Лев Скрягин – Человек за бортом (страница 40)

Шло время. Черточки и кресты покрыли уже и правый борт плота. Пищу Пун Лима составляли пойманные рыбы, водоросли, «морские насекомые» (планктон) и чайки. С водой ему просто повезло: вот уже 2 месяца почти каждый день шли тропические ливни с грозами. Дождевую воду он собирал, раскладывая в дождь свои тряпки и отжимая их потом в жестянки. Ее вполне хватало, чтобы не погибнуть от жажды. В дополнение к дождевой воде он пил кровь чаек, высасывал сок из рыб, жевал и проглатывал планктон.

В один из таких солнечных дней, когда Лим в полузабытье лежал на краю плота в ожидании прилета чаек, его внимание привлек громкий всплеск воды. Океан был спокоен, и китаец решил, что на поверхность океана из глубины вынырнул кит. Открыв глаза, он с изумлением в 30 метрах от себя увидел всплывшую подводную лодку. По букве «U», выведенной желтой краской, Лим понял, что это лодка немецкая. В рубке лодки открылся люк и 4 человека вылезли из него на мостик. Они закурили, пристально рассматривая плот. Пун Лим отчетливо слышал незнакомую ему речь. Один из них что-то крикнул в люк и минуты через 2--3 ему оттуда подали пистолет. Потом все четверо начали пререкаться и тот, у которого в руке был пистолет, со злостью бросил его обратно. Немцы разговаривали минут 5, затем спустились в люк, крышка его захлопнулась и через 2—3 минуты лодка погрузилась на глубину.

Прошла еще неделя, и Пун Лим увидел, что цвет океана изменился — вода вместо темно-синей стала темно-зеленой. Все чаще и чаще попадались плавающие водоросли, чайки над плотом летали уже стаями, появились птицы, которых до этого Лим не видел. Все говорило о том, что земля рядом.

Через 2 дня, утром к плоту Лима подошла парусная лодка-плот (жангада) под большим косым парусом. На ней было трое рыбаков. Язык, на котором они говорили, был ему незнаком. Лишь потом Лим узнал, что это был португальский. Китаец смог понять лишь одно слово «Бразил». Его пересадили на лодку, а плот взяли на буксир. На лодке китайцу дали воды и немного вареных бобов. Рыбаки доставили его в устье Амазонки, в. бухту Мараджа. На берег Лим сошел сам без посторонней помощи. Это произошло 5 апреля 1943 года, ровно через 133 дня, как на дно ушел «Бен Ломонд». Первый плот, где было пятеро моряков, которые не заметили его, на 3-й день подобрал американский пароход. Спасенного сначала отвели к врачу. Оказалось, что он похудел всего на 10 килограммов. Китаец был опален солнцем, кожа его обветрилась и загрубела. Но особых изменений в его организме и обезвоживания медики не обнаружили. После краткосрочного отдыха в госпитале британский консул в Бразилии отправил Пун Лима по его желанию в Нью-Йорк, где его брат содержал небольшой китайский ресторан.

В июле 1943 года английское правительство пригласило Пун Лима в Лондон и наградило его Британской имперской медалью за доблесть. При ее вручении один из членов парламента сказал ему, что Лим установил мировой рекорд пребывания в море на плоту. Китаец с «Бен Ломонда» поблагодарил английского лорда за высокую награду и ответил: «Я надеюсь, что никогда и никому его не придется побить».

5. ДНЕВНИК МЭРИЛИН БЕЙЛИ

В середине июля 1973 года в Гонолулу прибыл корейский тунцелов «Веолми», который за две недели до этого обнаружил в океане плот с полуживыми женщиной и мужчиной — Мэрилин и Морисом Бейли. Злополучный рейс этой английской пары начался 22 июня 1972 года, когда они на своем деревянном шлюпе «Орилин» отправились в кругосветное плавание из Саутгемптона. За 8 месяцев они пересекли Атлантику, прошли Панамский канал и намеревались пересечь Тихий океан. На 6-й день после выхода из Бальбоа раненый кит ударил хвостом их шлюп. Небольшое суденышко стало заполняться водой и через час пошло ко дну. В это время путешественники находились чуть севернее экватора между Панамой и Галапагосскими островами. Поняв, что судно спасти невозможно, они пересели на небольшой резиновый плотик диаметром. 1,8 метра и перенесли на него 6 галлонов воды, 6 фальшфейеров, консервы и аптечку первой помощи. На плоту под палящими лучами тропического солнца они продрейфовали 1000 миль к северо-западу от места, где затонул их шлюп. Вскоре небольшой запас продуктов кончился, и они должны были добывать себе пищу в океане. Рыболовные крючки они смастерили из булавок и гвоздей. Рыба ловилась хорошо, нередко они вытаскивали ее на плот столько, что не могли съесть всю. Однажды поймали за ласт морскую черепаху. В пищу шли и морские птицы, которых удавалось поймать, когда они садились на плот. Все, конечно, приходилось съедать в сыром виде. Чтобы скоротать время, Мэрилин каждый день вела дневник. Бейли играли в карты, сделанные из страниц дневника. Но большую часть времени они занимались рыбной ловлей. Прошедшие дни они отмечали черточками на капоте своего плота. Время от времени на горизонте появлялись суда, но они проходили мимо, не замечая огней их фальшфейеров. Так прошло мимо семь судов, одно из них — всего в полумиле от плота.

