Лев Пучков – Обратный отсчёт (страница 37)

Но это так, отвлечённый комментарий, чтобы понятна была реакция маленького боевого робота Васи.

— И вот ты «ведёшь» его долго и счастливо, крадёшься, как та кошка за мышкой… И вдруг, в один прекрасный момент, отчётливо понимаешь, что он тебя вычислил!

— Ну ты профессор… — обиделся Вася. — С чего это он меня «вычислил»? Что ж я совсем, по-твоему, квалификацию потерял?

— «Считай противника равным себе, пока не убедишься, что он мёртв», — вмешался Серёга, процитировав Петрушина.

— Это особый «дух», — Костя с благодарностью посмотрел на Серёгу. — Такой же, как и ты. Весь из себя продуманный и до задницы интуитивный. Или, скажешь, в природе не может существовать второго Васи Крюкова со знаком минус?

Вася досадливо поморщился, вспомнив последнее дело команды — там как раз был такой умелец-ловкач, почти его точная копия. Редкостный гад, доложу я вам, — помучились с ним изрядно.

— Ну, вычислил… И что?

— Он к тебе ещё не повернулся, — продолжал Костя. — Но по его спине, напряжённо сведённым лопаткам и вообще по всем признакам ты понял: ещё секунда — прыгнет в кусты, укроется и…

— Валю не раздумывая, — буркнул Вася. — Мог бы и не спрашивать, и так ясно. Что ж я, буду ждать, когда он изготовится и начнёт по мне палить?!

— Ну вот. А теперь представь себе, что Валера — «дух», а СБ «РОСГАЗа» — это ты.

— Ну ты сравнил!

— Угу. А по части шпионажа они такие же мастера, как ты в аспекте войсковой разведки. То есть любой нюанс выхватывают враз. И вот смотрят они за Валерой и вдруг понимают: парень прекрасно знает, что его снимают!

— Пффф… — Вася фыркнул, как рассерженный кот, и тревожно нахмурился. — Но это же не значит, что они его тут же без базара завалят?!

— Да, очень может быть, что «тут же» не завалят, — вступила Лиза. — Но сразу начнут искать, по каким каналам парень получил информацию о камерах. Перевернут всё верх дном, подключат все резервы — это вопрос успеха операции, церемониться не будут. И ещё… Неизвестно ведь, в каком объёме и какого рода закрытости информацию к тому моменту получит наш подопечный. Бывает, знаете ли, такая информашка, за которую будут «валить без базара» всех подряд, невзирая на чины и заслуги перед Отечеством.

— В общем, ты можешь сказать Ростовскому, что его «смотрят», — завершился Костя. — Рот тебе не заткнёшь, это факт. Но теперь ты знаешь, к каким последствиям это может привести.

— Да ладно вам! — Васины щёки уже вовсю алели, как отсвет пожарного зарева на высохшем за лето заброшенном мясокомбинате. — Что ж я, по-вашему, совсем дикий? Я прекрасно понимаю, что такое оперативная необходимость!

— Вот и славно, — пробурчал уже давно поглядывающий на часы Глебыч. — Тогда хорош трепаться, и пошли заниматься делом…

Глебыч открыл машину Ростовского — на этот раз как родную, буквально на два счёта, Вася юркнул на заднее сиденье и шурупом ввинтился под чехол. Записку забирать не стали — нельзя исключать такой вариант, что сегодня Ростовский за машиной не придёт.

Остальные уселись в комитетский микроавтобус, Глебыч занял место водителя. Он сегодня дежурит: развозит всех «задержавшихся по служебной необходимости», потом возвращается и ночует в Исполкоме.

Дежурство — атавизм военного образа жизни. В принципе нет необходимости круглосуточно держать в штаб-квартире дежурного офицера: охрана на уровне, опасаться несанкционированного проникновения пока что не приходится, мгновенно решать внезапно возникающие задачи на новом месте не доводилось и вряд ли доведётся в ближайшую пятилетку… А просто привыкли. Как-то не укладывается в голове, что можно организовать служебно-боевую деятельность без графика дежурств и надёжного товарища, дремлющего у телефона на казённом диване. Привычка — вторая натура.

Встали подальше, у выезда, приготовились к долгому ожиданию. А зря приготовились: дисциплинированный Ростовский прибыл в восемнадцать тридцать — ровно через полчаса после окончания рабочего дня.

— Значит, собственно в спальню не пустили, — удручённо заметил Костя. — И ещё вопрос: вообще взяли или нет?

— Если бы это сказал Вася, это было бы нормально, — укоризненно заметила Лиза. — Вроде бы такой мудрый, с учёной степенью… Если не в курсе, напомню: даже у мозамбикских павианов существует период ухаживания. Пусть маленький, плохонький — но сразу никто не запрыгивает.

— У Васи тоже существует, — оживился Глебыч. — Помните, в доме отдыха — два с половиной часа ухаживал…

— Да я совсем не про то! — смутился Костя. — Что вы к словам цепляетесь? Имеется в виду, что не удалось с ходу преодолеть дистанцию отчуждения. Товарища не пустили ближе, держат пока на расстоянии.

