Лев Пучков – Обратный отсчёт (страница 38)

— Вот такой, — Вася снял с шеи шнурок с цилиндриком в кожаном чехле — МР3-плеер с диктофоном, на который в настоящий момент писалась их беседа, и протянул руку меж сидений.

— MP3-плеер, что ли?

— Ну да, типа того… В общем, я повешу в том месте, где покажешь. Думай также место, где потом повесишь, в конце пробежки. Я заберу.

— То есть ты будешь каждый день ездить в Дмитров?

— Да.

— Ну, с таким же успехом можно передать из рук в руки и не надо никуда вешать…

— Исключено.

— Почему?

— Риск. За тобой наблюдают. Даже если очень хорошее место выберешь — всё равно риск остаётся. А так — ты пробежался, никого нет, я тихонько забрал — и всё. Держи карту, — Вася просунул меж сидений подробную схему Дмитрова и пачку фломастеров.

— Вот так прямо сразу?!

— А чего ждать? Думай, на светофоре будем стоять — поставишь отметки. Фонари вон повсюду, светло, как днём. Потом подробно опишешь мне эти места, дашь ориентиры. На всякий случай думай пару резервных пунктов, мало ли…

Родной город Валера знал как свои пять пальцев: ему хватило трёх светофоров, чтобы нанести обстановку и подробно объяснить, что это за места.

— Ну вот, самое главное сделали, — Вася упрятал схему за пазуху и облегчённо вздохнул. — Да, совсем забыл!

— Чего?

— Пока бегаешь, надо всё наговорить на диктофон. Ну, какие новости, твои впечатления, ощущения…

— Да неужели?! А я думал, его сосать или жевать надо!

— Гы-гы… Молоток! А ещё там будут вопросы. Прежде чем наговаривать, послушай — Костя будет задавать вопросы, которые его интересуют.

— Вот, блин, жизнь пошла…

— В смысле?

— Не далее как сегодня утром мы спокойно разговаривали без всяких там диктофонов — и ни одной собаке до этого не было дела.

— Ну, что теперь поделать… Такова наша суровая доля. Терпи, брат.

— Терплю. Новости вас интересуют?

— А есть?

— Есть. Меня приняли на работу.

— Ну, это не новость.

— То есть была стопроцентная уверенность?!

— Не знаю насчёт уверенности… но насчёт спросить, приняли тебя или нет, даже никто и не озадачивал. Ещё новости?

— Год назад у них от чего-то помер водила… Ты пишешь?

— Пишу, пишу, не отвлекайся.

Ростовский в общих чертах рассказал всё, что узнал за время пребывания в цитадели. Вася слушал внимательно: если даже выяснится, что диктофон подвёл, он запомнил всё до последнего слова.

— Всё?

— Ну да, вроде всё.

— Понял, будем закругляться. Трассу хорошо знаешь?

— А то! Считай, десять лет тут катался, почти каждый день.

— Выбери местечко, где будет мёртвая зона для наблюдения. Какой-нибудь тенистый поворот, чтобы рядышком постройки были. И чуток сбавь скорость — до двадцати будет достаточно.

— Да ладно, я остановлюсь…

— Ни в коем случае. Сказали — никакого риска!

— Риск будет, если ты на ходу сиганёшь в кювет.

— Нет, брат, вот тут уж точно никакого риска не будет. Ну, ладно: пусть в момент высадки будет пятнадцать.

— Хорошо…

Перед выездом на эстакаду Ростовский сбавил скорость. Вася приоткрыл дверь — в затылок Ростовскому беспардонно дунул сырой ветер. Валера обернулся, чтобы спросить, годится ли место…

А на заднем сиденье пусто!

Ростовский покрутил головой, посмотрел в зеркало в поисках тёмной фигуры, которая, по идее, должна скачками мчаться к постройкам от ярко освещённой трассы… и таковой не обнаружил. В радиусе видимости не было совершенно никакого намёка на пешеходную жизнь!

— А думал — байки, — оценил Ростовский. — Ну, Вася… Натуральный призрак!

Глава 6

Сдаваться не будем

Костя Воронцов. Первые последствия беспредметного анализа

То ли я старею, то ли от рук отбился из-за долгого отсутствия насущной необходимости активно шевелить извилинами… В общем, работа движется со страшным скрипом. Никак не получается сформулировать отчётливую модель отношений в семье интересующих нас объектов…

Вася пожаловался Лизе, что ему трудно работать в городе и вообще на новом поприще. Только не надо думать, что Лиза у нас наподобие пионера-героя Пабло Отморозова, с ходу «сдаёт» все нюансы в поведении коллег и получает от этого эстетическое наслаждение. Просто наша «связистка», помимо всего прочего, имеет понятие о психологии коллективного труда в нетипичных условиях. Если на трудности в таком аспекте жалуется человек-оператор машинного доения, это одно дело. В худшем случае удои снизятся на непродолжительный период или испортится настроение у бригадира. А когда жалуется человек Вася, выросший в режиме «война», который целый квартал не получал привычного выброса адреналина при виде врага, подлежащего уничтожению… В общем, такие нюансы надлежит учитывать и системно с ними работать. А то у нас тут немало таких населённых пунктов — наподобие хрестоматийной Вознесеновки, которые де-факто нуждаются в реконструкции системы управления. Хе-хе…

Мне, в отличие от Васи, вроде бы по всем статьям должно быть легче. Я человек цивилизованный и ленивый, оружие таскаю исключительно по необходимости, привык работать головой и всегда готов всё бросить и сутками напролёт валяться на кушетке в собственном саду (который, надеюсь, у меня когда-нибудь будет: друзья говорят, что я товарищ неглупый — и я им верю, глядишь, найду приличное местечко и заработаю себе на хатку с садиком!).

