Лея Стоун – Девушка-волк (страница 44)

От одной мысли мне стало дурно. Надо было сильнее настаивать на его аресте, сразу же идти к альфе… но в изгнании я считалась бесправной. От переполнявших меня чувств в груди стало тесно.

Он мертв.

Он никогда больше не причинит вреда ни мне, ни кому-то еще. Сойер отправился на охоту и убил мой кошмар.

Слезы хлынули из глаз, когда до меня наконец дошло. Я свернула в сторону от аудитории к туалету. К счастью, там никого не было, и в ту же секунду, как только переступила порог, я разрыдалась. Поспешив к ближайшей кабинке, открыла ее и зашла внутрь, съехав спиной по двери и упав на пол.

Викон Дрейк отнял у меня так много.

Мою девственность, мою невинность, мою юность, мою безопасность, мою способность доверять – все. Я старалась об этом не думать, потому что только так могла выжить, но теперь, когда его не стало, забытые чувства рвались наружу.

Волчица зашевелилась и проснулась. Она вышла из моего тела, похожая на полупрозрачное привидение. Трансформация больше не приносила боли: я ощущала, как натягивалась кожа, – а в следующий момент она уже была рядом. Повернувшись, она посмотрела на меня своими желтыми глазами, полными бесконечного терпения.

«Той ночью… это и правда была я. Прости, что не смогла тогда достать последнего».

Ее голос походил на мой, только глубже. Я вдруг поняла: она – моя личная тьма, отколовшаяся, чтобы мне помочь. Она хранила воспоминания о той ночи, которых не было у меня. Хранила, чтобы мне не пришлось.

– Спасибо, – всхлипнула я и распахнула ей свои объятия.

Она подошла и положила мне морду на плечо. Может, я и демоница или проклятая, или как там еще назывались такие, как я, в сказках, но той ночью меня спасла моя волчица. Я выжила, и это главное.

Я понятия не имела, что за сюрприз Сейдж мне приготовила. И все никак не могла перестать думать, что Сойер исчез на три дня и убил принца Дрейка. Сейдж возила меня по кампусу минут тридцать, отчего я все больше недоумевала, что же это за сюрприз, а потом развернула машину и припарковалась у нашего жилого корпуса.

Я посмотрела на нее.

– Женщина, какого черта ты творишь?

Она ухмыльнулась.

– Надо было убить время, пока твой сюрприз готовился.

В горле у меня образовался ком. Она явно не жалела усилий, чтобы меня порадовать, и это было ужасно трогательно. Прежде друзей у меня было не очень-то много. Только Рейвен, так что дружба с Сейдж очень много для меня значила. Она приготовилась выйти из машины, и я схватила ее за руку.

Она обернулась – ее прекрасные рыжие волосы спадали на плечи. Я тяжело сглотнула.

– Спасибо, что ты такая потрясающая. Серьезно, я бы не пережила последние несколько месяцев, если бы не ты.

Когда она улыбалась, как сейчас, становилась похожа на Сойера.

– Я всегда хотела иметь сестру. И когда ты выйдешь за Сойера, это будет почти то же самое.

Я хмыкнула.

– Ну, технически он еще не сделал мне предложение.

Мысль об этом вызывала у меня смесь тревоги и радостного ожидания.

Сейдж посмотрела на меня, готовая выйти из машины.

– Знаешь, как он называет тебя при нас – при Уолше, мне, всех своих друзьях, – когда тебя нет рядом? Как он звал тебя с того самого дня, когда приказал нам вытащить тебя из той дыры и закончить твое изгнание?

Внутренности у меня завязались узлом.

– Девочка-волк?

– Моя будущая жена, – она подчеркнула последнее слово. – Эй, Сейдж, забери мою будущую жену из Дельфи. Эй, парни, мне нужно купить камеру для моей будущей жены, какая сейчас считается лучшей? Он никогда не звал тебя по имени, Деми. Во всяком случае, не при мне и не при других ребятах, с которыми дружит.

