надеждой — в море злобы и обид!
Когда бедняк всем миром был забыт,
оно ему всегда напоминало:
прекрасный свет болгарина хранит
любви, что никогда не угасала.
Как велика земля твоя, Россия,
своею необъятной ширью, силой!
Подобна ты самой небесной сини,
с самой душою русскою сравнима!
Ты не глуха к мольбам и стонам;
мы знаем: в этот скорбный час
восьми десятков миллионов
сердца друзей волнуются за нас!
IV. О, скоро, скоро долгожданный час:
потоки крови нехристей прольются;
пусть брат нам руку крепкую подаст —
громами старые Балканы отзовутся!
В Москве священной свою волю ясно
озвучил Государь в кремлевской зале,
а люди речь ту донесли до каждого,
по всей России так пересказали:
«Решил я, говорит, избавить
от рабства братий наших днесь.
Так царский долг повелевает,
так требует России честь.
Сперва я постараюсь миром
святое дело то подвигнуть,
а не получится — тогда
пусть знают русского орла!
Я, разумеется, надеюсь,
что все готовы быть примером,
как за великую идею
ни крови не щадить, ни денег!».
И от Камчатки до Эзеля,
через леса, через моря,
как будто буря пролетела,
Россию сотрясло: «Ура!».
V. Живи, Россия, в славе, в мощи!
Трепещет мир, твой слыша глас,
примчись, владычица полночи,
приди скорей, приди сейчас!
Болгария Россию кличет.
Пришла пора, настал момент
исполнить пращуров завет,
твое предназначенье в мире!
Не зря ты на слуху и славна
и не имеешь себе равных.
Не зря объемлешь полземли —
народы, царства, океаны —
без счета, горизонта и границ.
Не зря доселе Бог хранит
тебя от бед и вражьих армий.
Не зря смогла ты сокрушить
Мамая, Карла, Бонапарта;
не зря умеешь ты страшить
врага одной твоею картой;
не зря зовем тебя святой
и любим, по-сыновьи, сильно,
и ждем, как Самого Мессию;
не зря ты есть у нас, Россия!
Это стихотворение[92] 22 ноября 1876 года написал Иван Вазов, совсем еще молодой революционер и поэт, влюбленный в Россию, как сам он писал, «от первого вздоха своего», и любовь свою подтверждавший делом, не колеблясь и не шарахаясь. В годы «стамболовщины» он бесстрашно боролся против «тирана-русоненавистника», влезая во все «русофильские» затеи и с трудом спасшись в эмиграции. После краха диктатуры — активно восстанавливал связи между народами.
Даже когда ему что-то не нравилось — а по вопросу о Македонии ему не нравилось очень многое, он, уже в ранге «совести народной», по словам друга, д-ра Николы Шишманова, пояснял: "Je suis desoriente"[93]. Я всё больше убеждаюсь, что Россия не хочет сильной Болгарии. Душа исковеркана сомнениями и разочарованиями. Но у России не может быть злых намерений, возможно, я просто не понимаю».
Даже после Второй Балканской, «разорвавшей сердце», поэт ни словом не осудил никого, кроме «глупейших наших политиков, сербов-воров и подлых греков». Да и накануне Великой войны, многим рискуя, живой классик боролся до конца, подписывал открытые письма, требуя «встать рядом с Россией, если Сербия вернет краденое». А когда то, что он называл «худшим из худшего», всё же случилось, ушел в глухую «внутреннюю оппозицию». И...
И вот даже Вазов — Вазов!!! — 9 февраля 1916 года, узнав от приятеля, что «русская эскадра разбомбила Балчик и была затем обстреляна с наших самолетов, а русский торпедоносец напоролся на наши мины близ Варны и затонул», откликнулся: «И поделом! Что они ищут возле наших берегов?».
Иван Вазов
