Лея Вестова – Развод. Будет так как я хочу (страница 7)
– Конечно, – выдавила я.
Она протянула руку через стол, сжала мою.
– Спасибо. Правда. Мне так не хватает близких людей здесь, в Москве. Ты не представляешь, как я рада, что мы познакомились.
Её рука тёплая, мягкая. Я смотрела на наши сплетённые пальцы – её светлая кожа, мой аккуратный маникюр, блеск её обручального кольца рядом с моим.
В висках застучало – глухо, ровно, как метроном. Я чувствовала каждый удар пульса, как будто вся кровь прилила к голове, стучала в ушах.
Я сжала её руку в ответ. Улыбнулась шире, чувствуя, как скулы затекли от напряжения.
– Я тоже рада.
Мы просидели ещё полчаса, болтая о работе, о погоде, о планах на выходные. Она рассказывала про новый проект на работе, смеялась над шутками коллег, жаловалась на трафик и дорогие продукты, а я кивала, вставляла реплики в нужных местах, играла роль внимательной, заинтересованной подруги.
Когда мы, наконец, попрощались – объятия, поцелуи в щёки, обещания обязательно встретиться ещё – я проводила её взглядом до выхода. Смотрела, как она надевает пальто, как выходит на улицу, как растворяется в толпе прохожих.
Опустилась обратно на стул.
Разжала пальцы – они не слушались, застыли в полусогнутом положении, как когти. Я посмотрела на ладони: красные полосы от края чашки, белые вмятины там, где впивались ногти.
Полчаса. Я держалась полчаса, улыбалась, кивала, сочувствовала.
В горле встал ком – не метафора, реальное ощущение, как будто кто-то сжимал трахею снаружи, душил медленно, методично. Я сглотнула раз, другой. Не помогло. Воздух проходил с трудом, тонкой струйкой.
Достала телефон из сумки дрожащими руками. Экран расплывался – я моргнула несколько раз, и мир снова стал чётким. Набрала сообщение Ирине Сергеевне. Буквы прыгали перед глазами, и я стёрла первую попытку, набрала заново, стараясь попадать по нужным кнопкам.
Отправила. Положила телефон на стол. Пальцы оставили влажные следы на экране.
Ответ пришёл через минуту:
Я вытерла ладони о джинсы, встала. Ноги затекли, и я переступила с ноги на ногу, разгоняя кровь, чувствуя покалывание в ступнях.
Вышла из кофейни. Холодный ноябрьский воздух ударил в лицо, обжёг щёки, и я поняла, что лицо горит. Подставила его ветру, закрыла глаза, дышала медленно, глубоко, считая вдохи. Раз. Два. Три. Четыре.
К машине шла медленно, нарочито медленно, вслушиваясь в стук каблуков по асфальту. Раз-два. Раз-два. Механически, ровно, как солдат на параде.
Села за руль, посмотрела на себя в зеркало заднего вида. Губы бледные, почти белые. Под глазами тёмные тени. Тушь размазалась в уголках, оставив чёрные разводы. Я достала салфетку из бардачка, стёрла чёрные полосы, подкрасила губы помадой, стараясь не дрожать рукой.
Лучше. Почти как человек.
Завела мотор. Руль холодный под ладонями. Я сжала его, чувствуя, как пластик впивается в кожу.
Домой. К мужу. К человеку, который спит с ней и приходит ко мне пахнущий её духами…
Дома я прошла сразу в ванную, включила холодную воду. Подставила запястья под струю – ледяная вода обожгла кожу, и я замерла, глядя, как побелевшие пальцы медленно розовеют, как вода стекает с локтей в раковину.
Подняла голову, посмотрела на себя в зеркало над раковиной.
Кто эта женщина с потрескавшейся помадой, размазанной тушью и пятнами румян на скулах? Я её не знаю. Не узнаю.
Два месяца назад я просыпалась рядом с мужем, целовала его в родинку за ухом, варила ему кофе, планировала отпуск на море.
Теперь планирую, как отобрать у него всё. Как уничтожить его. Как сделать так, чтобы он пожалел о каждом своём шаге.
Снизу послышался звук открывающейся двери, знакомый скрип петель. Егор вернулся.
– Лер! Ты дома?
Я выключила воду, выдохнула медленно, глубоко. Расправила плечи, откинула мокрые волосы назад. Улыбнулась своему отражению. Углы рта поползли вверх, в глазах появились тёплые искорки, знакомые ему, привычные.
Идеально. Как раньше. Как будто ничего не изменилось.
– Да! Сейчас спущусь!
Голос вышел лёгким, беззаботным. Именно таким, каким он должен был быть. Каким он был семь лет.
Я вытерла руки полотенцем, поправила волосы, ещё раз проверила лицо в зеркале.
И спустилась к мужу.
Глава 6
Неделя прошла как в тумане.
