Лея Вестова – Развод. Будет так как я хочу (страница 3)

– Кстати, – сказал он, не поднимая глаз, – ты не видела папку с договорами подряда? Светло-синяя, я вроде оставлял в твоем кабинете.

– Посмотрю в офисе, – ответила я.

Он кивнул. Мы снова замолчали. Я смотрела на его руки – длинные пальцы, аккуратные ногти, небольшой шрам на указательном пальце, оставшийся после того случая с ножом на даче три года назад. Я помнила, как я бинтовала ему руку кухонным полотенцем, как мы ехали в травмпункт, и он смеялся, называл себя идиотом. Тогда это казалось важным – его боль, его смех, близость между нами.

Теперь эти руки трогали другую женщину. Эти пальцы скользили по ее коже. Этот шрам она тоже целовала, наверное…

– Ты выглядишь бледной, – сказал он вдруг, и я вздрогнула. – Может, тебе правда к врачу стоит сходить? Нормальному, я имею в виду.

Забота в его голосе звучала искренне. Почти.

– Со мной всё в порядке, – ответила я. – Просто устала.

– Может, возьмешь отгул? Сегодня вечером все равно к Ольге, отдохнешь днем.

Я покачала головой.

– Работы много. Справлюсь.

Он пожал плечами, вернулся к телефону. Разговор закончился, так и не начавшись. Мы допили кофе в тишине.

В офисе я закрылась в своем кабинете и попыталась сосредоточиться на работе. Не вышло. Я смотрела в экран, но видела только их – в той гостиной, в теплом свете, прижатых друг к другу. Снова и снова, как зацикленная запись.

Телефон завибрировал на столе, и я вздрогнула. Егор.

– Лер, слушай, мне срочно нужна та папка с договорами подряда. Светло-синяя. Ты не могла бы посмотреть у себя? Я точно помню, что оставлял ее на твоем столе позавчера.

Я огляделась. На моем столе царил относительный порядок: несколько папок аккуратной стопкой, документы разложены по лоткам, ноутбук, стакан с водой.

– Сейчас посмотрю.

Я встала, перебрала папки одну за другой. Черная, белая, красная. Никакой светло-синей.

– У меня ее нет.

– Точно? – В его голосе послышалось раздражение, и я почувствовала, как сжимаются зубы. – Блин. Тогда, может, я все-таки оставил у себя. Можешь зайти, поискать? Мне еще час тут сидеть на встрече, а документы нужны уже сейчас. Клиент звонит каждые десять минут.

– Хорошо, – выдавила я.

Я положила трубку и несколько секунд просто сидела, глядя на темный экран телефона. Потом встала и пошла в его кабинет.

Дверь была приоткрыта, внутри пусто, только тиканье настенных часов и гул кондиционера. На столе привычный хаос: бумаги, блокноты, стикеры с его размашистым почерком, пустая кружка из-под кофе с коричневым ободком на дне. Я начала перебирать папки. Серая. Черная. Красная.

Никакой светло-синей.

Я открыла верхний ящик стола. Ручки, скрепки, зарядка от телефона, визитки. Второй ящик: еще бумаги, распечатки каких-то презентаций, блокнот. Третий, нижний, не открывался.

Заперт.

Я нахмурилась, потянула ручку еще раз. Не поддавался. Я никогда не видела, чтобы Егор запирал ящики стола. Раньше у нас не было секретов друг от друга. Общий бизнес, общая жизнь, общие документы. Зачем запирать?

Ключ торчал в замке – маленький, серебристый. Я повернула его, и замок щелкнул. Выдвинула ящик.

Внутри лежала папка. Не светло-синяя – темно-серая, потертая по углам. Я вытащила ее, положила на стол. Открыла.

Стопка документов, скрепленных большой канцелярской скрепкой. Сверху – договор об аренде какого-то помещения на имя Егора. Адрес незнакомый. Я нахмурилась, перелистнула дальше. Еще какие-то бумаги, акты, счета… и соглашение о перераспределении долей в ООО.

Мое имя вверху, напечатанное крупным шрифтом. Моя подпись внизу – размашистая, с длинным хвостиком на последней букве.

Сердце стукнуло так сильно, что в ушах зазвенело.

Я перечитала первую страницу. Потом вторую. Потом вернулась к первой, водя пальцем по строчкам, не веря своим глазам.

Согласно этому документу, я добровольно передавала Егору двадцать пять процентов своей доли в компании. Из моих семидесяти пяти оставалось пятьдесят. Его двадцать пять превращались в пятьдесят. Мы становились равными партнерами.

Дата: два месяца назад.

