Лев Пучков – Обратный отсчёт (страница 36)
Ставить свой маяк Лиза не стала. По понятиям специалистов, это моветон: люди ведь могут как-нибудь наведаться, чтобы обслужить свой прибор, просто проверить, всё ли в порядке, «прозвонить» на всякий случай салон… Ну и нехорошо будет — возникнут ненужные вопросы, сомнения и всё такое прочее…
Маяк был добротный, с защитой — «на ходу» обработать его сканером не получалось. Лиза утащила прибор к себе в лабораторию и, повозившись минут десять, вычислила частоту. Аккуратно вернула маяк обратно, после чего Глебыч закрыл машину. Всё, теперь можно пользоваться. Удобно и совсем бесплатно. Хорошо, когда в команде есть специалисты разного профиля. Это в некоторых случаях здорово выручает…
В том, что пунктик «…организовать с Ростовским постоянную связь…» будет значительно труднее, никто и не сомневался. Это было понятно даже при поверхностном анализе ситуации. Поэтому, хоть Иванов и сказал, что актуально это будет завтра, думать начали прямо сразу, как пришли с улицы. Зачем откладывать на завтра то, в невозможности чего можно убедиться уже сегодня? Иногда бывает очень полезно на ранней стадии выявить полную неподъёмность того или иного мероприятия и, отказавшись от заведомо невыполнимой затеи, сразу приступить к чему-то более доступному.
Основная особенность мероприятия состояла в том, что ввиду тотального контроля за интересным парнем Валерой практически все доступные средства и способы связи автоматически отбраковывались уже на самом начальном этапе планирования. Телефон отпадает (и проводной, и мобильный), рация тем более. Про электронную почту даже и говорить не стоит. Как вариант, можно бегло рассмотреть такую стародавнюю форму общения, как записки. В данном формате вариант допустимый, но он крайне неудобный, трудоёмкий и, как сразу же выяснилось, неполноценный.
— Мне нужен живой голос, — категорично заявил Костя. — То, что я не вижу его личико и хитрые голубенькие глазки, это, конечно, плохо… Но я достаточно хорошо его знаю. Мне нужны его интонации, его эмоции, сомнения, перепады тембра. Кроме того, если человек не писатель, он никогда не напишет так ярко и красочно, как мог бы рассказать. Короче, без голоса можно даже и не пробовать. И потом, как вы себе представляете: он что, будет целыми вечерами сидеть и писать?!
В самом деле: соглядатаев наверняка заинтересует, с чего бы это спортсмен Ростовский вдруг ударился в литературное творчество. В общем, от этого старозаветного варианта тоже отказались.
Увы, с живым голосом намечались серьёзные проблемы. Личная встреча в принципе допускалась, поскольку в обиходе Петрушин и Костя «доступ к телу» имели… Но при вновь возникших обстоятельствах эта самая простая и древняя форма общения была крайне нежелательна. Во-первых, никто не знал, с какого момента за Ростовским велась слежка. Если хотя бы с месяц, то оппоненты наверняка установили закономерность: встречались всегда по четвергам в сауне спортивного парка, за исключением сегодняшнего утра, когда Ростовский по своей инициативе навестил Костю у него дома. Теперь парк с баней накрылся одним замечательным местом, надо думать, где встречаться.
Во-вторых, следовало как можно реже (если вообще следовало) раздражать оппонентов мельканием в их секторе наблюдения таких занимательных личностей, как Костя и Петрушин. Чем таким они занимательные? Нет, вовсе не тем, что состоят в Исполкоме, который как раз собирается самую малость развлечься тотальной разработкой Льва Карловича Сенковского. А тем, что Ростовский именно к ним рванул за помощью, когда с ним приключилась беда. Это каким же образом простые госслужащие могут помочь товарищу, который ненароком угодил под каток всемогущего концерна-исполина?!
Теперь представьте себя на месте наших оперативно озабоченных товарищей и попробуйте на три счёта решить задачу. Звонить нельзя, писать нельзя, встречаться — ни в коем разе, даже мелькать где-то поблизости не стоит. Заниматься художественной самодеятельностью ни в одной из перечисленных форм связи не стоит, потому как достоверно известно, что оппоненты — мастера своего дела.
Ну и как организовать «…надёжную, постоянную и бесперебойную связь…» с проблемным парнем Валерой?
Думали целую вечность — с полчаса, не меньше, в конечном итоге таки родили вариант. Правда, связь получалась, по сути, односторонней, но другие способы в обозримой видимости просто отсутствовали.
