Лея Кейн – Стажерка в наказание, или Академия Безликих (страница 7)
Наконец мы оба выползли из расселины и развалились на полу перевести дух. По понятным причинам дышать было тяжело. Легкие увеличивались вдвое от каждого вдоха. Я не узнавала собственный голос. Вернее, хрип. Утробный, почти надрывистый. Даже не рискнула говорить, чтобы не напугать Дамиана. Рукой показала тусклую полоску света вдалеке и едва ли не на четвереньках поползла в ту сторону, слушая, как он молча и покорно перебирает ногами со странной частотой и даже стуком.
Кристаллы продолжали гаснуть. Нам приходилось ускоряться. Мне уже было все равно от странных ощущений в теле. Я даже закрыла глаза на то, что туфли стали шире и мягче. Просто спешила на выход, пока Тихий Морок не добрался до нас. Он и так опустошил меня до дна.
Пробежав мимо стены с рисунками, я первой выскочила в дверной проем и застыла на месте.
На улице была ночь. Прохладная, безлунная, но звездная ночь!
Значит, я не ошиблась. Тихий Морок успел проклясть нас, сыграв на времени. То, что нам показалось получасом, представляло собой полдня!
Нам надо запереть дверь, подумала я и, развернувшись, увидела себя. Не в отражении и не на фотографии. Я стояла прямо перед собой. Живая и осязаемая. Растрепанная, уставшая, грязная, в порванном платье и с отбитыми носками туфель, но это была я, в шоке смотрящая на меня в ответ.
— А-а-а!!! — вскрикнула я и закрыла рот ладонью. Широкой, пахнущей ментолом ладонью!
Кое-как отвела взгляд от той себя, отняла руку от своего колючего лица и увидела мужскую лапищу, вылезающую из рукава пиджака.
Снова вскрикнула и вздрогнула от собственного голоса — низкого, грубого.
— ЧТО ЭТО ТАКОЕ?! — заорала я и опять закрыла рот рукой, но почувствовав щетину, погладила ее пальцами и всхлипнула.
— Кажется, — ответила вторая я, более-менее держа себя в руках, — мы поменялись телами…
Соляной столп — вот, во что я превратилась, услышав эту дикую догадку. Все маги прекрасно знали, к каким неприятностям приводят проклятия Тихого Морока. Но обмен телами — это не неприятность. Это катастрофа!
Вторая я разглядывала себя с головы до пят. Мялась на каблуках, одергивала платье и морщилась, чувствуя себя явно не вполне уютно. Я же просто таращилась на нее и не представляла, что делать, куда бежать, к кому обратиться за помощью.
Ощупала свою широкую, твердую грудь без женственных бугорков. Осмотрела мощные ручища. Потрогала короткие, топорщившиеся волосы и завыла.
Я стала Дамианом Рейнфридом! Наглым, невоспитанным безликим магистром!
— Так! — рявкнул он в моем теле и прочистил горло, стараясь придать голосу больше твердости. Увы, мой нежный, тонкий голосок, чудесно тянущий ноты в песнях, был не пригоден для ругательств и грубостей. — Не ной!
Было трудно сдержаться, чувствуя себя огромным, неповоротливым бугаем, хоть и с заметно ощутимой физической силой в мышцах.
— Мы сейчас вернемся и все исправим!
— Куда вернемся?! — всхлипнула я, грязным рукавом пиджака размазывая слезы по щетинистым щекам.
Отвратительно быть мужиком. Хотелось есть, спать, в туалет и кое-чего взрослого. И все это одновременно! Я напоминала себе животное, ведомое голыми инстинктами. В голове творился хаос. Знала, что нужно срочно заблокировать вход в катакомбы, но не могла вспомнить ни одного заклинания.
— О, детка, а ты и правда не доска, — усмехнулся Дамиан, щупая мою грудь.
— Верни мне мое тело! — рявкнула я, топнув ногой.
От душащей меня истерики совсем забыла, что повернуть все вспять куда сложнее, чем подцепить проклятие. Оборотные зелья в аптеках не продаются.
— Да я рад бы, но не могу. Не я же нас поменял. — Дамиан повертелся вокруг, приподнял платье, отодвинул край горловины и хитро улыбнулся уголком рта: — А я сходил бы искупался для начала или переоделся...
— Только посмей, мерзавец! — возмутилась я, пригрозив ему пальцем-сосиской. — Я тебя прибью!
— Ну и ходить тогда твоему телу немытым! Не переживай ты так, я ничего лишнего с ним делать не буду...
Я лихорадочно сглотнула, глядя, с каким аппетитом он ощупывает мои изгибы.
— Что-то мне подсказывает, — прошептала хрипло, — рамки дозволенного в этом «ничего лишнем» у нас с тобой несколько отличаются…
— Окей! Что ты предлагаешь?
— Я сама тебя… себя искупаю!