Семь дней я варила ему кофе по утрам, ставила чашку на стол и смотрела, как он пьёт, уткнувшись в телефон. Семь раз целовала его в щёку на прощание – быстро, формально, касаясь губами теплой кожи. Семь вечеров ждала, когда он вернётся, и делала вид, что не замечаю запаха чужих духов на его одежде.
Мы почти не разговаривали. Только необходимое: «Кофе готов», «Я задержусь», «Спокойной ночи». Он уходил в спальню сразу после возвращения, закрывал за собой дверь. Я оставалась в гостевой, лежала в темноте и слушала тишину.
Холод между нами нарастал. Я чувствовала его физически – как будто температура в квартире падала с каждым днём, и мы оба замерзали, но делали вид, что всё нормально.
По ночам я почти не спала. Лежала с открытыми глазами, смотрела в потолок и считала дни до результатов экспертизы. Ещё два дня. Ещё один. Ещё несколько часов.
А утром снова вставала, варила кофе, улыбалась…
Телефон зазвонил в половине десятого на восьмой день после отправки документа на экспертизу. Я сидела в своём кабинете, просматривала контракт с новым поставщиком. Экран высветил имя: Алексей Викторович.
Я сняла трубку.
– Валерия Игоревна, – голос адвоката звучал ровно, деловито. – Результаты экспертизы готовы. Подъедете в офис?
– Да, выезжаю.
Дорога до офиса адвоката заняла двадцать минут, но я не помнила её. Ехала на автопилоте, не замечая светофоров, поворотов, других машин. В голове крутилось только одно: подделка или нет? Если подделка – я выиграла. Если нет…
Я не знала, что буду делать, если нет.
Припарковалась у знакомого уже здания. Вышла из машины. Ноябрьский ветер тотчас ударил в лицо, холодный, пронизывающий. Я застегнула пальто и быстро пошла к выходу.
Алексей Викторович встретил меня молча. Кивнул на кресло, сам сел за стол. Перед ним лежала папка. Он открыл её, достал несколько листов, положил передо мной.
– Экспертиза готова, – сказал он и сделал паузу, глядя мне в глаза. – Подпись поддельная.
Я выдохнула. Воздух вышел из лёгких разом, как будто я держала его все эти семь дней.
– Вы уверены?
– Абсолютно. – Он развернул заключение, показал мне графики, таблицы, выводы. – Эксперт проанализировал нажим, динамику письма, микродвижения. Подпись выполнена с имитацией вашего почерка, но это не ваша рука. Видите? – Он ткнул пальцем в один из графиков. – Здесь неестественная задержка при написании буквы «о». Здесь излишний нажим. Человек старался повторить вашу подпись, но делал это медленно, неуверенно. Ваша настоящая подпись быстрая, автоматическая. Эта срисованная.
Я смотрела на графики, на цифры, на заключение эксперта, напечатанное чёрным по белому. «Подпись выполнена не Мельниковой В.И. Признаки подделки обнаружены». Я откинулась на спинку кресла. Закрыла глаза на секунду, позволяя облегчению разлиться по телу тёплой волной.
Он подделал. Егор действительно подделал мою подпись. Я не сошла с ума. Я не забыла, что подписывала. Я была права.
– Это хорошо, – сказал Алексей Викторович, и я открыла глаза. – Очень хорошо для нас. Если бы подпись оказалась настоящей, нам пришлось бы доказывать, что нотариус, заверивший документ, был подкуплен. Это практически невозможно. Коррупция, взятка, сговор – всё это нужно доказывать, а доказательств нет. Нотариусы защищены законом, их показания имеют огромный вес. Суд мог бы тянуться годами, и шансов выиграть было бы мало. – Он сделал паузу, постучал ручкой по столу. – А так – чистая подделка. Документ фальшивый. Суд признает сделку недействительной без лишних вопросов.
Я сжала край стола, чувствуя, как холодное дерево впивается в ладони.
– Что дальше?
– Подаём иск о признании документа фальшивкой. Прикладываем экспертизу. Суд аннулирует перераспределение долей. Ваши двадцать пять процентов вернутся. – Он откинулся на спинку кресла. – Плюс Егору грозит уголовное дело. Подделка документов, мошенничество в особо крупном размере. Серьёзные статьи. От трёх до семи лет.
Три года. Семь лет. Цифры повисли в воздухе, и я представила его за решёткой – в сером, в окружении таких же, как он, мошенников. Но картинка не складывалась. Егор в тюрьме? Нет, это казалось нереальным.
– Когда начинаем?
– Сегодня готовлю иск. Завтра подаём в суд. Одновременно – ходатайство об обеспечительных мерах. Заморозим все активы компании, все счета. Он не успеет ничего сделать. – Алексей Викторович встал, протянул руку через стол. – Держитесь, Валерия Игоревна. У нас сильная позиция.