Я ощутила легкость, которой никогда не ощущала прежде. Она начиналась где-то в животе, а потом распространилась дальше, охватив мою грудь и руки.

Я никогда не чувствовала себя любимой. Парни в Дельфи заигрывали со мной, и я знала, что Исааку нравлюсь, но этого чувства – чувства, что меня обожают, любят и хотят, – никогда не испытывала в отношениях раньше.

Сказав это, она вышла из машины и поманила меня. Я промокнула глаза рукавом и вышла за ней.

– Я уже говорила, что не фанат сюрпризов?

Я забежала за Сейдж в здание и свернула в наш коридор. Она нетерпеливо махнула рукой.

– Скорее, у нас всего час! – позвала она и посмотрела на часы.

Какого черта? Что-то ждало меня в моей комнате, но у меня только час в запасе, чтобы этим насладиться? Может, торт-мороженое? Или ледяная скульптура… Или, может…

Сейдж распахнула дверь моей комнаты и закричала:

– Сюрприз!

Увидев внутри родителей и Рейвен, я расплакалась.

– Это слезы счастья, правда? Я же правильно сделала? – спросила Сейдж, нахмурившись в недоумении.

Я крепко стиснула ее в объятиях, едва не сбив с ног.

– Не то слово!

Когда я отстранилась, она улыбалась во весь рот.

– Сойеру пришлось умолять отца. Они могут остаться только на час.

Я кивнула. Меня переполняли эмоции. Она повернулась, чтобы уйти, но я потянула ее за руку:

– Нет, останься! Хочу тебя с ними познакомить.

Она просияла.

– Ты уверена?

Я кивнула.

– Абсолютно.

Мы вошли и закрыли за собой дверь. Мама, папа и Рейвен терпеливо ждали меня возле дивана. Папа плакал – он всегда был более эмоциональным. Мама улыбалась, стараясь не выдавать своих чувств, но я видела, как влажно блестят ее глаза. Рейвен с восхищением оглядывала комнату.

– Святые яйца перевертышей, твоя комната потрясающая, – сказала она. Мама бросила на нее многозначительный взгляд, и Рейвен поморщилась. – В смысле, святые лица перевертышей, твоя комната потрясающая.

Заулыбавшись, я врезалась в нее с разбега, сжимая в объятиях. Рейвен пахла лавандой, шалфеем и благовониями – я ужасно по этому запаху скучала. Этот запах означал, что она весь день работала над заклинаниями.

– Черт, я жутко по тебе скучала!

Я отстранилась и представила ее Сейдж.

– А мы уже знакомы, – Сейдж обняла ее, и я нахмурилась.

Рейвен кивнула.

– Она украла твой телефон, нашла мой номер, и мы переписывались, чтобы это все организовать.

Я адресовала Сейдж широкую улыбку. Они с Рейвен начали болтать, и я подошла к отцу, который, когда я его обняла, поднял меня над полом и закружил.

– Я так скучал, малышка!

Даже в двадцать один я все еще оставалась для него малышкой и, вероятно, останусь таковой всегда. Он поставил меня на пол и взял за руки, разглядывая мои лишенные кандалов запястья.

– Ты свободна, – по его щеке скатилась слеза, которую он тут же смахнул.

Я тяжело сглотнула. Я была свободна, но не могла превращаться на глазах у других вервольфов из-за своей «расколотой» трансформации. Но я не собиралась рассказывать ему об этом, так что кивнула с улыбкой, не мешая папе радоваться. Затем подошла к маме – она улыбалась от уха до уха. И пригладила мои волосы, как делала сотни раз прежде.

– Это место тебе подходит, – она оглянулась вокруг. – Вот уж не думала, что когда-нибудь снова здесь окажусь. Я тоже жила в Лексингтоне. В четвертой комнате.

Я удивленно на нее посмотрела и улыбнулась.