Лея Кейн – Ведьма эльфам не игрушка! (страница 7)

– Это все? – спросил он, оглядев все четыре угла.

– Нам большего и не нужно, – ответила я. – Мы с Эйвиндом не привыкли к роскоши.

Это было правдой. Наши родители были простыми фермерами у лорда Нирнаэта, и богато мы никогда не жили.

– Я хотел поговорить с тобой, – перешел принц к делу. Видимо, бедолагу мучила бессонница и желание высказать мне в лицо, какая я дрянь.

Он вновь посмотрел на спящего Эйвинда и распластавшегося над его кудрявой шевелюрой Эркила.

– Он не проснется до утра, – сказала я, расстилая одеяло на матрасе. – Говорите, что хотели.

Вздохнув, Риандельэлиен шагнул в комнату, сунул руки в карманы брюк и, дождавшись, пока я закончу, произнес:

– Я не знаю, как ты это провернула. Либо просто одурачила меня, либо приворожила. Ты казалась…

Его взгляд скользнул вниз, коснувшись некоторых участков моего тела, и вновь вернулся к лицу.

– Более сексуальной? – спросила я с полуулыбкой.

– Более распущенной. Но меня волнует другое. Сам процесс… Все произошло будто во сне. Наутро мне даже казалось, что так и было – ты мне почудилась. Пока я не увидел тебя в кандалах.

Возможно, он хотел признаться еще и в перепачканных брюках, но счел это лишним и неуместным. Мало ли что могло присниться ему после моего ухода, отчего произошло неконтролируемое семяизвержение. У меня ведь и без того хватало поводов потешаться над эльфами.

– И… – пытался подобрать он слова. – Ты не была невинной. Значит, кто-то обесчестил тебя еще до меня. Так что твое завтрашнее заявление будет в большей степени правдой.

– Вы пришли за успокоением, ваше высочество? – спросила я, ничуть не задетая его словами.

Какая разница, кем он меня считает, если между нами ничего не было? Мнение эльфов о моей постельной жизни волновало меня меньше всего. Если бы ради Дыхания Жизни мне пришлось по-настоящему переспать с Риандельэлиеном, я сделала бы это хоть десять раз. Здоровье Эйвинда гораздо дороже моей чести.

– Я пришел сказать, что понимаю тебя, – вдруг ответил он. – Если бы с моим братом случилось такое горе, я бы тоже потерял границы дозволенного ради его выздоровления. Эта слабость присуща всем смертным. И хорошо, что ты связала наши жизни.

– Хорошо? – удивилась я, вздернув брови.

– Я мог убить тебя. Потом бы узнал, кто ты и зачем пошла на этот отчаянный шаг. Я до конца своих дней винил бы себя в твоей смерти и его обреченном будущем, – он кивнул на Эйвинда. – Друзьями мы не станем, Дея, но ты должна знать, что вызываешь у меня…

Что? Восхищение? Восторг? Уважение? Экстаз?

– …иное восприятие мира, – уклончиво добавил он. – Надеюсь, у тебя все получится.

Не сказав больше ни слова, он ушел, а я еще долго таращилась в потолок и размышляла над его визитом. Пусть он не сказал это прямо, но скрыто дал понять, что прощает меня.

– Лучше бы ты продолжал ненавидеть меня, принц Риандельэлиен, – прошептала я в темноту.

Глава 9

Ранним утром нас разбудил звон связки ключей и скрип отпираемой двери. Нам принесли стол, табурет, таз теплой воды и самое необходимое для ухода за лежачим больным. Император начинал выполнять свою часть сделки, так что я решила приступить к своей. Но оговорить Риандельэлиена оказалось проще, чем оправдать. В прошлый раз было стыдно только перед ним, а теперь – перед всей расой. Я хоть и не особо заботилась о своей репутации, а остатки совести еще не растеряла.

– Передайте его величеству мою искреннюю благодарность, – попросила я прислугу, все еще смотрящую на меня свысока и размышляющую, почему меня вообще нужно обслуживать.

– Улучшение условий вашего пребывания в Амайе – приказ принца Риандельэлиена, – сообщили мне. – Хотя столь великодушная щедрость совсем неуместна, учитывая, как жестоко вы его оболгали.

Болтала бы столько я в доме лорда Нирнаэта, мне давно отрезали бы язык. До чего же дерзкие и грубые слуги у эльфов!

– Тогда передайте мою искреннюю благодарность принцу Риандельэлиену, – ответила я. – Наверняка он не менее щедр, когда речь заходит о ваших вознаграждениях, закрывая глаза на абсолютную некомпетентность и невежество прислуги.

Захлопнув рты, остроухие лишь уязвленно вздернули носы и покинули комнатушку. Стражник, запирающий дверь, уведомил меня, что скоро соберутся гости. Это означало, что мне нужно быть наготове. Пришлось поторопиться с утренними процедурами.

В чем еще одно преимущество Эркила – так это в его помощи по уходу за Эйвиндом. Его умелые лапки быстро справлялись с пуговицами, хорошо массировали пальцы и расчесывали волосы.

Я обтерла тощее тело брата, по привычке напевая его любимую мамину песню, умыла, переодела и накормила. Бульон из каких-то масляных семян был жидким, но вкусным. А Эркил снова сбегал в сад и принес несколько крупных ягод на десерт. Улыбка Эйвинда в тот момент, когда сладкий сок растекся у него во рту, была моей лучшей наградой за последние дни.

