Лея Кейн – Стажерка в наказание, или Академия Безликих (страница 37)

Я повернула голову, взглянув на лилии, и на секунду мне показалось, они подрагивают, посмеиваясь надо мной.

— Вот это новости, — на выдохе прошептала я.

— Теперь-то ты понимаешь, что Дамиан — твоя судьба? И убегать от нее бесполезно, только себе хуже делать? Или ты объяснишься с ним, и вы вместе найдете решение, или однажды ты возненавидишь себя за то, что отняла у вас возможность быть счастливыми.

— Да откуда нам быть счастливыми? Мы с ним совершенно разные. Чаще ссоримся и спорим.

— А почему вы должны быть одинаковыми? Вы же из-под станка, — засмеялась мама. — Но до этого вы все делали вместе. Ни на шаг друг от друга не отходили. Запомни, Варя, жизнь нечасто нас балует подарками. Хватай, пока дает.

— Но… Но… Он, наверное, сейчас веселится на балу. Со своей вешалкой.

— Тогда ты тем более должна туда отправиться! И выдрать все кудри той вешалке, чтобы к чужим парням не клеилась.

— Мне даже надеть нечего. Не в садовых же брюках на бал ехать.

— Эх, золушка ты моя, — вздохнула мама, встала и приглашающе протянула мне ладонь. — Идем. Сделаем из тебя принцессу. Пусть у Дамиана Рейнфрида челюсть отпадет вслед за желанием танцевать с посторонними вешалками…

Глава 20. Дамиан

Ночь была теплой. И от озера не несло холодом. Обычно даже в самые жаркие ночи оно оставалось мертвым, замораживая воздух вокруг себя ледяным туманом.

— Это место стало меняться, — услышал я голос бесшумно подошедшего профессора Аверардуса. — Оживать. Птицы вернулись.

Я вынул наушник из уха и поприветствовал его немым кивком.

— Бал в разгаре, — профессор указал на здание академии, светящееся иллюминацией и гудящее музыкой и голосами. — А вы тут.

— Я был на пробежке, — ответил я.

Он скользнул взглядом по моей мокрой от пота майке и тяжело вздохнул:

— Вы надеетесь, что она еще вернется? Я понимаю вас, магистр. Я сам сюда часто прихожу.

— У меня просто в голове не укладывается, почему она выбрала то место, — признался я. — Иногда думаю, может, я ее испортил.

— Вареньку трудно испортить, — произнес профессор, задумчиво взглянув на темную гладь озера. — Я так и не поблагодарил вас, магистр.

— За что?

— Вы помогли мне выкрутиться. Убедить следователей, что Брароуз и де Аркур в бегах, Тихий Морок под замком, а моя дочь улетела отдыхать на юга.

— Замок запирает пустую расселину, а ваша дочь пропустила экзамен, к которому готовилась семь лет. Рано или поздно наш обман раскроется. И вы еще станете меня проклинать.

Он хмыкнул, заложив руки за спину и качнувшись с пятки на носок.

— Я подал заявление в Лигу.

— Что вы сделали? — переспросил я и пощупал ухо убедиться, точно ли вынул наушник. Увы, да. Теперь стало ясно, в кого Варвара Элияровна такая безмозглая! — Вы бросаете академию?

— Мне вообще не следовало брать на себя руководство. Я ничего не сделал для этого места.

— И кого назначат вместо вас? Кто уволит меня уже через неделю после начала нового учебного года?

— Вас уже уволили, магистр.

— Ах, ну да! Ведь мое место было объявлено вакантным. Как я мог забыть? — усмехнулся я. — И когда я должен передать работу новому преподавателю картографии?

— Как только найдете этого преподавателя. Я уверен, у вас все получится.

Я нахмурился, оглядывая профессора с головы до ног. Ничего из его странных обрывистых фраз я так и не понял.

— Я давно заявил Лиге о своем желании покинуть должность директора. Мне выдвинули условие, что я сам должен найти и подготовить своего преемника. Только в том случае мне позволят уйти на заслуженный отдых.

— Так кого вы нашли?

— Вас.

Мы взглянули друг другу в глаза, и я рассмеялся над этой шуткой.

— Я последний человек во всем мире, кому вы бы доверились. Кончайте прикалываться. С меня шуток Тихого Морока по горло хватило.

— В тот день, когда вы добились от АЗМ наконец-то обратить внимание на нашу прохудившуюся библиотеку, я понял, что только вы спасете это место от гибели. Академия Безликих нуждается в таком директоре, как вы, магистр. Вам не безразлична ее судьба. Ни один златородный не поймет это место так, как вы. Я приглядывался к вам, испытывал. Думаете, я Вареньку к вам приставил, чтобы вы отбили у нее желание тут остаться? Да ее же не переспоришь. Упрямая, как баран, — улыбнулся профессор. — Я отдал ее вам в качестве последнего испытания. Уж поверьте, сложнее во всем мире не найти.