Подпись – моя. Печать – наша, та самая, которая лежит у меня в сейфе.

Я не помнила этот документ. Совсем. Я не подписывала его. Не могла подписать. Я бы запомнила – двадцать пять процентов компании, которую я строила пять лет, в которую вложила все свои деньги, все связи, все время. Я бы не отдала это просто так. Никогда.

Руки задрожали, и лист зашуршал в тишине кабинета. Я поднесла его ближе к глазам, всматриваясь в подпись. Моя. Абсолютно моя – тот же росчерк, тот же наклон, даже та маленькая петелька на «Р», которая всегда получается криво. Я знала свою подпись наизусть. И это была она.

Но я не писала этого.

Он подделал.

Осознание пришло холодное, четкое. Он подделал мою подпись. Научился, потренировался, вывел все эти закорючки, которые я ставлю на документах каждый день. И теперь у него есть бумага, по которой половина компании – его. Законная, заверенная, с моей подписью.

Я достала телефон. Сфотографировала документ – первую страницу, вторую, третью. Подпись крупным планом. Печать. Все детали. Потом аккуратно все, сложила, как было, и направилась к выходу. Но у двери вспомнила – синяя папка. Я так и не нашла ее. Вернулась, быстро осмотрелась. Вот она – лежала на подоконнике, прикрытая газетой. Взяла, вернулась к себе.

Написала ему: «Нашла. У тебя на столе.»

Он ответил через минуту: «Спасибо, ты лучшая. Володя через десять минут ее заберет».

Ты лучшая.

Я с шумом выдохнула и положила телефон экраном вниз.

Через десять минут Володя постучал в мою дверь. Я отдала ему папку, закрыла дверь и вернулась к работе. Или к ее видимости…

День тянулся мучительно медленно. Я сидела за компьютером, просматривала документы, отвечала на письма, но мысли постоянно возвращались к тому документу, к поддельной подписи. К пяти я не выдержала, написала Егору, что уеду домой, и он заедет за мной перед поездкой к Ольге.

Дома я надела черное платье – элегантное, простое, с закрытым верхом. Накрасилась чуть ярче обычного. Егор сменил деловой костюм на футболку и джинсы. И к семи мы уже подъезжали к дому Ольги.

Ольга встретила нас у дверей – объятия, поцелуи в щеки, восторженное «как давно не виделись!». Мы прошли в гостиную, и там уже были Денис, Михаил и Алиса.

Алиса.

Она сидела на диване в светлом платье. Увидев меня, она тепло и искренне улыбнулась. Я заставила себя улыбнуться в ответ.

Мы прошли дальше, сели. Начались разговоры – о погоде, о работе, о планах на выходные. Я улыбалась, кивала, вставляла реплики, и все это время следила за ними. За каждым жестом, взглядом, словом.

Михаил был нежен с Алисой. Он сидел рядом с ней, иногда клал руку ей на плечо, иногда что-то шептал, и она смеялась, прижималась к нему. Они выглядели счастливыми. Настоящими.

А Егор… Егор не смотрел на нее. Совсем. Он разговаривал с Денисом, шутил, и ни разу – ни разу – не задержал на ней взгляд. Ни ревности, ни тоски, ни интереса. Полное, абсолютное равнодушие.

Как он это делает?

– Алис, а ты так и не рассказала, откуда название твоей фирмы, – сказала вдруг Ольга. – «Лиса» – это про тебя?

– Ну… да. В общем-то, про меня. – Рассмеялась Алиса, чуть смутившись.

– Расскажи! – Ольга подалась вперед, заинтригованная.

– В универе у меня был… ну, роман, что ли. Первая любовь. – Она улыбнулась, немного застенчиво. – Он называл меня Лисой. Сначала в шутку, а потом прижилось. И все в университете начали так звать. Лиса-Алиса. Глупо, конечно, но… мне нравилось. Когда я открывала фирму, решила, что это будет хорошее название. Как память.

Тишина. Все улыбались, Михаил поцеловал ее в висок.

А я смотрела на Егора. Он сидел, откинувшись на спинку кресла, с бокалом в руке, и лицо его было абсолютно спокойным. Он слушал, кивал, и ни один мускул не дрогнул.

Л. Твоя Л.

«Он уехал. Жду тебя. Твоя Л.»

Лиса. Все сошлось. Щелкнуло, как замок.

Это Егор был той первой любовью. Он называл ее Лисой. Они были вместе когда-то, в университете, а потом… что? Расстались? Потеряли связь? И встретились снова. Через семь лет. Три месяца назад, на той вечеринке у Ольги.