Лея Сантер – 30 дней (страница 3)

Она бросила последний взгляд на испорченную, но теперь уже спасенную книгу в своих руках, затем снова подняла глаза на него. Его терпеливое ожидание, лишенное какого-либо давления, лишь усиливало ее симпатию и доверие. Он просто стоял, держа зонт, и смотрел на нее с такой искренней надеждой и легким предвкушением, что отказать ему казалось почти жестоким, немыслимым. «Горячий шоколад, говорите? С брауни? И, возможно, даже с взбитыми сливками и щепоткой корицы?» Она позволила себе улыбнуться, чувствуя, как остатки напряжения медленно покидают ее плечи, словно тяжелый груз.

«И, возможно, сухая беседа, которая, я искренне надеюсь, будет более приятной, чем мокрые стихи, хотя и их прелести я ни в коем случае не отрицаю, особенно если их читает такая очаровательная леди», – добавил он, и в его глазах вспыхнул озорной, но очень искренний огонек надежды, который мгновенно растопил последние остатки ее сомнений. Он выглядел так, словно его искренне радовала сама возможность ее согласия, а не просто желание завязать мимолетное знакомство. Это было нечто гораздо большее, нечто, что чувствовалось как начало.

Легкая улыбка тронула ее губы, превращаясь в полноценную, искреннюю. Она почувствовала, как тепло разливается по ее груди, прогоняя остатки холода, который пропитал ее до костей, заменяя его новым, приятным волнением. «Думаю, это было бы прекрасно, Тео Морган. Очень прекрасно. И даже, если честно, очень нужно. Мой день определенно нуждается в таком спасении».

Он ответил ей такой же улыбкой, и Амелия заметила, как глубокое чувство облегчения, почти нескрываемой радости, промелькнуло на его лице, прежде чем он снова взял себя в руки, словно пытаясь скрыть слишком сильные эмоции, которые могли бы показаться неуместными. «Отлично. Тогда пойдемте. Кафе совсем близко». Он повернулся, ненавязчиво, но уверенно ведя ее прочь от входа в книжный магазин, его зонт теперь был темным, защитным куполом, преграждающим путь неумолимому лондонскому дождю, который, казалось, и не думал стихать. Под ним они оказались в своем собственном, маленьком мире, отрезанные от бушующей снаружи бури.

Их путь до кафе занял всего несколько минут, но для Амелии это время словно растянулось, наполнившись новыми ощущениями. Они шли плечом к плечу, почти касаясь друг друга. Тео держал зонт так, что большая часть защиты доставалась ей, а его левое плечо слегка намокало. Она заметила это, но не стала говорить, чувствуя, что это его сознательный жест. Мимо них проносились красные двухэтажные автобусы, расплескивая воду из луж, смеялись, спешащие куда-то люди под своими зонтами, гудели такси. Но все это, казалось, происходило за толстым стеклом, не достигая их маленького, сухого островка. Она чувствовала его присутствие рядом – тепло, исходящее от его тела, легкое движение его пальцев по рукояти зонта, тихий шелест его пальто. Каждый шаг, казалось, был наполнен невысказанным смыслом. Она поймала себя на мысли, что ей нравится быть рядом с ним, чувствовать его ненавязчивую защиту. Это было странно, ведь она всегда считала себя независимой, не нуждающейся ни в чьей опеке. Но сейчас, в его компании, под этим черным зонтом, в ее душе зарождалось новое, неизведанное чувство уюта и безопасности. Мир за пределами их общего круга, казалось, растворялся, уступая место лишь ритмичному шуму падающих капель по ткани зонта и тихому, едва слышному гулу зарождающейся связи, словно струны настроенного инструмента начинали вибрировать в унисон. Амелия не могла избавиться от ощущения, что это была не просто случайная встреча; это было похоже на распахнувшуюся дверь, на прелюдию к чему-то значительному и, возможно, пугающе прекрасному, что должно было изменить всю ее жизнь. Дождь продолжал лить, образуя завесу между ними и остальным миром, отмечая начало их истории, написанной на мокром асфальте лондонских улиц. Она чувствовала, как ее сердце бьется немного быстрее, чем обычно, как в ожидании чего-то важного, и это было одновременно волнующе и тревожно, но вместе с тем и невероятно притягательно. Впереди лежало что-то совершенно неизведанное, и, несмотря на всю ее природную осторожность, все ее попытки оградиться от мира, Амелия не могла отделаться от мысли, что ей отчаянно хочется узнать, что это. Она чувствовала себя так, словно только что сделала шаг в неизвестность, но при этом совершенно не жалела об этом. Наоборот, впервые за долгое время в ее душе зародилась искорка настоящей, неподдельной надежды, которая обещала что-то чудесное.

