Лэй Сюй – Свиток 1. Дворец семи звезд вана Лу (страница 16)

Пока я удивлялся, Паньцзы вдруг вынул обрез и навел ствол на меня. Я зло глянул на него, он что, считает, что я стал цзунцзы? Я сейчас сдохну просто так, ни за что! И я закричал:

— Это я, Паньцзы! Какого хрена ты делаешь?

Но Паньцзы словно не слышал меня: раздался грохот. Звук выстрела в этой яме отозвался ошеломляющим эхом, пуля просвистела мимо уха, чуть не задев его. Не знаю, куда она попала, но мне в затылок плеснуло чем-то вонючим. Я резко обернулся и увидел большого жука-трупоеда, размазанного пулей по стене. Еще несколько слабо шевелились, подыхая. Однако те, что еще были живы, забрались на потолок надо мной и мельтешили всего в десятке сантиметров от моей головы.

Только я решил отойти от них на пару шагов подальше, как вдруг два жука, сидевшие на стене, взлетели, будто выпущенные пружиной, и когда они уже были почти у моего лица, снова еще два раза громыхнули выстрелы — и насекомые взорвались прямо в воздухе, окатив меня мерзкой жижей. В этот момент Паньцзы заорал:

— У меня сейчас кончатся патроны, ты долго там, блядь, будешь тупить? Бегом сюда!

С Паньцзы в качестве защитника я был совершенно спокоен — просто повернулся и побежал к выходу. Он снова выстрелил, разорвало еще одного жука. К этому моменту я был уже у стены с дверью. Оставалось только запрыгнуть и схватить его протянутую руку. К счастью, каменная кладка была очень грубой, с множеством впадин, куда можно было поставить ногу. Паньцзы вытянул меня наружу, но прежде, чем я встал на ноги, он просунул ствол обреза у меня между ног и снова выстрелил. Отскочившая гильза больно ударила в пах, и я завопил, чуть не теряя сознание:

— Чтоб тебя! Ты меня кастрировать хочешь?

Паньцзы выругался:

— Блядь, между хером и жизнью, по-моему, жизнь важнее!

Я вспомнил о своем фонаре: в руках его не было. Я обернулся, и оказалось, что он валяется внизу, освещая копошащуюся прорву жуков. Сверху они были похожи на шевелящийся зеленоватый ковер. Откуда их столько повылезло? Я спросил у Паньцзы:

— Сколько у тебя патронов?

Он вынул из кармана один и горько улыбнулся:

— Еще есть последний патрон для себя.

Не успел он закончить фразу, как один жук уже взбежал по стене, остановился напротив нас и запищал.

В конце концов, Паньцзы был солдатом и умел находить выход из любой ситуации. Он перехватил обрез за ствол, используя деревянный приклад в качестве молотка, сбивая жуков и отбрасывая их ногой в сторону. Но это решение не решало проблему, потому что трупоедов было слишком много. Мы отчаянно били и отбрасывали их, но мерзкие насекомые все ползли и ползли, некоторые уже забрались на нас и вцеплялись своими зазубренными лапами в кожу.

— Надо уходить, — сказал я. — С таким количеством нам вдвоем не справиться.

Он спросил куда бежать, в ответ я показал за спину на проход:

— Там, сзади, точно есть выход, этот подземный ход скорее всего использовали древние строители гробницы, чтобы спастись. Надо только бежать по нему и выберемся.

Паньцзы выругался:

— Надо же, умник какой нашелся! Думаешь, все, что написано в книгах — правильно? Я пришел оттуда. Говорю — это чертов лабиринт, по которому я блуждал, пока сюда не добрался. Думал, что выход за этой дверью. А теперь я не знаю, куда идти.

Я был удивлен, не мог же я ошибиться! Но сейчас некогда было рассуждать, жуков становилось все больше и больше. Я крикнул:

— Лучше снова блуждать там, чем кормить собой этих тварей здесь!

В это время раздался звук осыпающейся кладки, и кто-то свалился из секретной двери наверху, так же, как я раньше. Это неожиданное падение испугало трупоедов и они отступили, а человек, матерясь, встал:

— Моя задница! Твою мать, что это за двери, которые открываются вниз, — он посветил фонариком вокруг и закричал: — Что за херня! Какого черта тут так много жуков!

Я присмотрелся, а мир, и правда, тесен. Это разве не тот жуликоватый искатель сокровищ, который недавно перепугал нас в камере с семизвездными гробами?

Несколько трупоедов стремительно окружили его. Этот человек был крут — он пользовался фонариком как молотком, один удар — один жук. Но это было бесполезно: они уже карабкались по его спине, он заорал, как хряк на бойне, завел руку назад и попытался сорвать их с себя. В этот момент Паньцзы достал все запалы, которые у него оставались, поджег их и спрыгнул вниз, я даже не успел остановить его.

Он кувырком преодолел небольшое расстояние до расхитителя и встал рядом с ним. Жуки испугались огня и отступили. Но долго это продолжаться не могло: запалы и так горят недолго, а резкие движения Паньцзы только ускорили горение. Он крикнул мне:

— У тебя должны быть еще несколько!

