Лея Кейн – Стажерка в наказание, или Академия Безликих (страница 9)

— Вы хотели разогреть для меня ужин, папенька. — Прозвучало так, будто я с ним заигрываю. Аж не по себе стало. — Я так голодна, что зарубала бы целого кабанчика.

— Кабанчика, — задумчиво покивал он, с пыхтением разворачиваясь. — А вы, магистр, будьте здесь и помните, что в гостях.

Запрыгнувшая на перила кошка с важным видом посмотрела на меня, сверкая своими глазищами. Она явно чуяла подвох. Насквозь меня видела. И была готова вспороть когтями, чтобы вынуть чужую душу.

Аверардус ушел, а мое тело уперло руки в бока, потребовав ответа:

— Что еще за исключительно моя вина?! Я к безликим не предвзята. Я реально смотрю на вещи.

— Пойду догоню папуса, скажу ему, что во всем виноват магистр. Пусть он отправит его под суд, и мы уже никогда не вернем себе свои тела. Ты этого хочешь?

Насупилась. Уяснила, что профессору лучше не злиться на меня, а то укатит его доченька в ссылку.

— Перестань называть моего отца папусей, папулей, папенькой, папусом, — зафырчала она. — Папа. И никаких мимимишностей. Я же не принцесса, витающая в облачках.

Я глянул на подол платья и усмехнулся:

— Но ты не прочь розового цвета.

— Чтоб ты знал, розовый — символ доброты, силы, открыленности и любви…

— Ага, к самой себе. Давай показывай мне, где твоя комната.

— Но папа запретил мне бродить по дому.

— Я разрешаю. А я тут тоже хозяи-йка! — Я развернулся, задрал платье повыше и продолжил подъем. — Ты идешь? Или мне самому купать твое красивое и умное тельце в нежной, пышной пенке?

— Рискни! — пригрозила она моим грубым басом, каким я порой рявкал на шпану.

— И что ты мне сделаешь? — не удержался от смеха я.

— Я… Я… — растерялась златородная, перебирая моими мощными ногами по ступенькам. — Я перед всей академией поставлю под сомнение то, что ты мужик! Да, совершу каминг-аут от твоего лица. Знаешь, что это такое?

— Знаю-знаю, — ни на секунду не замешкался я. Зря она губу раскатала, что я испугаюсь. Меня трудно взять на понт, а на угрозы я не ведусь. — Чудный шанс быть своим среди девочек.

Златородная закатила глаза и, обойдя меня, уверенно двинулась по коридору.

— Привыкаешь к моему телу, — заметил я. — Правда же, оно крутое?

— Мешок с картошкой, — проворчало мое крутое тело, толкнув дверь комнаты.

Не успел я проследовать за ним, как в коридоре появился старушечий силуэт в длинной белой сорочке и чепце. Держа свечку в сухой руке, она сощурила окруженные глубокими морщинами глаза и прохрипела:

— Варюшка, ты вернулась, девочка.

Мое тело мгновенно юркнуло в темноту комнаты, прижалось спиной к стене и начало руками показывать, что его тут нет. Берегла наша златородная нервы своей бабули. Боялась, что ту удар хватит, если она вдруг узнает, что у ее внучки, которой на минуточку двадцать два, может быть личная жизнь, парни, а то и вжик-вжик по-взрослому!

— Ты с подружкой?

Я улыбнулся:

— Можно сказать и так.

— Не засиживайтесь допоздна, — зевнула бабуля, зашаркав пушистыми тапками по полу. — А то не заметите, как рассветет, пока будете секретничать о ма… апхчи!

— О мальчиках? — договорил я за нее.

Она платочком утерла нос и удивленно вскинула седые брови:

— О магии, Варюшка! Какие могут быть мальчики в твоем возрасте?!

Действительно, какие мальчики в этом возрасте. Пора бы о мужчинах задуматься!

— Ладно. Ступай. Я тоже спать пойду.

Едва бабуля скрылась за дверью своей спальни, как златородная схватила меня за плечи и перетащила через порог.

— Мальчики?! — прошипела разъяренно. — Думай, что несешь!

Я кинул взгляд на свои руки, вцепившиеся в эти хрупкие плечи, и усмехнулся:

— Отпусти. Если не хочешь, чтобы я закричал: «Насилуют».

