Лев Симкин – Ключ от «Покровских ворот» (страница 7)

Что же касается упомянутой в куплетах ласточки, то это переиначенные слова из старинного русского романса.

Пой, ласточка, пой! Дай сердцу покой! Песню свою о блаженстве любви Ты повтори!

Всю свою предыдущую (как и последующую) жизнь в искусстве – в 1957 году ему было немногим за шестьдесят – Илья Семенович Набатов, вслед за которым куплет повторил Велюров, бичевал империалистов. Будущий артист родился в 1896 году в семье бакалейщика Шмуля Туровского в городе Александрии. Не в той, что была когда-то основана в Египте Александром Македонским, а в той, что на Украине под Елисаветградом (ныне Кропивницкий).

В СССР конферансье часто выступали под псевдонимом, обычно по причине “неблагозвучности” фамилии. Альберт Рабинович, ставший на эстраде Писаренковым, шутил, что с его природной фамилией можно было существовать лишь в стоматологии или в проктологии. То же самое относилось ко многим другим выступавшим на эстраде. Лазарь Вайсбейн, будущий Леонид Утесов, чье фото висит на стене у Велюрова, придя на сцену, услышал от приведшего его туда антрепренера: “С такой фамилией много не заработаешь!”

Туровский – фамилия в этническом смысле нейтральная, и тем не менее, придя на эстраду в 1924 году, он сменил ее на Набатов. Фактически то был политический псевдоним, под ним артист “бил в набат”, разоблачая буржуазный Запад. На публике. В узком же кругу иной раз позволял себе высказать свое подлинное к нему отношение, думая, что никто о нем не узнает. Артист ошибался – у органов везде были глаза и уши. О чем я узнал из одного рассекреченного и опубликованного документа.

13 июля 1953 года министр внутренних дел СССР Круглов направил в политбюро ЦК КПСС “Информацию о реагировании населения г. Москвы на решение Пленума ЦК КПСС”, объявившего Лаврентия Берию английским шпионом. Его смещение и арест вызвали брожение в умах – уж больно неожиданно всё случилось. К примеру, во Владимире, как вспоминал журналист Виталий Сырокомский, портрет Берии, висевший на стадионе среди других портретов вождей, снимали прямо во время футбольного матча на глазах у изумленных болельщиков.

Так вот, в направленной из МВД в ЦК КПСС бумаге в числе прочих примеров “реагирования населения”, которое не могло не заинтересовать новых руководителей страны, были приведены слова Набатова, сказанные им кому-то из близких (само собой, не для передачи). Вот эти крамольные слова, приведенные в рассекреченном опубликованном документе: “От смены руководства режим у нас не меняется. Он был и есть, по существу, полицейский. …Перевороты внутри ничего для народа не изменят – система останется той же. Настоящий крах системы может прийти с Запада”.

При Сталине, да и позже за такие слова можно было жестоко поплатиться. Артисту не помогло бы и то, что в 1947 году вождь сделал его лауреатом Сталинской премии первой степени. Но в неразберихе 1953 года было не до него, и дальше карьера Набатова шла без осложнений. Что и говорить, удачно сложилась жизнь еврейского мальчика из города Александрии, сумевшего всю жизнь, думая о своем, идти в ногу со временем. И мало чем напоминавшего того, чьим прототипом отчасти явился, – Аркадия Велюрова, пьющего недотепу из московской коммуналки.

Приметы времени

Барометр

И говорит по радио товарищ Левитан:

“В Москве погода ясная, а в Лондоне туман”.

Думаю, нет необходимости объяснять, кто такой “товарищ Левитан”. Это, разумеется, диктор номер один, чей глубокий бас был известен каждому советскому человеку. В январе 1934 года его услышал Сталин, и с тех пор он стал любимым диктором вождя.

А почему именно барометр, упомянутый в той же сцене Велюровым, “у всех советских людей показывал «ясно»”? Этот прибор со стрелкой висел во многих квартирах. Зачем? Во-первых, это красиво. В советские годы в свободной продаже было не так уж много предметов, предназначенных для украшения скромного быта, и деревянный барометр мог считаться одним из них. И главное, на приборе можно было пометить положение стрелки барометра и через некоторое время увидеть, поднимается или понижается атмосферное давление. Повышение давления означало, что погода улучшается, а если давление понижалось – это к осадкам.

“Единственная особенность москвичей, которая до сих пор осталась мной не разгаданной, – это их постоянный, таинственный интерес к погоде. Бывало, сидишь у знакомых за чаем, слушаешь уютные московские разговоры, тикают стенные часы, лопочет репродуктор, но его никто не слушает, хотя почему-то и не выключают. Тише! – встряхивается вдруг кто-нибудь и подымает голову к репродуктору. – Погоду передают. Все, затаив дыхание, слушают передачу, чтобы на следующий день уличить ее в неточности”.

