Лэй Сюй – Свиток 1. Дворец семи звезд вана Лу (страница 19)

Паньцзы бросил на меня взгляд и сказал:

— Вот видишь, похоже, Братец хорошо знает гробницу. Это вызывает вопросы.

Я все время считал, что Молчун человек неплохой, и только из-за того, что он был рядом, я чувствовал себя в безопасности. Но, слушая Паньцзы, не мог не согласиться, что этот парень, похоже, слишком хорошо и много знал об этой гробнице, словно бывал тут уже не раз. Это заставило меня усомниться в нем.

В сумке Толстяка, которую я все еще таскал с собой, было несколько галет. Я вспомнил о них, потому что сообразил, что давно ничего не ел. Я разделил их поровну, но Паньцзы отказался от большой доли. Сказал, что раз уж кишки уже продырявлены, то, если съесть много, все вывалится наружу, и лучше уж он нам оставит поесть, потому как неизвестно, когда мы отсюда выберемся. Толстяк, уплетавший галеты за обе щеки, услышав его слова, застеснялся и стал жевать не так приметно и выразительно. Я пересказал им с чем сам столкнулся. Напряжение начало по чуть-чуть отпускать.

Некоторое время мы молчали, а потом заговорили о деле. Толстяк сказал, что так сидеть — не вариант, мы должны пойти по лабиринту, чтобы попытать счастья. Паньцзы думал так же, поэтому мы решили отдохнуть и отправиться в путь.

Я задремал. Внезапно в полудреме заметил как Толстяк, глядя на меня, шевелит бровями и пучит глаза. Я решил, что он слишком уж бестолковый, это ведь отдает легкой шизофренией — ну кто наденет посреди древней гробницы себе на голову глиняный кувшин, чтобы пугать других? У такого человека или слишком много храбрости, или слишком мало мозгов. У нас здесь сейчас один тяжелораненый, все трое не знают куда идти, и в такой обстановке он еще расположен корчить мне рожи. Если бы у меня еще были силы, точно двинул бы ему в морду.

Но в этот момент я увидел, что Паньцзы тоже таращит глаза и двигает бровями, и подумал — да ну на хер, этот придурок что, заразный? И тут понял, что они вдвоем, без остановки, хлопают себя по левому плечу, губы у обоих шевелятся, как будто они все время повторяют «Рука, рука...». Я четко видел капельки пота на их лицах, удивился и посмотрел на свои руки — с ними ничего странного не происходило. Я подумал, что может у меня что-то с плечом, повернул голову и вдруг заметил, что прямо сейчас у меня на плече сидит маленькая зеленая рука.

Глава 17. Узкий проход

Эта рука была очень маленькой: пять пальцев одинаковой длины, кисть очень тонкая, точно как описал Паньцзы — натуральный кошмар. Толстяк все время жестикулировал мне, показывая, чтобы я не двигался. Но я не очень-то и боялся: если человек постоянно сталкивается с чем-то неожиданным, то постепенно становится хладнокровнее.  У меня скорее было ощущение, что это чья-то злая шутка. Вдруг мне все это надоело, и на самом деле захотелось схватить эту руку и просто отгрызть от нее кусок.

Конечно, разум все-таки заставил меня остаться на месте и не двигаться. Толстяк обрезом Паньцзы попытался столкнуть руку с моего плеча, но только он протянул ружье, как рука, словно змея, обвилась вокруг ствола, и потянула его на себя. Толстяк уступать не собирался, и, активно двигая задом, сопротивлялся.

Я поспешил на помощь. Хотя Толстяк был достаточно силен, но и с моей помощью мы смогли свести противостояние с этой тонюсенькой рукой разве что вничью. Увидев, что мы не справляемся, Паньцзы бросил Толстяку нож, тот выругался, отчаянно отмахнулся им, срезая с ручонки кусок кожи. Пальцы резко отпустили обрез и рука метнулась в темноту — ее извилистые движения окончательно убедили меня, что мы имеем дело со змеей. По инерции мы не смогли устоять и рухнули на землю.

Толстяк, жирная свинья, вскочил прыжком прямо из положения лежа и рванул следом. Оказалось, что щель, куда скрылась рука-змея, была довольно глубокой. Но протиснуться следом Толстяк не смог: хоть внутри и было просторно, но сам вход в этот проем оказался слишком узкий. Он расстроенно махнул рукой и с яростью стал разбивать кирпичи кулаками. Каменная стена, которая выглядела очень прочной, ломалась неожиданно легко. Толстяк поспешно сказал:

— Смотрите, здесь большой проход!

Мы склонились к проему, Толстяк осветил помещение фонарем: внутри был словно другой мир. Темный и мрачный проход вел непонятно куда, а в стенах обнаружилось множество маленьких отверстий. Видимо, через них трупоеды могли так внезапно появляться и исчезать.

Паньцзы коснулся стены и с удивлением сказал:

— Такое ощущение, что руками копали. Может, это трупоеды проходы сделали?