Уголок моих губ дернулся. С Аверардусом было трудно поспорить.

— Я направил Лиге рекомендательное письмо, и они прислали ответ. — Профессор вынул из внутреннего кармана пиджака конверт и протянул его мне. — Вам предложена вакансия директора Академии Безликих, магистр Рейнфрид.

Не веря его словам, я разорвал конверт, развернул лист и пробежался по нему глазами. Аверардус не шутил. Лига действительно предлагала мне новую должность.

— Но почему я? — Я вновь взглянул на профессора. — Есть сотни выпускников-отличников, которые болеют за это место не меньше меня. Они более ответственные, серьезные, умные.

— Я серьезный и умный. Даже в какой-то мере ответственный. А тут нужен человек находчивый и сильный духом, а не даром. К тому же, род моей жены и дочери обязан вашему роду.

— Это еще о чем вы?

— Габеллу лишь частично вычеркнули из истории. Полностью не смогли, потому что она была златородной. А с Эрнисом поступили жестче. Стерли его принадлежность к своему роду. Его полное имя — Эрнис Каэль.

Меня словно опять молнией шарахнуло. Даже ноги онемели сильнее, чем после пробежки.

— Каэль? Моя прабабушка была Каэль.

— Боюсь, она даже не знала о своей родовой связи с Тихим Мороком. Ее дальний предок Андрир Каэль, младший брат Эрниса, был младенцем, когда тот погиб. Лига заставила всю семью молчать. Возможно, мальчик сам не знал о своем старшем брате. Вы — потомок рода Тихого Морока, магистр. И род Габеллы перед вами в долгу.

Он замолчал, и я перевел взгляд на озеро. Столько мыслей вихрем закрутилось в голове.

— Варя знала?

— Нет. Эта тайна передавалась от хранителя к хранителю. Знала ее мама, потом узнал я. Теперь знаете вы. Раз Варенька покинула это место, мне придется передать родовой архив Лиге. Вам его не отдадут, даже если мы докажем вашу принадлежность к роду Эрниса. Поэтому у меня будет к вам последняя просьба, магистр. Прежде чем я уеду отсюда как можно дальше, помогите мне все уничтожить.

— Что? Вы обезумели? Это десятки лет проб и ошибок. Никто никогда не повторит то, что сделала Габелла и ее последователи. Веками ее потомки хранили эти труды. А вы хотите их сжечь?

— Если они попадут в руки Лиги, последствия будут ужасающими. Вы сами сказали, там целый мир. Его превратят в лабораторию. Тех людей сделают подопытными кроликами. Там наведут другие порядки. Я знаю, о чем говорю, магистр. Я сам златородный маг. Ваш дедушка был златородным, но покинул Лигу. Хоть раз задумывались, почему? Потому что им нельзя доверять.

Дед и правда никогда не говорил о Лиге. Будь она гуманной, он ставил бы ее мне в пример.

Я убрал письмо обратно в конверт, сложил его пополам и сунул в карман спортивного трико.

— Ладно. Сделаем это завтра. Пока все будут отсыпаться после бала.

— Договорились, — кивнул профессор. — А на бал все же загляните. Этот выпуск и ваша заслуга, магистр.

Была бы на нем Варвара Элияровна, я бы уже давно крутился вокруг нее. А идти туда в одиночестве, даже с перспективой подцепить пару выпускниц на ночь, желания не было.

Аверардус ушел, а я еще долго молча смотрел на озеро. Взывал, чтобы портал открылся. Чтобы Варвара Элияровна выскочила оттуда с криком: «Я передумала!», — и бросилась ко мне на шею. Но в воде серебрились лишь звезды.

Мысленно пожелав озеру спокойной ночи, я развернулся и двинулся вверх по склону — продолжать пробежку. Но не отойдя и на двадцать метров, услышал плес воды за спиной.

Обернувшись, увидел что-то неясное в центре озера. Пригляделся, заметив барахтанья. Пошлепал по карманам, вынул фонарик, которые тут так не любят, и пошел обратно к пляжу.

Чем ближе я подходил, тем отчетливее видел дно перевернутой лодки, которую кто-то упрямо толкал к берегу, хаотично работая руками и ногами. Наконец это чудо в мокром платье вылезло на мель, закорячило лодку на песок и, тяжело дыша, рукой пригладило испорченную прическу.

— Отлично переплыла! — вздохнула она, уперев руки в бока. — Карета в тыкву превратилась раньше, чем часы пробили полночь.

Не знаю, что меня обрадовало больше — ее возвращение и чувство юмора, — но я не сдержал смеха.

Бегом спустившись к пляжу, окликнул ее:

— Классно выглядишь, Варвара Элияровна! На бал почти не опоздала!