Златородная разжала пальцы, к которым еще не привыкла, и опять зашмыгала в темноте носом.

— Черт, черт, черт, — заругалась на мирском наречии, по памяти ориентируясь в комнате.

Пока я сообразил, как материализовать магию зажигания свечей, она уже уселась посреди кровати с кучей мягких подушек. Под полупрозрачным балдахином, слегка колыхаемом заползающим в открытое окно ветром. Обнимала плюшевую крысу и утирала ее длинным хвостом слезы с моего лица.

— Я не хочу-у-у быть тобо-о-ой! — взвыла она, не щадя мое тело.

Я предусмотрительно закрыл дверь и, сняв жуткие туфли, расслабил коротенькие пальцы с аккуратным маникюром. Бедные девушки: как они терпят целыми днями в такой обуви? Кстати, бельишко тоже — та еще мука. От ажура чесались ягодицы, а лифчик вообще напоминал конскую сбрую.

Увидев в углу комнаты большое зеркало, я решил полюбоваться собой. Вернее, телом златородной.

Да, это была именно она. Помятая, грязная, лохматая, но она.

— Если от этого тебе станет легче, то я тоже не в восторге от твоего тела, — бросил я ей, руками ища молнию на спине. — Мне в тебе тесно.

— Зато я боюсь потеряться в тебе! Что ты делаешь?! — Она подскочила на ноги, выронив свою милую игрушку.

— Пытаюсь раздеться, не видно, что ли?

— Раздеться? Зачем?!

— Предлагаешь мне купаться в платье?

Секунду поглазев на меня, она сглотнула, смахнула рукавом пиджака слезы и решительно бросилась ко мне. Но увидев себя в отражении, опять скривила гримасу боли на лице.

— Это ужасно! — Шагнула ближе к зеркалу, разглядывая мой нос, подбородок, шею, уши.

— Ну спасибо. Ты тоже на красавицу номер один не тянешь. О, нашел… — Я захватил пальцами бегунок и потянул его вниз, распуская на спине невидимые крылышки. Даже дышать становилось легче.

— Прекрати! — вдруг заорала златородная, резко развернув меня к себе спиной и снова застегнув молнию. — Даже не думай, что я позволю тебе увидеть себя голой!

Все же было так хорошо. Но меня угораздило связаться с этой трухлявой библиотекаршей и оказаться в немилости Аверардуса! Как итог — заноза в заднице в образе златородной колючки.

Терпеливо вздохнув, я повернулся к ней и как можно дружелюбнее спросил:

— Разрешаешь мне ложиться в твою кукольную кроватку в таком виде? Да легко!

Она в своей привычке топнула ногой и вздрогнула. Не ожидала, что моя ножища едва ли не сотрясет пол под ногами.

Сосредоточенно посмотрела вниз и произнесла:

— Так вот кто открыл расселину Тихого Морока. Ты раздавил замок!

— Эй-эй-эй! — затормозил я ее, как только она сжала мои мощные кулаки. — Не сгущай краски. Если магическую печать можно так легко раздавить ботинком, то это не моя вина, а твоих златородных собратьев, которые не сумели наложить нормальное заклятие. — Я отошел к кровати и взял с нее завернутый в сопливый платок замок. — Он не сломан. Он вскрыт. — Показал ей, что он легко защелкивается.

Златородная не поверила на слово. Лично убедилась, что я не вру.

— Действительно, — согласилась только спустя полминуты. — Кто-то побывал у расселины до нас. Кто-то, у кого был с собой ключ.

— Студенты? — предположил я.

— Нет, я не чувствовала там их следов. Они ушли в другую сторону. Погоди! — Воспрянула она духом. — Ключ же хранится в музее? У вас наверняка есть журнал регистрации посетителей. По нему мы выясним, кто последним сделал визит в сокровищницу печатей. Если же тот безликий преступник успел вернуть ключ на место, то его имя должно повториться в журнале дважды.

— Ты какие-то фантастические вещи говоришь, златородная, — усмехнулся я. — Журнал регистрации. Посетители. Визиты в сокровищницу печатей. Безликий преступник. У меня мурашки по спине табуном пробежали.