Лэй Ми – Азиатский профайлер. Четыре дела Фан Му. Комплект иямису-триллеров (страница 25)

Он развернулся и пошагал со стадиона прочь.

«Фан Му, ты совсем выжил из ума».

1 июля 2002 года на футбольном поле в кампусе Университета Цзянбина было обнаружено мертвое тело. Студент, рано утром пришедший на стадион для пробежки, обнаружил возле ворот труп, лежащий лицом вниз. Как только поступило сообщение о преступлении, на место прибыла следственная группа государственной полиции.

Жертвой оказался Цю Вейцзянь, 19-летний студент факультета физики из города Линьян в провинции Гирин. Причина смерти – удар по голове тупым орудием, вероятно молотком. Тело лежало в северных воротах, головой на юг и ногами на север. Обе кисти были отрезаны и оставлены возле штанг. По данным предварительного обследования, жертву предположительно убили в другом месте, а затем доставили на футбольное поле.

Полицейские выяснили, что за жертвой была закреплена комната номер 611 в общежитии 4, однако с начала семестра студент проживал со своей девушкой в съемной квартире. С помощью бывшего соседа жертвы эту квартиру удалось найти. Полицейские долго стучали в дверь, но им никто не открыл. Вызванный на место хозяин отпер квартиру. Картина внутри была ужасна, но ожидаема.

Ван Цянь, сожительницу Цю Вейцзяня, тоже убили; в квартире стоял запах крови. Войдя в спальню, полицейские обнаружили на полу ее обнаженный труп. Девушка лежала головой на север (к дверям спальни) и ногами на юг (в сторону открытого окна). Руки и ноги были распростерты в стороны. Склонившись над телом, полицейские увидели, что оно расчленено на шесть частей (голова, корпус, верхние и нижние конечности), которые плотно сложены вместе. Под левой грудью жертвы полицейские обнаружили воткнутый медицинский шприц, но судмедэксперт установил, что причиной смерти стала механическая асфиксия – с помощью рук, судя по следам на шее. Вскрытие показало, что жертва давно не являлась девственницей. Имелись признаки жестокого изнасилования непосредственно перед смертью, но спермы во влагалище не оказалось, что указывает на использование убийцей презерватива.

Квартира находится в жилом квартале вблизи от Университета Цзянбина, на втором этаже небольшого трехэтажного дома. Под окном спальни располагается навес для велосипедов; москитная сетка на этом окне порвана. По причине жаркой погоды все окна квартиры стояли открытыми, что позволило убийце, взобравшись на навес, прорвать сетку и проникнуть в квартиру. На кровати обнаружено большое количество крови, волос и фрагментов черепа. Их увезли на обследование, которое показало, что они принадлежат Цю Вейцзяню. В результате был сделан вывод, что убийство произошло в квартире. Но хотя убили сразу двоих человек, одного из которых разрубили на части, на место бойни квартира не походила, и отпечатков пальцев обнаружить не удалось. Кто-то хорошо все там зачистил.

Поскольку убийство произошло в день рождения Коммунистической партии, руководство Департамента общественной безопасности проявило к преступлению повышенный интерес. Однако, как только стало ясно, что преступление не имело политической окраски, его передали для расследования в государственную полицию.

Двойное убийство. Весь университет стоял на ушах; все активно сотрудничали с полицией ради скорейшего раскрытия преступления. Охрану кампуса усилили, как и надзор за общежитиями. Прямым результатом этих мер стало то, что парочки, потихоньку снимавшие жилье за пределами кампуса, вынуждены были вернуться и жить по отдельности в своих комнатах. Непрямым – то, что студенты, предпочитавшие заниматься где-нибудь в тихих уголках, с приходом темноты становились зрителями реалити-шоу весьма интимного свойства.

Полицейские в форме ходили по кампусу, опрашивая студентов – в первую очередь друзей и однокурсников жертвы. Тренер университетской футбольной команды настаивал на том, что полицейским следует обратить внимание на команды соперников. Когда его требования проигнорировали, он решил устроить траурную церемонию с футбольной формой Цю Вейцзяня.

Хотя у всех были экзамены, на церемонию явилось немало народа – в том числе и Фан Му.

На футбольном поле собралась толпа. Товарищи Цю Вейцзяня по команде выстроились в две линии. Впереди встали капитан, его заместитель и еще двое игроков. Держа футболку за четыре угла, они медленно и торжественно пошли к северным воротам. Там стоял стол с большой фотографией покойного в рамке, футбольным мячом и старыми бутсами Цю Вейцзяня. Когда команда дошла до стола, игроки встали по обеим сторонам, держа руки за спиной. Капитан трижды поклонился фотографии Цю Вейцзяня, потом достал из кармана лист бумаги и начал читать вслух.

