Лея Стоун – Девушка-волк (страница 46)

Она кивнула.

– Видимо, Курт подозревал, что я тайно встречаюсь с твоим отцом. Так что он последовал за мной, и его охранник застал нас с Бегом в сарае.

Вот черт. Настоящий сюжетный поворот.

– Они арестовали тебя?

Она отняла у меня свою руку и отошла к окну. Шторы были задернуты, но она смотрела перед собой и терла виски.

– Он был Паладином, Деми. Они убили его. Прямо у меня глазах. Сказали, что он незаконно проник на нашу территорию, и заключили, что он меня изнасиловал.

К горлу подступила дурнота. Это слово, использованное неправильно, разозлило меня так сильно, что у меня закружилась голова.

– Ох, мам, мне так жаль.

Я встала и подошла к ней. Она повернулась ко мне.

– Это еще не все, Деми, – она выставила руку перед собой, как будто не хотела, чтобы я подходила ближе.

В глазах ее блестели слезы, но она сморгнула их. Я никогда не видела, чтобы она плакала. Когда мы смотрели какой-нибудь грустный фильм, отец всегда плакал вместе со мной, но не мама. Она была нашей скалой, и, видя ее в таком состоянии, как сейчас, я была совершенно потрясена.

– Я не могла позволить им очернять имя Бега вот так, называя его насильником.

Я кивнула, и она сделала глубокий вдох.

– Я рассказала Курту о случившемся. О том, что я знала Бега с детства, и что все было по взаимному согласию, что это был наш первый раз и я любила его, – она прижала ладони к глазам на секунду, смазав макияж и оставив влажные следы на щеках. – Он ужасно разозлился. Пришел в ярость, что я выбрала Паладина, а не его, и изгнал меня. Сказал, что начал в меня влюбляться во время отбора. Я даже не догадывалась об этом.

Охренеть… Курт, видимо, действительно любил мою маму… хотя, конечно, так с любимым человеком не обращаются, но это объясняло его гнев.

– Я побежала к себе собирать вещи. Все думала, что мне теперь придется делать ради еды и крыши над головой, как я буду выживать одна в человеческом мире… И тогда на пороге комнаты появился твой отец, – на этот раз она всхлипнула и схватилась за сердце. – Он услышал о моем изгнании и не мог вынести мысль, что я буду в человеческом мире одна. Он сказал, что успел полюбить меня за время наших встреч в библиотеке, и попросил меня стать его женой.

Теперь я тоже плакала. Это было очень в духе отца, он всегда был добряком и знал, как поступить правильно. Ничего себе, в мою маму были влюблены трое парней одновременно. Вот это драма.

– Я рассказала твоему отцу о Беге. Он сказал, что ему все равно, что со временем я полюблю его, а мы можем не спешить.

– Это так в его духе, – всхлипнула я, и она кивнула, улыбнувшись и смахнув слезы.

– Мы не спешили, но я и правда быстро полюбила его. Ты знаешь своего отца, его нельзя не любить. Он обеспечивал нас обоих, пока я училась в общественном колледже и получала диплом педагога.

Я улыбнулась, чувствуя облегчение. Эта история была ужасной, но не такой ужасной, как я боялась. Теперь я полюбила родителей только сильнее.

– Спасибо, что рассказала мне, мам.

Я попыталась обнять ее, но она остановила меня жестом. Я застыла. Меня охватило нехорошее предчувствие.

– Деми, через месяц после изгнания я обнаружила, что беременна.

Ее голос дрогнул, и я потрясенно моргнула. К чему это она?

Она покраснела.

– Мы с твоим отцом тогда еще ничем таким ни разу не занимались, так что… Деми, ты наполовину Паладин, – выпалила она.

Мир вокруг меня поплыл. Что? Бег был… мой отец на самом деле – не мой отец?

– Нет! – прорычала она. – Не вздумай, даже, блин, не смей, – она впервые в жизни выругалась при мне, и это до чертиков меня напугало. – Я знаю, о чем ты думаешь. Этот мужчина… – она показала в сторону закрытой двери. – Он достал тебя из меня, когда ты родилась, перерезал пуповину, менял подгузники. Он остался, хотя большинство мужчин в его ситуации решили бы уйти. Этот мужчина – твой отец.