В конце июня Бейли начали терять силы. На своем крошечном плотике они находились уже 4-й месяц. И вот 30 июля их заметили с «Веолми», корейского тунцелова, 5 дней назад покинувшего Панаму и возвращающегося домой после 2,5 лет охоты на тунца по всем морям мира. В тот день небо прояснилось, и рулевой заметил на горизонте плавающий предмет. Он сообщил об этом капитану Су. Но тот не мог понять, что за объект увидел рулевой. Тем не менее он приказал изменить курс. Через полчаса тунцелов подошел к плоту.

Предлагаю вниманию читателей выдержки из дневника Мэрилин Бейли, который она вела в течение 116 дней на надувном плоту. В таком виде он был опубликован западногерманским журналом «Квик» (Мюнхен) осенью 1973 года:

«1-й день. Воскресенье 4 марта 1973 года. Я несу ночную вахту. Яхта «Орилин» тихо покачивается на волнах Тихого океана. Дует легкий бриз. Около 3 часов утра к нам приблизилось китобойное судно. Странно, какие могут быть киты в этой части океана? 7 часов утра. Спускаюсь вниз, чтобы разбудить мужа, и в момент, когда начинаю его тормошить, яхта словно натыкается на невидимый барьер. Трещит обшивка. Звук такой, будто падает срубленное дерево. Морис вываливается из койки.

Кита я увидела с кормы. Огромное черное чудовище несколько раз выпустило фонтан, и темно-синяя вода вокруг него покраснела.

— Посмотри-ка,— сказала я Морису почти с жалостью,— ведь он ранен.

— Не волнуйся за него, — ответил Морис.— Посмотрим, что стало с нашей яхтой.

Перегнувшись через поручни, мы сразу увидели пробоину от удара кита — с добрый метр в диаметре. Мы бросились вниз. Там было полно воды. Мы не обменялись почти ни единым словом. Попытались заделать пробоину, но наши усилия оказались напрасными. Вскоре вода уже доходила нам до колен. Вокруг плавали ящики стола, котелки, книги. Попробовали вычерпывать воду, но она все прибывала. Мы поняли, что придется покинуть яхту. Морис спешно накачал надувную лодчонку, на которой мы обычно добирались с «Орилин» на берег. Вначале он привязал лодку к корме яхты. Потом мы вместе спустили на воду наш надувной плот из водо- и воздухонепроницаемой ткани.

2-й день. Ни суденышка на горизонте. Морис и я попеременно гребем на надувной лодке; плот мы взяли на буксир. Морис с помощью секстана определил, что мы потерпели крушение где-то между побережьем Эквадора и Галапагосскими островами. Морис рассчитывает добраться до этих островов.

Мы составили название нашей яхты из своих собственных имен Морис и Мэрилин. Она должна была принести нам счастье, за которым мы отправились из Англии в Новую Зеландию, счастье, которого надеялись достичь, начав жизнь заново в другом полушарии Земли.

Долгих восемь лет мы копили деньги, отказывая себе во всем. Морис работал наборщиком в типографии, я — в одном из финансовых ведомств. Детей у нас не было, особого имущества тоже. В яхту, которая должна была перенести нас в Новую Зеландию, мы вложили все наше состояние. Мы вовсе не чудаки, а вполне нормальные люди, решившие начать новую жизнь в ином мире, потому что старый был слишком недобр к нам.

5-й день. Уже четыре ночи мы в океане. Грести перестали. Это бессмысленно. Плывем по течению. По расчетам Мориса, нас несет к островам Галапагос (или мимо них, думаю я). От беспокойных мыслей спать не могу. Сегодня вечером лодку резко качнуло, плот начал поворачиваться из стороны в сторону. Утром мы обнаружили, что между лодкой и плотом в канате запуталась огромная черепаха.

6-й день. Из листков своего блокнота я сделала домино. Играем часами. Тщательно вглядываемся в горизонт, но океан пустынен. На газовой горелке разогреваем банку мясных консервов. Газа осталось на 20 минут. Морис задумчиво произносит: «Вдохнув этот газ, можно было бы, наверное, умереть...».

Течение сносит нас к северу от островов Галапагос в открытый океан. Мы в отчаянии. Грести против течения и ветра очень трудно. Запасы консервов быстро истощаются. За всю неделю мы не видели ни одного корабля. Постепенно начинаю понимать, насколько безнадежно наше положение. Помощи ждать неоткуда. Рации у нас нет. Никто нас не найдет...

8-й день. В 9 часов утра Морис как бы между прочим говорит мне: «Дорогая, ты не пугайся, но, кажется, на горизонте появилось какое-то судно». Я тоже увидела его. Но подойдет ли оно к нам? Корабль приближается, уже можно его рассмотреть. Морис подготавливает один из сигнальных факелов и зажигает его. Но судно проплывает мимо. Они не заметили нас. Нервы Мориса сдают, он рыдает.