Но мне не легче. Я вот тут уже несколько дней кряду занимаюсь беспредметным анализом из серии «поди туда, не знамо куда, и принеси то, не пойми что» и напряжённо размышляю на тему «а был ли мальчик???».

Иными словами, у меня никак не вытанцовывается ситуационная подоплёка для добротной рабочей версии. Нет, наверное, надо проще.

У меня никак не получается придумать, какое злодейство мог совершить Сенковский, чтобы довести до такого радикального состояния самого близкого для него в мире человека. Вернее, придумать можно всё, что угодно, — фантазии у меня хватает: например, он сжёг из огнемёта роддом в пригороде Луизианы, и тонкая и чуткая супруга за это душевно восстала против него. Или так: они летели на курорт, самолёт потерпел крушение, выжили только он, она и пара монашек из ордена святого Бенедикта. У них не было провианта, он поджарил монашек на костре и съел. А, да: тут же имеет место раскаяние за двоих, как бы соучастие. Ну, пусть будет так: он пригласил её на романтический ужин, накормил до отвала шашлыком, а потом, резвясь и подмигивая, сообщил: шашлычок-то, дорогая, того… Гы-гы-гы… А в первом случае попросил привезти к роддому обёрнутый в подарочную упаковку пакет, сказав, что это презент новорождённым. А впоследствии оказалось, что это никакой не презент, а всего лишь ранцевый огнемёт.

Версии, как видите, очень неплохие… Но гармонично вписать всё это в респектабельный профиль Льва Карловича не получается никак — хоть стреляйся.

Мы тут за короткое время «подняли» про него всё, что только можно. Знаете, есть старый испытанный метод формирования для себя эвентуального образа персоны, свободный доступ к которой закрыт напрочь. Собрать в кучу все имеющиеся в наличии сплетни и слухи, разложить по категориям и все их тщательно проанализировать. Если сплетен и слухов много (как раз наш случай — за три дня столько всего откопали, жуть!), обязательно будут систематические повторы каких-либо характерных чёрт. Пример: Вася невелик ростом и любит поесть. Он может быть добрым и злым, сочинять дрянные стишки и воровать со склада сгущ, и об этом никто, кроме нас, никогда не узнает. Но все, кто его знает «издали», уверенно скажут: мелкий и пожрать мастер!

Про Сенковского в этом плане можно было сказать одно: «мистер Респектабельность». Или даже так: абсолютный чемпион России и СНГ по респектабельности. Уже одно лишь происхождение говорит само за себя: из семьи бедной интеллигенции высшей пробы (которая умрёт с голоду, но не поднимет гривенник с земли, потому что люди могут плохо подумать!). Впрочем, происхождением в наше время никого не удивишь, люди ведь в первую очередь судят о человеке по делам его насущным. И судят всегда отнюдь не беспристрастно, а местами и вообще предвзято до упора. Ради эксперимента попробуйте пособирать «народную информацию» про наших олигархов: уверяю вас, столько не подтверждённой никем «клубнички» (или «чернухи» — это уж как хотите) обнаружите, что все волосы встают дыбом и долго потом не опускаются.

Так вот, при всей разноречивости слухов и сплетен… никто ни разу не упрекнул Сенковского в каком-либо поступке, который мог бы бросить тень на его реноме!

Западные «товарищи», кстати, которых можно смело считать лучшим детектором нечистоплотности наших «больших людей», безоговорочно и в один голос отдают Сенковскому лавровый венок за первое место среди «наших» по чистоте и порядочности. Звучит это примерно так: если уж кому и верить из русских, так это Сенковскому. С ним можно смело заниматься любыми делами, без всякого риска для своей репутации.

Может быть, как раз благодаря этому он и достиг таких невиданных высот, что другим «большим» даже и не снились…

Я чего тут рассыпаюсь по поводу благопристойности нашего главного фигуранта: хочу, чтобы понятно было, как мне непросто разместить в его образном пространстве какое-нибудь жуткое злодеяние.

Это ведь примерно то же самое, как Вася Крюков во фраке и в лакированных туфельках на званом обеде у английской королевы. Представляете себе такую картинку?! «…Чего это вы ножками сучите, молодой человек? — Да так, ваше величество… Хочу выйти, чтобы уладить проблемы своего лучшего друга, с которым я надеюсь познакомить вас поближе сегодня вечером…»