Лея Кейн – Стажерка в наказание, или Академия Безликих (страница 8)

— Где? — Он развел руками.

Я кивнула на грудь:

— Там?

Уголок его рта дрогнул, в глазах появился блеск, а рука потянулась к зоне декольте.

— Нет, постой! — Я подпрыгнула и сама отодвинула край горловины. — Не подглядывай! — шикнула ему, поймав лезущий на грудь взгляд.

— Ты в курсе, что ты щупаешь свою грудь моими руками? — усмехнулся он.

Я быстро схватила уголок платка, вытянула его из бюстгальтера и, отойдя от своего славного, невинного тела, высморкалась.

— Это ужасно, — запричитала я.

— Как будто украсивых и умных девушекне бывает насморка, — проворчал магистр.

— Все мои мечты разрушены!

— Ах, ты опять о себе, любимой. Разве тебе есть дело до того, что стать девкой — тоже не предел моих мечтаний?

Послышался частый топот и глухие голоса. Я выглянула из-за бугра и увидела, как к холму бегут несколько человек с факелами. Среди них был и мой отец.

— О, за нами спешат, — усмехнулся Дамиан, в прыжке разглядев беспокойную толпу. — Наверное, студенты только вернулись из катакомб и доложили, что потеряли нас.

— Что же нам делать?! — завопила я. — Они сразу догадаются!

— Если ты перестанешь рыдать, не догадаются.

— А ты перестань так смотреть и говорить, — проворчала я, утирая слезы.

— Как?

— Как самовлюбленный индюк!

— А, — отмахнулся он, — тогда все в порядке. Ты именно так и вела себя.

— Варенька! — Всплеснул руками мой отец, бросившись обнимать Дамиана. — Девочка моя! Что случилось?! Ты вся продрогла! — Он снял свою мантию и накинул ее на мои обнаженные плечи. На те мои плечи, не на эти. Эти он даже не замечал.

— Да ничего, папусь, — оскалился Дамиан. — Немного заблудились. Моя вина. Я хотел-ла побродить по пещерам, а магистр Рейнфрид любезно составил мне компанию.

— Папусь? — удивился отец, обняв его за плечи и покосившись на меня.

Мне аж стало не по себе от его взгляда. Не знала, что он можеттак смотреть на людей!

— Что там произошло? — фыркнул он уже мне.

Я растерянно пожала плечами, едва сдерживая новый поток слез. Это ведь я его доченька, его девочка, его кровинушка. Меня он должен обнимать и согревать!

— Мы там обнаружили кое-что. — Дамиан отлип от моего отца и подобрал с земли замок. — На всякий случай я запечатал-ла вход. Вдруг окажется, что это печать с расселины Тихого Морока.

— Да ты ж мое золотце! — Отец чмокнул Дамиана в висок, и тот поморщился, отпихивая его обеими руками. — Умница моя! Но тебе не о чем беспокоиться. Это не может быть замок с расселины. Вскрыть его можно одним-единственным ключом, который надежно хранится под моим чутким контролем. Отдай его магистру Рейнфриду. В знак напоминания об этой экскурсии. Может, пригодится на уроках минералогии. — Потирая мои плечи, он повел мое тело в сторону двора. — Утром жду с отчетом, магистр. Надеюсь, вам есть, что сказать в свое оправдание.

Я приняла замок из собственных рук и с тоской взглянула на отца. Он смотрел на меня, как на ничтожество, неприглядное безликое существо, не имеющее право хотя бы на элементарное сочувствие.

Сжав замок обеими руками, я взглянула на дверь и вздохнула. Выбора у меня не было. Либо всю жизнь провести в тюрьме, либо из кожи вон вылезти и найти способ вернуть себе свое тело.

Главное — не убиться в этом! А меня уже на первом шаге в сторону занесло. Кто ж знал, что у Дамиана сорок третий размер ноги, не вмещающийся на маленькую ступеньку! Я-то привыкла к своему миниатюрному — тридцать шестому.

Я поплелась вслед за толпой, но вскоре была остановлена притормозившим отцом.

— Магистр Рейнфрид, вам в другую сторону. Общежитие вон там! — Он кивнул на трехэтажное строение, окруженное невысоким забором.

— Но… — растерялась я, ища поддержку у Дамиана. — Я…

— Папуль, пусть сегодня магистр переночует у нас. Зачем ему в таком виде, да еще и посреди ночи студентам на глаза попадаться? Запаникуют, слухи распустят.

Никогда не называла отца ни папусей, ни папулей. Если мы спалимся, то как раз из-за Дамиана!