— Говоришь, там внутри жуки? — Толстяк собирался пролезть в проход и посмотреть, но, когда Паньцзы упомянул трупоедов, заколебался. Паньцзы прошептал:

— Не надо бояться. Когда Братишка лечил меня, я вымазал свою руку в его крови, смотри, — он показал пятно крови на руке. — Вы слюной размажьте тоже немного по своим лицам, уверен, что это сработает!

Я не удержался от смеха:

— Твою мать, ну ты и гнусный тип. А ведь он спасал тебе жизнь!

Паньцзы смущенно улыбнулся и сказал:

— Я и сам тогда не понял зачем, просто увидел его кровь, капнувшую на землю, и, в общем, решил чего ей зря пропадать.

Толстяк не мог понять, о чем мы говорим, и переспросил:

— Это как? Кровь этого парнишки что, такая чудесная?

Мы оба покивали и рассказали о происшествии в пещере с мертвецами. Толстяк сразу же очень заинтересовался этой кровью и восхищенно заявил:

— С таким средством я мог бы грабить могилы еще долго и стать уважаемым расхитителем.Твою мать, кто бы ни захотел погасить свечу моей жизни, уж я-то заставил бы стоять его на коленях до гробовой доски, — говоря это, он смотрел так, словно хотел вырвать кусок кожи, испачканной кровью Молчуна, с руки Паньцзы.

— Я не знаю, куда ведет этот проход и зачем его вырыли, — обратился ко мне Паньцзы. — Но раз уж мы не можем найти выход из этого каменного лабиринта, я думаю, что это шанс. Может, войдем туда и посмотрим?

Я заглянул в отверстие — из темноты тянуло сквозняком, протиснуться туда можно было только по одному, — я почувствовал, как волосы встают дыбом от страха. Идти туда было нельзя, но если ничего не пытаться делать, тогда остается только сидеть и ждать смерти, поэтому я кивнул, соглашаясь. Толстяк снял ремень, привязал его к ноге и сказал Паньцзы:

— Ты — держишься крепко за ремень, я — впереди прокладываю дорогу.

Не сказав больше ни слова, он согнулся и первым полез в проход, потом, держась за ремень, вошел Паньцзы. Я посмотрел, как они теряются во мраке, сглотнул, и, молясь всем богам, с трепетом в сердце тоже пошел в темноту.

Толстяк впереди полз очень медленно, в некоторых местах он едва мог протиснуться. Частенько ему приходилось втягивать живот и подбирать задницу, чтобы пройти дальше. Паньцзы шел впритык к нему, постоянно натыкаясь на огромный зад. В конце концов он решил предупредить:

— Смотри, воздух не испорти!

Толстяк впереди дышал с трудом, и сил на ответ у него не было. Если такой болтун, как он, не ответил на насмешку, значит, ему действительно тяжело. Мне казалось, что мы похожи на трех уставших земляных червяков. Не знаю, как долго я полз. Вдруг Толстяк сдавленно крикнул:

— Есть свет! — и пополз быстрее. Видимо, рванув вперед, задел рану Паньцзы, тот застонал от боли. Толстяк полз очень быстро. Так быстро двигаться в узком проходе при его комплекции, это было похоже на чудо. Свет впереди становился все ярче. Я уже начинал верить, что нам, наконец, повезло. Неужели этот маленький лаз ведет наружу?

Наконец, Толстяк первым выбрался из лаза, и только он вылез, я услышал его испуганный возглас:

— Я ебу! Ну и что это за место?

Глава 18. Большое дерево

Я осторожно выбрался из прохода. Снаружи был только небольшой выступ, на котором я мог стоять, а затем был обрыв не меньше пятнадцати метров вниз. И очень сильный ветер — пришлось крепко держаться за стену. Я вжался спиной в камень и осмотрелся.

Сложно описать место, представшее моему взору. Это была огромная естественная каменная пещера размером примерно с футбольное поле. В своде образовалась большая трещина, через которую проникал лунный свет, хорошо освещавший все до мельчайших деталей. Я стоял у западной стены, способов подняться или спуститься пока не видел. Но обнаружил, что вся поверхность стен пещеры прямо-таки испещрена дырами, вроде той, из которой мы вылезли. Их были тысячи, разных размеров, словно пещеру обстреляли пушками разного калибра.

Но удивительно было другое. Посреди этой пещеры росло большое дерево, высотой примерно в десять этажей. Ствол был столь велик, что его вряд ли обхватили бы десять человек, а ветви были плотно оплетены бесчисленными, словно провода на электростолбе, толстыми лианами. Эти лианы опутывали все, до чего дотягивались, свисали с веток, переплетаясь и свободно болтаясь в воздухе. Некоторые из них, видимо, оторвались и валялись у подножья дерева. Часть лиан дотягивалась до проходов в стене, они были везде. Даже по краю нашего прохода ползли две плети.

Приглядевшись, я заметил, что внутри кроны, на ветвях еще что-то висит. Поначалу я подумал, что это плоды, но, рассматривая их очертания, решил, что все же это не так. Плети лиан мешали рассмотреть эти предметы, но было заметно, что они странно покачиваются, будто их колышет ветер.