* * *

Глава 2: Вопрос в кафе

Амелия осторожно отпила остывающий чай, прислушиваясь к мерному шуму дождя, который, казалось, никогда не прекращался в Лондоне, барабаня монотонной мелодией по старинным оконным стеклам уютного кафе на тихой улочке Челси. Воздух здесь всегда был пропитан непередаваемой смесью ароматов: терпкий запах свежесваренного кофе, сладковатая ванильная нотка круассанов, только что вынутых из печи, и легкий, едва уловимый аромат влажной шерсти, приносимый посетителями с улицы. Именно такие места, полные мягкого, золотистого света от старых ламп и приглушенного гула разговоров, они с Тео выбирали для своих свиданий – маленькие островки тепла и спокойствия посреди шумного мегаполиса.

Месяц. Прошел всего лишь месяц с их первой, случайной встречи под навесом старого книжного магазина, когда внезапный ливень застал их врасплох и заставил искать укрытие. И за этот короткий, но невероятно насыщенный период, каждый день, каждый час, проведенный с Тео, только укреплял ее уверенность в том, что этот человек занимает совершенно особое, никем прежде не занятое место в ее жизни.

Ее сердце, обычно такое осторожное, такое запертое на все замки и обороняющееся от мира, вдруг распахнулось настежь, подобно старой, пыльной книге, которую долгое время никто не читал, а теперь бережно раскрыл на первой странице, с трепетом разглаживая пожелтевшие листы. Она чувствовала, как привязанность к Тео пускает глубокие корни в самой ее сущности, сплетаясь с ее собственным существом, становясь неотъемлемой частью ее самой. Его мягкий, обволакивающий голос, его внимательный взгляд, который, казалось, видел все ее потаенные уголки души, но при этом принимал ее такой, какая она есть, без осуждения и без попыток изменить, его способность слушать, не перебивая, его тонкое, интеллектуальное чувство юмора, которое всегда умело вызвать у нее искреннюю улыбку и заставить забыть о тревогах, – все это стало для нее невероятно, жизненно важным.

Амелия с ужасом осознавала, что мысли о будущем, где Тео не будет рядом, вызывали у нее удушающую, паническую тоску, пробирающую до самых костей. И это означало только одно, самое главное: она влюбилась. Влюбилась по-настоящему, безоглядно, со всей той силой, на которую способна ее душа, долгие годы прятавшаяся от мира за стенами самозащиты и цинизма.

Тео сидел напротив, легко улыбаясь, иногда отвлеченно глядя на дождевые струйки, стекающие по стеклу, но чаще возвращая свой взгляд к ней, словно она была самым интересным и важным явлением в этом кафе, в этом мире. Его глаза, глубокие, цвета темного шоколада, и задумчивые, казалось, видели ее насквозь, но при этом в них не было ни капли осуждения, только тепло, понимание и безграничное принятие. Он говорил о какой-то новой, авангардной выставке в Тейт Модерн, о странном, но талантливом уличном музыканте, которого встретил утром у метро, о своих планах на вечер – кажется, он собирался пересмотреть старый французский фильм Новой волны, что-то с Жанной Моро, и приглашал ее присоединиться. Его слова текли легко и непринужденно, заполняя пространство между ними мелодичной, успокаивающей музыкой, которая так гармонировала с шумом дождя за окном, создавая ощущение уюта и защищенности.

Но Амелия почти не слышала его. В ее груди билась пойманная птица, отчаянно пытаясь вырваться наружу, разбить стенки клетки, в которой она сидела, и взлететь к свету. Вопрос, который она так долго носила в себе, жёг ее изнутри, требуя ответа, словно раскаленный уголь, который она неосторожно проглотила. Она понимала, что их отношения вышли далеко за рамки легкого флирта и случайных свиданий. Их прикосновения стали более нежными, мимолетные, но ощутимые, взгляды – более глубокими, полными невысказанных обещаний и желаний. Каждое прощание теперь казалось слишком долгим и мучительным, каждое новое утро – предвкушением новой встречи, нового взгляда, нового касания, нового слова. И теперь ей нужна была определенность. Ей нужно было знать, куда они идут, готовы ли они оба сделать следующий шаг, или все это было лишь мимолетной сказкой, которая должна была закончиться так же внезапно, как и началась. Страх, что он скажет "нет", был почти физически ощутим, сдавливая горло, мешая дышать, но желание ясности было сильнее – сильнее любых опасений. Она не могла больше ждать.

Сердце колотилось так сильно, что, казалось, его стук отдается не только в ее ушах, но и в висках, и в кончиках пальцев, отбивая бешеный ритм. Амелия поставила почти полную чашку на блюдце, звук фарфора показался ей оглушительным в этой внезапно наступившей внутренней тишине. Она сцепила руки под столом, пытаясь унять предательскую дрожь, пробирающую ее пальцы, и избежать прямого взгляда Тео, который, казалось, уже почувствовал ее беспокойство, уловив изменение в ее настроении.