Речь была посвящена преимущественно приходу Цю Вейцзяня в команду и его «выдающемуся вкладу» в ее победы. Составленная в напыщенных выражениях, цветистая, она казалась чересчур пафосной. Там говорилось, что покойный был «непревзойденным стражем ворот» и «надеждой китайского футбола»; можно было решить, что умер не Цю Вейцзянь а сам Ван Далэй12. Однако встретили речь хорошо, и к концу ее у суровых футболистов выступили слезы. Бо́льшая часть присутствующих тоже вытирала глаза.

Дочитав речь, капитан брызнул чем-то на футболку и щелкнул зажигалкой. В мгновение ока номер «1» на груди заполыхал. Прежде чем капитан успел среагировать, футболка превратилась в огненный клубок и обожгла ему руку, заставив бросить футболку на искусственную траву. В воздухе запахло горящей тканью и пластиком. Секунду спустя директор стадиона с криком выбежал на поле. Он подбежал к продолжающей гореть футболке и топтал ее ногами, пока пламя не погасло. Это заметно расстроило членов команды, которые сразу окружили директора и принялись громко кричать.

Однако он тоже был зол.

– Церемонии можете устраивать какие угодно, но пожаров я не допущу! Испортите покрытие, и кто будет платить?

Обе стороны продолжали пререкаться, пока не вышли со стадиона; каждый обещал обратиться к ректору университета, чтобы решить вопрос. Церемония на этом закончилась; остатки обгоревшей футболки остались грустно лежать на сморщившейся искусственной траве. Оглянувшись на стол, где лежал портрет Цю Вейцзяня, перевернутый в пылу стычки, Фан Му горько усмехнулся и вслед за толпой пошел прочь.

В общежитии его ждал сюрприз – на его постели сидел Тай Вей и почитывал книжку. Фан Му до сих пор таил на полицейского обиду, и потому просто проигнорировал его присутствие.

Тай Вей, нисколько не смущенный, улыбнулся:

– Ну и где ты ходишь? Полдня тебя жду!

– Это все, что ты хотел сказать? – холодно ответил Фан Му. Тем не менее по спине у него пробежал холодок. Что еще могло произойти?

– Ну, в целом, да… Из департамента меня послали оценить ситуацию, я и решил заглянуть. Поздороваться.

– И с какой стати департаменту слать своего человека? Тут работает государственная полиция.

– А ты разбираешься, парень… Молодец. – Тай Вей прищелкнул языком. – Ну да, дело передали государственной полиции. Я услышал, что они выезжают, вот и присоединился. Как дела? У тебя все в порядке?

– Все хорошо, спасибо, – отрезал Фан Му, садясь на стул перед рабочим столом.

Тай Вей засмеялся.

– Все еще сердишься, да? – Похоже, он нисколько не обижался. – Признаю, я немного переборщил, но мне казалось, тебя следует как-то поощрить – например, послать благодарственное письмо в университет… Я, между прочим, тоже рисковал. Если в департаменте узнают, мне голову оторвут.

– И правильно сделают.

Едва произнеся это, Фан Му, не сдержавшись, рассмеялся.

Тай Вей рассмеялся вместе с ним, а потом сказал:

– Вообще-то, это не то, что ты думаешь. По какой-то причине начальник департамента не хочет, чтобы ты участвовал в расследованиях.

Фан Му уже хотел спросить, почему, но тут Тай Вей достал из кармана конверт.

– На самом деле я пришел передать тебе письмо. – Он протянул конверт Фан Му. Его глаза сузились, а лицо посерьезнело. – Это от Ма Кая.

Фан Му уже потянулся за письмом, но, когда услышал имя, непроизвольно отдернул руку и секунду поколебался. Потом все-таки взял конверт.

Тот был самый обычный, но не надписанный – ни получателя, ни отправителя. Конверт не выглядел особо толстым; взяв его в руки, Фан Му почувствовал, что он словно трепещет, готовый улететь. Перевернул письмо и увидел, что оно не запечатано.

– Клянусь председателем Мао, я его не читал, – сказал Тай Вей. Заметив растерянность в глазах Фан Му, продолжил: – Ма Кай дал его мне, просил передать. Это все.

Юноша продолжал смотреть в одну точку, не выпуская конверта из рук.

– Эй, – сказал Тай Вей, – ты собираешься читать?

Фан Му не ответил. Ни один мускул не шевельнулся у него на лице.

«Ма Кай, что ты хотел сказать мне?»

Поняв, что Фан Му ничего не скажет, Тай Вей утратил к нему интерес, поднялся и начал прощаться. Фан Му по-прежнему молчал. Уже подойдя к двери, Тай Вей внезапно оглянулся.

– Ма Кая приговорили к казни, без отсрочки исполнения. От апелляции он отказался. Его казнят в этот вторник, на рассвете.

Он кивнул Фан Му, распахнул дверь и вышел.

Крышу затягивала густая темнота. Ни луны, ни звезд – только черный покров ночного неба. Ветер гонял по крыше песок. Этот звук напоминал человеческие шаги.

Фан Му стоял на краю крыши, оглядывая спящий кампус. Ему казалось, что он навис над бездонной пропастью. Юноша поглядел на часы: половина третьего утра.