Лея Вестова – Развод. Будет так как я хочу (страница 5)
– Ваш супруг не должен знать о слежке, – сказала она. – Никаких намёков, вопросов, изменений в поведении. Если он почувствует, что за ним следят, станет осторожнее.
– Он ничего не узнает. Сколько времени вам нужно? На сбор достаточных доказательств?
– Зависит от его активности. Если он встречается с ней регулярно – неделя, максимум две.
– Хорошо. Но я не хочу затягивать с этим.
Она кивнула.
– Я буду выходить на связь каждый вечер, присылать отчёты. Если будет что-то срочное – позвоню. Договор и счёт пришлю на почту.
– Буду ждать, – произнесла я и, пожав ей руку, вышла из кабинета.
На улице я достала телефон и написала Алексею Викторовичу:
«Нужно срочно встретиться. Нашла документ. Могу подъехать через полчаса».
Ответ пришёл почти сразу:
«Жду. Приезжайте»…
Я убрала телефон в сумку и пошла к машине. Ноябрьское небо затянуто серыми тучами, ветер холодный, пронизывающий. Я застегнула пальто и ускорила шаг.
Села за руль, завела мотор. Включила обогрев. Пока салон прогревался, я сидела неподвижно, глядя на руки на руле. Обручальное кольцо блестело в тусклом свете фонарей.
Я провела большим пальцем по гладкому металлу. Сколько раз за семь лет я смотрела на это кольцо и думала, что мне повезло? Что я нашла своего человека?
Дура.
Я тронулась с места. И через двадцать минут парковалась у здания, где располагался офис адвоката. Алексей Викторович встретил меня в дверях кабинета, жестом пригласил сесть.
– Валерия Игоревна. Что-то случилось?
– Нашла кое-что. – Я достала из сумки распечатанное фото документа о перераспределении долей. Положила на стол перед ним. – Вчера обнаружила в его кабинете. Соглашение о том, что я добровольно передаю ему двадцать пять процентов компании. Моя подпись, наша печать. Дата – два месяца назад.
Он взял документ, надел очки, внимательно изучил.
– И?
– Я не подписывала его. Никогда.
Он поднял глаза, посмотрел на меня поверх оправы.
– Вы уверены?
– Я бы запомнила. Двадцать пять процентов компании, которую я строила пять лет? Я бы не отдала это просто так.
Он снова посмотрел на документ, провел пальцем по подписи.
– Подпись очень похожа.
Алексей Викторович откинулся на спинку кресла.
– Вы сфотографировали документ, но не взяли оригинал, – констатировал Алексей Викторович. – Почему?
Я сжала край стола.
– Если бы я забрала или уничтожила, он бы сразу понял. И у него наверняка есть копии.
– Верно. Более того, если бы вы уничтожили оригинал, он мог бы использовать это против вас. Заявить, что вы скрываете улики, уничтожаете документы. А копия всё равно бы осталась, и суд мог принять её как доказательство. – Он снял очки, протёр их. – Сейчас же оригинал существует, он лежит у него в кабинете. Когда подадим иск, суд официально запросит документ для экспертизы. Если он его уничтожит после запроса – это уже его преступление.
– То есть я правильно сделала?
– Да. Вы сохранили возможность провести экспертизу и не дали ему повода обвинить вас в фальсификации. Терперь действуем так: предварительная экспертиза по фото – неделя-полторы. Потом подаём иск о разводе и оспаривании сделки, одновременно запрашиваем оригинал документа через суд для официальной экспертизы. Накладываем обеспечительные меры на активы.
– Как быстро всё это?
– Экспертиза – две недели максимум. Подготовка иска – ещё неделя. Подача, рассмотрение ходатайства об обеспечительных мерах… – Он постучал ручкой по столу, считая. – Реально начать процесс через три-четыре недели. Суд назначат ещё через месяц-полтора после подачи. Но обеспечительные меры могут наложить быстрее – дней за десять после подачи иска, если судья пойдёт навстречу.
Я сжала край стола.
– То есть минимум месяц до подачи иска. И ещё месяц до первого заседания.
– В лучшем случае – да. В худшем – все два с половиной.
Два с половиной месяца. Семьдесят дней играть любящую жену. Улыбаться ему. Варить кофе. Целовать на ночь.
Желудок сжался в тугой узел, и я проглотила желчь, поднявшуюся к горлу.
– Хорошо, – выдавила я. – Действуйте.
– Поэтому важно, чтобы он ничего не заподозрил, – продолжил Алексей Викторович. – Никаких намёков, вопросов, изменений в поведении. Как только подадим иск – сразу ходатайство об обеспечительных мерах.
Он сделал паузу.
– Плюс это усилит вашу позицию в бракоразводном процессе. Если экспертиза докажет подделку – суд учтёт мошенничество при разделе имущества.
– А детектив? Фотографии измены?
– Тоже пойдут в дело. Чем больше доказательств, тем лучше.
– Отлично.
Он встал, протянул руку.
– Держитесь. Вы всё делаете правильно.
Я вышла из его офиса, села в машину и поехала домой.
Квартира встретила тишиной – Егор ещё на работе. Я прошла в кабинет, достала из сейфа папку с учредительными документами компании, финансовые отчёты, договоры. Разложила всё на столе, начала перебирать, делать копии для адвоката.
Сообщение от Алисы пришло, когда я складывала документы в папку.
Я уставилась на экран. Алиса никогда мне не писала и уж тем более не приглашала встретиться. А тут соскучилась. Сердечко. Как будто мы действительно подруги.
Я могла отказаться. Сослаться на работу, на недомогание. Но пальцы сами набрали ответ.
Ответ пришел моментально:
Я скинула адрес кофейни недалеко от офиса. Положила телефон на стол и посмотрела на часы. Половина девятого вечера. Егор всё ещё не вернулся.
Глава 5
Он появился почти в одиннадцать. Я сидела в гостиной с ноутбуком, делая вид, что работаю. Услышала, как открылась входная дверь, как он снял обувь, повесил куртку.
– Лер, ты ещё не спишь?
Он вошёл в гостиную. Волосы влажные, от него пахло гелем для душа – свежим, чужим запахом. Не его обычный одеколон. Как будто он только что принял душ… у неё. Перед тем как вернуться домой.
– Работаю, – ответила я, не поднимая глаз от экрана.
– Завал на работе, клиент требовал доработки по проекту. – Он потянулся, зевнул. – Я вымотался. Даже в душ залез, чтобы взбодриться.
Ложь. Такая гладкая, отрепетированная.