– Спасибо, Эркил, – произнес он после завтрака, – но мне не нравится, что ты воруешь в чужом саду.

– Добровольно эльфы даже клубничным цветком не угостят, – деловито ответил крыс, встав на задние лапки и скрестив на грудке передние.

– Они и не обязаны. Не воруй больше ради меня.

У меня сердце разрывалось от доброты брата. Судьба была к нему неблагосклонна, а он продолжал излучать свет. Такой мальчик заслуживал лучшего будущего.

Сложив в несколько раз список ингредиентов, я убрала его под ткань платья в зоне декольте, привела себя в порядок, насколько это было возможным без щетки для волос и чистой одежды, и в сопровождении стражи отправилась в тот же самый зал, где стояла перед публикой вчера.

Праздничные столы были убраны, о празднике напоминали лишь цветочные гирлянды. Зато эльфов стало вдвое больше. Складывалось впечатление, что интриги императорской семьи заинтересовали каждого даже в самых удаленных уголках солнечной Амайи. Вся эльфийская аристократия собралась ради моей речи.

Я не заметила представителей сумеречных эльфов, обычно нейтральных к конфликтам и старающихся держаться подальше от разных конфронтаций, и лесных, чаще других склонных к кровосмешению. Ни тех, ни других моя печальная история не волновала.

А лунных не спугнуло даже ясное солнце. Стремящиеся к справедливости, они не смогли пройти мимо и прибыли сюда целой делегацией.

Была представительница и дроу – расы, практикующей запретные ритуалы. Эти темные эльфы с давних времен озлоблены на весь мир, но если дело касалось магии, были в первых рядах заинтересованных лиц. Пожалуй, самые ярые защитники Дыхания Жизни. Те, кто отсек бы мне голову, даже пожертвовав жизнью принца, особенно полукровки.

На меня смотрели с удивлением и чувством собственной важности. Я вызывала много вопросов. И если солнечные эльфы уже были готовы к моему выступлению и безоговорочно верили в невиновность принца Риандельэлиена, то лунные и дроу будто прибыли за доказательствами его преступления. Одни жаждали выслужиться перед высшими, чтобы завладеть Амайей. Другие тянули свои темные ручонки к Дыханию Жизни. Ох уж эти эльфы! Одни корыстнее других.

Как только я встала перед помостом, обратив внимание на высокомерную улыбку императрицы Велаи, ее благоверный супруг приступил к своей пышной, преисполненной помпезности вступительной речи. Пока он в свойственной ему манере излагал причину собрания, я повертела головой и выискала взглядом Исилиэль.

Эта утонченная эльфийка, разодетая в расшитое серебром платье, стояла рядом со своим отцом, гордо держа осанку и глядя прямо перед собой – на принца Риандельэлиена. Ни нежности, ни любви в ее глазах я не заметила. Она словно застыла в ожидании окончательного вердикта, сомневаясь в его честности. При этом с большой вероятностью не планировала отменять предстоящую помолвку. Ведь ей с Велаей неслыханно повезло зацепить единственных престолонаследников Амайи, которые предпочли дочерей главы дворцовой канцелярии династическим бракам. Уже это вызывало вопросы к императору и его брату-полукровке, а уж моя выходка и подавно била по их авторитету.

– …и сейчас, Дея Элианор Илберт, – озвучил Анарендил мое имя, – мы даем тебе слово.

Сглотнув, я медленно обернулась и привлекла к себе внимание всего зала. Голубые, серые, зеленые, фиолетовые глаза были обращены ко мне с сосредоточенностью. Все затаили дыхание. Повисла закладывающая уши тишина, которую разрезал мой охрипший от волнения голос:

– Я… люблю принца Риандельэлиена…

По залу прокатился возглас замешательства. Исилиэль удосужилась отвести взгляд от Риандельэлиена и посмотреть на ту, что посмела положить глаз на ее жениха. Ее отец, эльф статный и с довольно приятной наружностью, гневно покраснел до самых кончиков ушей. Это было мое второе унижение его младшей дочери, и он был готов стереть меня в порошок. А делегация лунных эльфов и представительница дроу расплылись в довольных улыбочках. В особых случаях, особенно когда дело касается власти, остроухие не так сплочены, как преподносят остальному миру.

За моей спиной раздались тяжелые шаги. Император Анарендил схватил меня за локоть, развернул и прошипел:

– Ты не это должна была сказать.

Хватка у него была смертельная. Чуть руку не вывихнул. Но сразу расслабил пальцы, когда я поморщилась от боли и дернулась.

– Не мешайте мне. Я выполняю уговор. – Вновь посмотрела на публику и, откашлявшись, сказала громче: – Прошу вас, выслушайте меня! – Постепенно все затихли. Я убедилась, что меня слушают, и продолжила: – Принц Риандельэлиен не знал о моих чувствах. Я любила его тайком. Встретила однажды на ярмарке и не могла оторвать глаз. Видимо, эльфийская кровь меня покорила. – Я украдкой взглянула на посеревшего принца и мягко улыбнулась. – Мне очень хотелось, чтобы он обратил на меня внимание. Но кто он, и кто я… – тяжело вздохнула, потупив глаза в пол. – Принц Амайи и простая пекарша из нецивилизованного Волмарота.