, что работаю, кивала в нужных местах, что-то записывала, но мысли были заняты одним: встреча с Алисой. Что она хочет сказать? Зачем позвала? Зачем вообще вся эта игра в подруг?

К двум часам я уже сидела в кофейне – светлое дерево, белые стены, большие окна, сквозь которые лился холодный ноябрьский свет. Заказала капучино, села у окна, смотрела на улицу и ждала.

Алиса появилась ровно в два. Вошла, оглядываясь, увидела меня и просияла: широкая улыбка, блеск в глазах, радость на лице. Помахала рукой, быстро пошла к столику. Лёгкое бежевое пальто, светлые джинсы, волосы распущены волнами по плечам, минимум макияжа. Она выглядела свежей, отдохнувшей, счастливой.

– Лерочка! – Она обняла меня, и я почувствовала запах её духов – что-то цветочное, лёгкое, дорогое. – Как я рада тебя видеть!

– И я рада, – соврала я, изображая улыбку.

Она скинула пальто на спинку стула, села напротив, подозвала официанта жестом.

– Мне латте, пожалуйста. И чизкейк. – Посмотрела на меня. – Ты будешь что-то сладкое?

– Нет, спасибо. Кофе достаточно.

Официант ушёл. Алиса облокотилась на стол, подпёрла подбородок рукой, посмотрела на меня внимательно.

– Как ты вообще? Мне показалось, ты была какая-то задумчивая на даче у Ольги.

– Устала просто. Работы много.

– Понимаю. У меня тоже завал. – Она вздохнула, откинулась на спинку стула. – Но это приятная усталость, знаешь? Когда ты занимаешься любимым делом.

Я кивнула. Молчала. Ждала, когда она перейдёт к главному.

Официант принёс её латте и чизкейк. Алиса взяла вилку, отрезала кусочек десерта, положила в рот, прикрыла глаза.

– М-м. Божественно. – Открыла глаза, посмотрела на меня. – Слушай, я хотела с тобой поговорить. По душам.

– Давай, – сказала я, стараясь, чтобы голос звучал естественно.

Она отпила кофе, отставила чашку, и я заметила, как пальцы её нервно теребят салфетку на столе.

– Ты замужем уже много лет, правда? Семь?

– Да.

– И у вас с Егором всё хорошо? Я имею в виду… вы счастливы?

Я смотрела на неё, пытаясь понять, куда она клонит, что хочет услышать.

– А почему ты спрашиваешь?

Она засмеялась, но смех вышел натянутым, фальшивым.

– Просто… знаешь, мне иногда кажется, что я единственная, у кого в браке всё не так. Что все вокруг счастливы, живут в гармонии, а я… – Замолчала, покачала головой. – Извини, не хочу тебя грузить своими проблемами.

– Нет-нет, рассказывай. – Я наклонилась ближе, изображая заинтересованность. – Что-то случилось с Михаилом?

Она вздохнула тяжело, посмотрела в окно, потом снова на меня.

– С Михаилом всё нормально. Он хороший человек. Надёжный. Заботливый. Но… – Подняла глаза, и в них была искренняя грусть. – Между нами нет искры. Понимаешь? Мы живём как соседи, которым удобно вместе. Он работает, я работаю. Мы ужинаем, смотрим сериалы, ходим к друзьям по выходным. Но внутри… пустота.

Я взяла чашку с капучино. Фарфор обжигал ладони, но я держала крепче, чувствуя, как тепло растекается по пальцам, поднимается выше – к запястьям, к локтям. Нужно что-то сказать. Что-то правильное, поддерживающее.

– Как давно ты это чувствуешь?

– Всегда, наверное. – Она отвела взгляд, покрутила вилку в пальцах. – Мы с ним познакомились в Питере, три года назад. Я тогда только переехала из Москвы, была одна, никого не знала в городе. Он был первым, кто проявил интерес, начал ухаживать. Мы начали встречаться, и всё было… нормально. Спокойно. Безопасно. А потом он предложил выйти за него, и я согласилась, потому что… ну, почему бы нет? Мне было двадцать пять, хотелось стабильности, семьи.

Она замолчала, ковыряя чизкейк вилкой, не поднимая взгляда.

– Но это не любовь, – сказала она тихо. – Я это понимаю. Я выходила замуж без любви. Просто потому что время пришло, и он был рядом.

– А любовь у тебя была? – спросила я, стараясь говорить мягко. – Раньше?

Её лицо изменилось мгновенно. Что-то промелькнуло в глазах – тоска, нежность, боль, всё сразу.

– Была. Один раз. Давно. – Она улыбнулась, но улыбка вышла грустной, почти болезненной. – Мы учились вместе, в университете. Это было… магией, знаешь? Когда ты просыпаешься утром и первая мысль о нём. Когда весь мир вращается вокруг одного человека, и всё остальное не имеет значения. Мне было двадцать, и я была уверена, что мы будем вместе всегда. Что это навсегда.

Она говорила, и я слушала, и во рту пересохло так, что язык прилип к нёбу. Я знала, что сейчас услышу. Знала ещё до того, как она произнесла следующие слова.

– Что случилось? – спросила я, и голос вышел хриплым.

– Жизнь случилась. – Она пожала плечами, но жест вышел напряжённым. – Мы поссорились. Из-за ерунды, даже не помню точно из-за чего. Гордость, глупость. Он не стал звонить, я не стала звонить. А потом я уехала в Питер на учёбу в аспирантуру, а он… не знаю, что с ним стало. Мы потеряли связь.

Она отпила кофе, и я видела, как рука её слегка дрожит, как пальцы сжимают чашку сильнее, чем нужно.

– Иногда я думаю, – сказала она тихо, глядя в свою чашку, – что у каждого человека есть своя половинка. Не в мистическом смысле, а… человек, с которым тебе по-настоящему хорошо. С которым ты чувствуешь себя целой. И если ты упускаешь его, теряешь по глупости, то все остальные после него – просто замены. Попытки заполнить пустоту, но это не работает.

Боль в груди якорила меня, не давала сорваться, закричать, перевернуть стол.

– Ты хочешь сказать, что Михаил – замена? – спросила я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Она посмотрела на меня, и в её глазах блестели непролитые слёзы.

– Не хочу так думать, но… да. Наверное, да. Он прекрасный человек, но он не… тот. Понимаешь?

Молчание легло между нами, тяжёлое, как камень.

– А ты пыталась найти его? – спросила я, сжимая чашку так, что побелели костяшки пальцев. – Того парня из университета?

Она замолчала. Слишком долго. Отвела взгляд в сторону, посмотрела в окно на прохожих. Вилка в её руке замерла над недоеденным чизкейком.

– Нет, – сказала она наконец, и голос прозвучал неубедительно. – Зачем? Прошло почти десять лет. У него наверняка своя жизнь, семья, дети. Не стоит ворошить прошлое.

Соврала.

Во рту появился металлический привкус – я прикусила щеку изнутри сильнее. Острая боль вспыхнула и погасла.

– Мне кажется, тебе нужно поговорить с Михаилом, – сказала я, удивляясь, как ровно выходят слова. – Честно. Если ты несчастлива, он должен знать. Это нечестно по отношению к нему.

Она кивнула, вытерла глаза краем салфетки.

– Наверное, ты права. – Улыбнулась виновато. – Прости, я не хотела на тебя сваливать всё это. Просто ты… не знаю, мне кажется, с тобой можно говорить откровенно. Ты не осуждаешь.