И правда, запалы нашлись в кармане. Я опустил голову, собираясь с духом — ну, твою мать, пан или пропал, — и одним рывком, как только что сделал Паньцзы, спрыгнул вниз. К сожалению, тело не было приспособлено к такому — я ткнулся мордой в пол, а несколько запалов вывалились из рук и оказались в самой куче трупоедов. Паньцзы выругался:

— Дебил, смерти моей хочешь?!

Я поспешно вскочил и подбежал к ним с оставшимися запалами в руках. От огня несколько трупоедов загорелись, какое-то время остальные не решались нападать, но по мере того как огонь слабел, кольцо окружения все сжималось. Я судорожно глотнул и подумал: «Похоже нам пиздец».

Глава 14. Молчун

Новоприбывший расхититель заявил:

— Товарищи, похоже, нам суждено часто встречаться. И, кажется, мы все скоро встретимся с товарищем Марксом. Я, Толстяк, ничего не боюсь, но не ожидал, что умру именно так.

На нем был черная спортивная куртка с капюшоном, поэтому в темноте было плохо видно его фигуру. Я присмотрелся: оказалось, он действительно был довольно тучным. Не думал я, что люди такой комплекции могут быть расхитителями гробниц.

Паньцзы выругался:

— Толстяк, ты, твою мать, откуда вывалился? Блядь, я тебя сам грохну!

Я смотрел, как огонь запалов слабеет, и сдавленным от волнения голосом сказал:

— Вы быстрее придумывайте как выбраться, иначе неважно кто там и кого грохнет, все равно пользу получат жуки!

Паньцзы огляделся, передал обрез Толстяку, а мне оставшиеся запалы и сказал:

— Надо было с самого начала поджечь одежду, а потом уже использовать запалы. Их огонь слишком слаб и горят они не долго. Сделаем так: я считаю до трех и ухожу в противоположную сторону, чтобы отвлечь жуков. А вы изо всех сил бежите к стене и помогаете друг другу забраться. Времени вам должно хватить всем. Я двигаюсь быстрее, потому побегу сразу, как вы заберетесь. Времени терять нельзя!

Прежде чем я возразил, Паньцзы резко прыгнул в сторону и оказался в самой гуще жуков. Те сразу активно зашевелились и потекли рекой в его сторону, а перед нами действительно расчистился путь. Я пытался броситься следом, чтобы помочь ему, но Толстяк перехватил меня и приказал:

— Наверх!

Он протащил меня за собой несколько шагов, подсадил, и я, опираясь на его плечи, забрался наверх, потом протянул руку и помог ему.

Я посмотрел вниз. По всему телу Паньцзы ползали трупоеды, от боли он уже катался по земле. Я почти плакал, а Толстяк кричал:

— Давай наверх, всего пара шагов! Быстрей!

Но Паньцзы не мог этого сделать. Возможно, он нашел бы силы, будь жуков поменьше, но они забрались даже ему в рот. Он несколько раз пытался встать, но эти трупоеды всей своей массой опрокидывали его на землю. Я не ожидал, что эти насекомые будут такими агрессивными. В конце концов Паньцзы свернулся калачиком, чтобы жуки не атаковали наиболее уязвимые части тела — и только беспомощно смотрел, как мы кричим сверху, а в ответ, словно в агонии, постоянно мотал головой.

Его лицо было полностью покрыто жуками. Я увидел, как он вытянул руку вперед и жестом показал, как спускает курок. Его рука была искусана. Я понял: он хотел, чтобы мы его убили.

Толстяк не мог смотреть вниз, стиснул зубы и крикнул:

— Брат, прости, если чем тебя обидел!

В этот момент сверху снова раздался звук механизма секретной двери, и еще один человек спрыгнул сверху. Именно спрыгнул, а не упал. Он приземлился на обе ноги, а часть веса перенес на вытянутую руку, которой оперся о землю — и резко выдохнул. Жуки сначала замерли, а потом вдруг, словно обезумев, заметались вокруг будто слепые, изо всех сил пытаясь оказаться подальше от этого человека. Эти насекомые своим появлением напоминали стремительный морской прилив, а сейчас они отступили, как вода во время отлива, и растворились в темноте отверстий в стене.

Я присмотрелся и невольно обрадовался, это же Молчун! Толстяк также удивленно вскричал:

— Боже, этот парень все еще жив!

Однако я, присмотревшись по-внимательнее, обнаружил, что не все так ладно: одежда его была полностью разорвана, все тело в крови. Похоже, он получил серьезные травмы. И тут Молчун заметил лежащего на земле и дышащего на ладан Паньцзы. Быстро одним рывком закинул его себе на спину, а мы, увидев шанс на спасение, тут же протянули руки вниз, один ухватил Паньцзы, второй — Молчуна, и вытащили их наверх.

Жизнь действительно полна чудес. Только что мы были в шаге от смерти — и выжили в, казалось бы, безвыходной ситуации. Мы хотели осмотреть раны Паньцзы, но Молчун отмахнулся и сказал:

— Быстрее, уходим. Он догоняет.

Я не уловил смысла в его словах, а вот Толстяк, кажется, понял — он вскочил, осторожно поднял Паньцзы себе на спину. Я взял фонари и пошел впереди, освещая дорогу: мы вчетвером быстро уходили вглубь каменного коридора.