— Период ухаживания, — упрямо повторила Лиза. — Придётся запастись терпением: некоторое время будут привыкать друг к другу, она будет к нему присматриваться, оценивать, сравнивать фактический образ со своей романтической фантазией…

Ростовский что-то спросил у стражей на входе. Стражи, заблаговременно предупреждённые, проверили документы, положительно сделали ручкой. Никого нет, все ушли домой, но машину можете забрать — разрешили.

Через пять минут машина Ростовского свернула за угол, проехав совсем близко от комитетской «Газели». Вслед за ней тотчас же, этак ненавязчиво и элегантно, пристроилась вынырнувшая откуда-то из переулка тёмная «Мазда» (вечернее освещение, колер определить трудно) и ровненько пошла на границе визуального контроля.

— Есть контакт, — удовлетворённо заметил Глебыч. — Ну всё, давайте по домам. Прямо по дворам развозить не буду — мне ещё Васю подбирать…

А Вася лежал, прикинувшись огнетушителем, на заднем сиденье и напряжённо размышлял: как бы покорректнее заявить о своём присутствии? Люди на такие вещи реагируют по-разному. Даст от неожиданности по тормозам — а движение тут очень даже оживлённое, будет ДТП… Может, пискнуть: типа, я не мышка-наружка, а автомобильный хомячок Вася…

— Ну давай, рассказывай, — буднично предложил Ростовский, не повышая тона и не поворачивая головы.

— Давно заметил? — Вася в два приёма выбрался из-под чехла и лёг на сиденье головой к правой двери, свернувшись калачиком.

— Как сел, сразу.

— Прямо-таки сразу… — обескураженно пробурчал Вася. — Назад вроде не смотрел, сидел ровно…

— Просто почувствовал.

— Что почувствовал?

— Постороннее присутствие. Если ты не в курсе, я некоторое время был офицером спецназа, а потом целых десять лет работал опером.

— В курсе… Если заметил, почему не реагируешь?

— А чего тут реагировать? Валить меня пока вроде бы некому и не за что. Это главное. С этими я сегодня целый день кувыркался, им нет смысла на заднем сиденье валяться. Остаётся единственный вариант. Так что — здравствуй, Вася Крюков!

— Оп-па… Откуда инфо?

— А больше некому. Мне Костя с Петрушиным все уши про твои похождения прожужжали. Так что я с тобой вроде бы как давно и крепко знаком. Машинка у меня не шибко габаритная. Костя, например, на заднем сиденье вряд ли поместится в лежачем положении, не говоря уже о Петрушине…

— Ну, понял. Записку прочёл?

— Ага.

— В общем, всё сурово и непросто, сам понимаешь.

— Понимаю. Если заметили — я даже ни разу не позвонил сегодня.

— Да, насчёт этого ты молодец. «Хвост» за нами есть?

— Ты знаешь, как ни странно — не заметил. То ли квалификацию теряю, то ли хлопцы мастера.

— «Хвост» есть. У тебя маяк в тачке. Едут спокойно на двойной дистанции, по маяку.

— Так… Понятно теперь, почему я их не замечаю… И давно поставили?

— Не знаю. Нашли сегодня.

— Серьёзные ребята. И вообще, я с такой организацией впервые в жизни сталкиваюсь. Всё настолько мощно и солидно — аж дух захватывает… Ты пишешь?

— Пишу. Костя сказал, твои эмоции нужны. Тембр и всё такое прочее.

— Ну-ну… А он не сказал, как мы теперь связь держать будем?

— С завтрашнего дня начинаешь бегать «пятёрку».

— Бегать «пятёрку»… Дело хорошее, но, боюсь, у меня теперь не будет времени…

— По утрам. Подъём в шесть ноль-ноль, и вперёд.

— В шесть ноль-ноль?! Ну вы даёте… Я же «сова»! Вся физнагрузка всегда — во второй половине дня, это правило номер один. В последний раз утром бегал лет пятнадцать назад, когда ещё взводом командовал. Да и они (короткий кивок за окно) могут всполошиться. Если ведут давно — это будет эксцесс. Не бегал, не бегал — и на тебе, побежал вдруг…

— Придётся потерпеть, брат, — Васе, кажется, нравилось выступать в роли сурового и беспощадного инструктора. — Других вариантов просто нет. Товарищи вас слушают, пишут всё, будут разбирать потом. Утром мать спросит, куда собрался спозаранку, ответишь: бегать. А ты ж не бегал никогда! А теперь буду. Теперь, мама, это у меня единственная доступная физкультура. После того, как меня отовсюду попёрли и нагрузили по горло разными ответственными обязанностями по перевозке крутых вип-персон. Скажешь это с грустью в голосе…

— Вот так прямо «с грустью»?! Ну вы даёте…

— Других вариантов нет, — напомнил Вася.

— Ладно, разберёмся с этим… Дальше что?

— Дальше — думай маршрут.

— Маршрут утренней пробежки?

— Да. Думай место, где можешь на ходу сорвать кулончик.

— Кулончик?