Я кивнула. По лицу у меня ручьями текли слезы. Естественно, она права, но я не могла перестать думать о бедном Беге, который мог бы стать отличным отцом, если бы ему дали шанс. Впрочем, это не меняло моих чувств к папе, которого я теперь любила только сильнее после этой истории.

– Папа знает?

Она кивнула.

– Разумеется. У меня нет от него секретов. Деми… прости, что не сказала тебе раньше. Эта история для меня слишком болезненная, да и не так уж это важно. Мы с ним завели детей немного раньше, чем планировалось, вот и все. Конец разговора. Ты была желанным ребенком. Ты была зачата в любви, рождена в любви и – уф-ф…

Я врезалась в нее, сжав в объятиях так крепко, что ей не хватило воздуха.

– И я все понимаю, – заверила я.

Она обняла меня, и мы долго стояли в обнимку, пока наконец не отстранились, смахивая слезы с глаз.

– Я похожа на енота? – спросила она, вытирая размазанную тушь.

Я усмехнулась.

– Только слегка.

Я протянула руку и вытерла черноту с ее щеки. Она вздохнула.

– Это было тяжело, но теперь мне лучше.

Я рассмеялась.

– Согласна! Нам срочно нужно мороженое.

После этого мы вернулись в гостиную. Сейдж заказала мороженое для всех, и я сидела рядом с отцом, прислонившись к нему, чтобы он мог меня обнять. Пока Сейдж показывала что-то маме и Рейвен на телевизоре, я наклонилась к отцу и прошептала ему на ухо:

– Мне так повезло, что ты мой отец. Я люблю тебя, пап.

Он тяжело сглотнул, прослезившись, и горячо меня обнял.

– Я тоже тебя люблю, малышка. Ты и твоя мама для меня важнее всего остального в мире.

Я старалась не думать, как Курт Хадсон изгнал маму и как несправедливо это было. Я старалась не думать о добром Паладине, которого обезглавили из-за меня, когда я упала с горы. Я очень старалась не думать, что сделает Сойер, если обнаружит, кто я такая. Просто позволяла отцу обнимать меня и притворялась, что все будет в порядке.

Проводив родителей и Рейвен до машины, которую вел Куан, я поблагодарила Сейдж за сюрприз и прошла обратно в комнату. Сойер просил меня зайти, но я не смогла: мне требовалось время, чтобы осознать, что я Паладин, что несу в себе кровь смертельных врагов семьи Сойера.

В задумчивости я посмотрела на экран телефона. Хотела написать ему или послать сообщение в инстаграме, но он не особо любил соцсети и технологии. Его профиль Мальчик-волк_4 в инстаграме существовал только для того, чтобы оставлять лайки и комментарии под моими фотографиями.

Глубоко вздохнув, я ему позвонила.

– Привет, красавица. Придешь? – спросил он, и я улыбнулась.

– На самом деле я немного вымотана сегодня. Просто звоню, чтобы спросить, можем ли перенести на завтра.

– Все в порядке? – его голос вдруг наполнился искренним беспокойством.

Я кивнула. Потом вспомнила, что он меня не видит.

– Ага. Мама кое-что тяжелое рассказала.

– О, – он вздохнул. – Я думал, тебе понравится их визит. Иначе я бы их ни за что не пригласил.

– Нет, мне понравилось! У меня отличные отношения с родителями. Просто…

Я очень хотела рассказать Сойеру обо всем, но не знала, сможет ли он любить меня после такого, поэтому решила сказать только часть правды:

– Ты знаешь, почему мою мать изгнали?

Он резко втянул воздух. Одно это сказало мне о многом.

– Да. У нее был роман с Паладином во время брачного отбора моего отца.

Я поморщилась. Когда он говорил так, звучало это грубо, но рассказанная мамой история выглядела совсем по-другому. Он говорил правду, но разве мама виновата, что полюбила человека, которого знала с детства?

– Сойер?

– Да?