Это я процитировал рассказ Фазиля Искандера “Начало”, в нем всё правда. “Можно подумать, что миллионы москвичей с утра уходят на охоту или на полевые работы. Ведь у каждого на работе крыша над головой. Нельзя же сказать, что такой испепеляющий, изнурительный в своем постоянстве интерес к погоде объясняется тем, что человеку надо пробежать до троллейбуса или до метро?”

“Трудовые резервы”

После завершения тирады о барометре, “на встречу с прекрасным, невзирая на климатические условия”, приходит еще один персонаж, радостно приветствуемый Велюровым, – пловчиха Светлана. Из спортивного общества “Трудовые резервы”, о чем тут же догадывается Костик. На вопрос Светланы, как он это понял, Костик ссылается на интуицию.

Всероссийское физкультурно-спортивное общество “Трудовые резервы” было создано “для вовлечения в занятия спортом учащихся ремесленных училищ и школ фабрично-заводского обучения”. С одной стороны, эти учебные заведения готовили представителей самого передового в мире рабочего класса, но с другой – в обиходе считалось, что туда шли нерадивые ученики, которых выталкивали из школ учителя, не способные с ними справиться. Поэтому интуиции Костика помогает внешний вид (треники, кеды) в сочетании с лексикой и манерами Светланы.

Помните диалог из другого популярнейшего фильма – “Джентльмены удачи”? Тот, где бежавшие из мест не столь отдаленных вполне возрастные герои, одетые в трусы и майки, идут по коридору гостиницы. “Вы из какого общества, ребят? – «Трудовые резервы». – А что, «Динамо» бежит? – Все бегут”.

В 1959 году на смену “ремеслухам” пришла система профессионально-технического образования. Впрочем, в смысле престижности она не сильно продвинулась, и даже руководство ею считалось делом третьестепенным. Во всяком случае, в середине 1970-х на должность одного из замов председателя Госкомитета СССР по профтехобразованию был сослан Александр Шелепин, до того – один из самых влиятельных людей в стране, в сорок лет возглавивший КГБ и в 1964 году организовавший заговор против Хрущева.

Небольшое отступление. В семидесятые среди моих коллег была близкая родственница Шелепина. Однажды она рассказала, как обстояли дела после того, как Шелепину сообщили о его уходе из членов Политбюро “в связи с переводом на другую работу”: после объявления об отставке он успел только дойти до цековского подъезда, как его ЗИЛ – советский правительственный лимузин – заменили обыкновенной номенклатурной “Волгой”.

Следующая встреча со Светланой происходит в бассейне, где Велюров напоминает ей о себе: “Куплеты, сатира и политический фельетон”.

Бассейнов в Москве было не густо, хотя после войны их потихонечку начали возводить. Одним из первых послевоенных стал 50-метровый бассейн ЦСКА рядом с Ходынским полем, построенный по личному распоряжению Василия Сталина. Это было связано с тем, что его третья жена Капитолина Васильева была чемпионкой СССР по плаванию. Правда, строительство было завершено в 1954 году, уже после его ареста.

Советские пловцы на Олимпийских играх в ту пору не достигали особых успехов, только в 1956 году наша команда завоевала бронзовые медали в одной из эстафет. В том же году открылся бассейн “Лужники”, а спустя два года началось строительство гигантского бассейна “Москва” на месте снесенного храма Христа Спасителя. Сначала, как известно, на том месте пытались возвести Дворец Советов, чего так и не случилось. Когда же построили бассейн “Москва”, над ним постоянно стояла стена из пара, что не могло не сказываться на картинах в располагавшемся напротив Музее изобразительных искусств имени Пушкина.

Смерть куплетиста

Сталинскую премию Набатов получил за исполнение второстепенной роли французского министра иностранных дел Жоржа Бонне в фильме “Клятва” режиссера Михаила Чиаурели. В кино он, легко узнаваемый благодаря его крошечным усикам, почти всегда играл иностранцев – отрицательных персонажей. И еще долго продолжал кормиться от холодной войны. Той самой, про которую слагает свои вирши поэт Соев.

В купе под диваном лежала она: Костлява, беззуба, безброва. Лежала холодная, братцы, война. Поверьте на честное слово.

Между прочим, Илья Набатов, в отличии от Велюрова, услугами Соева и ему подобных не пользовался – не упускать же авторские гонорары – и все свои сатирические куплеты писал сам. Сочинители куплетов получали немалые деньги, ведь их пели “от Москвы до самых до окраин”. Оплата их труда шла через Мосэстраду.

Как сообщает в одном из стихотворений Евгений Евтушенко, в Мосэстраде трудилась администратором его мама, “волоча на себе” его и “сестренку, брошенную отчимом (одновременно кудрявеньким и лысеньким аккордеонистом)”. Занималась она тем, что “переписывала рапортички концертов, где проставляла фамилии авторов исполняемых произведений, после чего на их сберегательные книжки капали деньги”.