Дамиан задумчиво хмыкнул:
— Договорились. Только заткнись или хотя бы перестань верещать.
Я резко схватила его за руку и дернула, заставив его втянуть воздух сквозь зубы.
— Ой, прости! — шмыгнула я носом, осторожно отпуская свое хрупкое запястье, которое едва не раздавила этой клешней. — Прости, пожалуйста! Сильно больно?
Он потер руку и обвел меня взглядом.
— А я ничего такой. Только сопли подотри. Не порть мою репутацию. Я же все-таки не размазня. — Поведя плечами, Дамиан обернулся и произнес: — Странное ощущение. Будто по спине что-то скребет. Не посмотришь? Может, таракашка какая-нибудь под платье заползла…
— Таракашка? — ахнула я, попятившись.
Запнулась о ступеньку и шлепнулась на задницу. Захныкала пуще прежнего. Подобрала в свои объятия ноги и, уткнувшись лбом в колени, заревела. От этого проклятия не было избавления. Вернуть все на свои места мог только тот, кто наложил его. То есть — Тихий Морок. А с ним непросто договориться. Мы должны что-то предложить взамен. Что же он попросит? Очевидно, не плейстейшн. Он хочет на свободу. Значит, его цена будет высока.
— Ого! — радостно взвизгнул Дамиан моим голосом. — Глянь, че могу!
Я приподняла лицо и увидела, как он манипуляциями рук на расстоянии запирает входную дверь и покрывает ее слоем магической паутины. Липче клея во всем мире не найти. Он, конечно, не вечный. Но с неделю продержится. И к тому времени желательно придумать, как снова заточить шаловливого призрака в расселине.
— С ума сойти! — восторженно воскликнул Дамиан, разглядывая мои ладони. — У меня магия!
— А у меня ничего-о-о… — горько взвыла я, поняв, что вместе с телом потеряла и дар. — Теперь я просто чемпион по лох-вандо!
Улыбка сошла с моего милого личика, которое теперь принадлежало Дамиану. Он хотел было сунуть руки в карманы брюк, да запамятовал, что на нем платье.
— Между прочим, златородная, мне тоже мало удовольствия быть бабой. Для двадцатишестилетнего мужика это позор!
— Я не баба! — Я подскочила на ноги. — А красивая и умная девушка!
— Ну с последним я бы поспорил…
— Да как ты смеешь! У меня четыреста тридцать семь почетных грамот, восемьдесят шесть медалей, семнадцать похвальных листов…
Дамиан зевнул. Он, похоже, не до конца осознавал, какой потенциал заполучил. Во мне текла кровь сильнейшего рода. Я была прямым потомком первородных магов. Ему досталась мощь, способная как созидать, так и разрушать.
— По делу какие-нибудь предложения есть, обладательница грамот, медалей и прочей канцелярии?
Я набрала побольше воздуха в легкие, которые, казалось, раздулись до размера аэростата. Выдохнула и на слегка освеженную голову сказала:
— Тихого Морока наказали после того, как он присвоил себе дар темного мага. Тот много чего умел. В том числе, подселять свой дух в тело другого человека. Так он проникал в тайники, архивы. Подслушивал важные совещания. Собирал разный компромат на…
— …достопочтенных златородных?
Я умолкла. Кое о чем безликому знать совсем не обязательно.
— Беда в том, что в наше время среди магов нет того, кто мог бы снять это проклятие. Прошло двести лет. Заклинания видоизменились, упростились. Часть из них запрещена и давно не практикуется. Поменять нас обратно местами может только Тихий Морок.
— Твое чутье подсказывает мне, что договориться с ним будет непросто.
— Есть кое-что еще… — замялась я, не зная, как бы помягче выразиться. — Если о нас с тобой узнают, мы проведем остаток своей жизни за решеткой.
Он усмехнулся, покосившись на меня исподлобья. Если я тоже так смотрела на людей, то это кошмар. Девушка не должна быть и выглядеть стервой!
— Это такой метод избавить нас от проклятия? — поинтересовался он.
— Подтверждено, что все, кого так или иначе касается Тихий Морок, получают частичку его злого духа и со временем… сходят с ума. Изоляция таких магов от общества — всего лишь страховка…
До меня стало доходить, что моя карьера потерпела крах, не успев начаться. Я снова опустилась на ступеньки и заныла, закрыв лицо руками. Нет ничего печальнее на свете закона о магическом запрете.
Дамиан прошелся из стороны в сторону и, поразмыслив, заявил:
— Значит, мы найдем способ вернуть все на свои места без Тихого Морока! Сделаем все осторожно, чтобы никто ни о чем не догадался. — Он остановился передо мной и тяжко вздохнул. — Только ты должна знать, что Дамиан Рейнфрид не ноет. Я даже не знал, что у меня есть слезы. Целое ведро.
— Дай мне платочек, — всхлипнула я.
— Я не ношу с собой платков.
— Я ношу.