— Добрая ты у меня, Варенька, — улыбнулся отец, погладив новоиспеченную дочь по волосам. — Всех тебе жалко, всем помочь хочешь. Даже тем, кто этого не достоин. Хорошо. Откроем для него гостевую комнату. Заодно расскажет мне, как втянул мою единственную доченьку в эту авантюру?

Я через силу улыбнулась и, пока отец отвлекся что-то сказать своим помощникам, тихо поблагодарила Дамиана:

— Спасибо.

— Это не для тебя, глупенькая, — усмехнулся он. — Берегу зубы твоего папеньки.

— Зубы?

— Не хочу случайно вынести ему вставную челюсть, когда он придет пожелать мне спокойной ночи, подоткнуть одеяло и чмокнуть в носик. — Он натянуто улыбнулся обернувшемуся отцу. — Плюс — ты обещала искупать меня.

— Не тебя, — поправила я его, — а себя.

— Меня, тебя, себя — какая разница? Скоро между нами, детка, не останется ни одного секрета.

Глава 4. Дамиан

Не айс — чувствовать себя коротышкой. А мелким во мне было все — руки, ноги, плечи, рост. Я смотрел на Аверардуса снизу-вверх, и он казался большим грозным дядькой, а не как раньше — суетливым, недалеким толстопузом, проклинавшим каждый свой день, проведенный в Академии Безликих.

Вдобавок бесили туфли. Платье еще было терпимым, вопреки шелестящей юбке, но туфли играли на нервах. Твердые, узкие, еще и на каблуках! Каждый шаг был настоящей пыткой. Ни о какой изящной, летящей походке и речи не могло быть.

Стоит отметить, златородная в моем теле тоже не могла расслабиться. Она вышагивала, как пещерный человек. Грубо, несуразно, в развалку. Такой походкой только девчонок отпугивать. Любая решит, что я психически не здоров.

В доме профессора я был единожды — когда меня перевели из АЗМ, а Аверардус страдал на больничном и принял у меня вступительный экзамен, не вылезая из постели. За девять лет здесь ничего не изменилось. Даже кошка была та же — ориентальное черное чудовище, зашипевшее уже на пороге.

— Мистика! — удивился Аверардус ее не самой гостеприимной реакции, вводя меня в теплый холл. — Не узнала тебя, — засмеялся снисходительно и снял с меня мантию. — Бабушке лучше тоже на глаза не показываться, пока не искупаешься.

Искупаешься… Я вдруг представил себе ванну с клубничной пенкой и резиновыми уточками.

— Ну! — Профессор хлопнул себя по бедрам. — Беги к себе, а я велю разогреть для тебя ужин и приготовить магистру Рейнфриду комнату.

К себе — это куда?

Я доплелся до широкой, воистину королевской лестницы, задрал лицо и присвистнул. Особняк у Аверардуса был роскошным. Настоящий дворец, доставшийся ему в наследство от титулованной жены.

Никто точно не знал, от какой хвори она прибралась. Поговаривали, что даже похороны были закрытыми. Но в память о ней скорбящий муж возвел мраморную статую в реальный рост. Первое время изваяние стояло посреди главного двора академии. Увы, хулиганистые студенты начали рисовать на ней, царапать и прилеплять жвачки, а птицы справляли нужду. Аверардус перетащил памятник на свой двор, где тот подвергся последствиям непогоды и перепадам температуры и был перемещен в дом, заняв почетное место между двумя увитыми плющом колоннами, впереди стены с портретами прежних хозяев.

Жуткое, надо признать, зрелище. Склеп в главном коридоре дома.

— Варенька, все хорошо?

Никогда раньше не слышал столько заботы в голосе Аверардуса. Академия загибалась, но он и пальцем не пошевелил, чтобы что-то исправить. Давно пустил все на самотек и просто отрабатывал последние годы до пенсии, не переусердствуя.

— Ты прости меня, что отдал тебя этому дрянному магистру.

— Дрянному?

Обсуждая меня с другими преподавателями, Аверардус позволял себе менее оскорбительные высказывания. А тут не пытался даже понизить голос, зная, что тот самый дрянной магистр стоит за его спиной.

— Если бы я знал, чем обернется эта экскурсия… Ребята с курса сказали, вы много спорили.

— Возможно, — не стал отрицать я. — Но это исключительно моя вина. Я, скажем так, была предвзята к безликим. А магистр Рейнфрид спас меня, рискуя собственным здоровьем и жизнью.

— Весьма удивительно, — хмыкнул он, покосившись на мое тело, в глазах которого взрывалось возмущение.

— Ты мне не веришь?

— Что ты, Варенька! Верю! — Профессор раскрыл свои объятия, чтобы снова потискать меня, но я ловко проскочил через несколько ступенек.