Ответственным за оперативное обеспечение варианта назначили Васю. Лучшей кандидатуры для такого дела в команде не было. Посвятили в тонкости, обговорили нюансы, уже собрались было на выход… Тут выяснилось, что мероприятие ещё не началось, а уже не всё гладко: имеет место конфликтное расхождение во мнениях по поводу передачи информации Ростовскому.
Лично с Валерой Вася знаком не был, но парень являлся другом Кости и Петрушина, этого было достаточно, чтобы считать его своим. А со своими Вася так поступать не привык, потому что в некоторых вопросах он максималист. Если свой — значит, до упора, на всю катушку.
— Это что ж, выходит, мы его элементарно подставляем?!
Васе не понравилось, что Ростовскому не собирались сообщать о наличии камер, установленных у него в квартире.
— Ты забыл, что сказал полковник? — напомнил Серёга. — «…не артист, будет вести себя неестественно, моментом спалится». Нам противостоят не товарищи из интерната для УО, любую фальшь вычислят с ходу.
— Нет, я понял… Но по факту выходит, что мы его втёмную используем?!
— Так надо, Вася, — сказал Костя. — Ты мне веришь?
— Я тебе верю, — неуступчиво насупился Вася. — Но я не понял, чем он там им может сфальшивить. Я так понял, что он пацан неглупый, опером работал…
— Он не профессиональный актёр.
— И что?
— Современные сериалы смотрел?
— Ну, что-то там смотрел… Типа, всех подряд валят, куда-то едут на крутых тачках, потом любовь без резины, прямо на капоте…
— Понравилось?
— Пффф!!!
— Ну вот, видишь…
— И что — «видишь»? При чём тут эти чмошные сериалы?
— Когда человек знает, что его снимают, он ведёт себя иначе. Надо быть очень хорошим актёром, чтобы в присутствии работающей камеры вести себя так же, как в жизни — чтобы зритель ни на секунду не усомнился в достоверности происходящего на экране.
— И что?
— Валера парень развитой и очень даже неглупый… Но он не профессиональный актёр. А это не на полчаса собраться и выйти в эфир: по сути, вся его жизнь дома будет в объективе.
— И что?
— Ты чего такой трудный? Будет фальшивить через каждые пять минут, вот что! Озираться, глазами искать камеры, вести себя неестественно и так далее!
— Ну, понятно… — кивнул Вася, пряча взгляд.
Сказал, чтобы отвязались — в тоне явственно сквозило: «Всё равно сдам с потрохами! Это наш человек. И этот наш человек имеет право знать, что его снимают на камеру…»
— Ладно. Давай немного поиграем на твоём поле…
Костя в таких ситуациях не привык ограничиваться полумерами: в конечном итоге «пациент» должен абсолютно добровольно и сознательно принять точку зрения «доктора» и совершенно искренне считать первоначально отрицаемый им посыл единственно верным и потому в своём роде непогрешимым. А иначе зачем вообще затевать воспитательный процесс?!
— Оперируем понятными тебе категориями. Представь себе, что ты в рейде…
— Так… — Вася заинтересованно приподнял бровь. — Рейд — это хорошо. Не скучно и можно чем-нибудь поживиться.
— Не в целевом, а так, в свободном полёте…
— Да я уже и забыл, когда такое было в последний раз! — Вася с искренней грустью шмыгнул носом. — Последние два года только и делаем, что всякой дрянью занимаемся…
— Не уклоняйся от темы. Ты в рейде, вычислил духа в том месте, где вроде бы не должно быть активных формирований…
— Не, погоди! — возмутился Вася. — Ты сам только что оттуда — зачем всякую фигню рассказываешь? Они там активные могут быть где угодно: что в Беное, что пятнадцатом молсовхозе, что на Ханкалинском рынке, под носом у штаба группировки! Если так «вроде бы не должно быть» считать, вырежут, на фиг, всех подряд!
— Хорошо, будем выражаться точнее…
Костя довольно осклабился — «завёл» товарища. Товарищ к теме неравнодушен, проявляет эмоции. Тем быстрее можно добиться нужного результата.
— Ты вычислил «духа». Ты понятия не имеешь, какого амира это человек, но есть у тебя подозрения, что он выведет тебя на солидную нычку или сборный пункт…
— Это хорошо, что ты не сказал — «базу», — тепло отметил Вася. — А то я уже подумал было, что ты тут, в городе, совсем скурвился…
«База» — это у нас любят. Только и слышно: «разгромили базу боевиков» или «уничтожили перевалочную базу террористов». База — это место, где солдат спит, питается, лечится, тренируется, готовится к очередной акции и вообще просто живёт. А всё это «дух» делает в родном селе. Оно неотделимо от всеобщего партизанского движения, потому что «дух» (моджахед) — плоть от крайней плоти своего народа, и не надо их относить к разным категориям. А для организации локальных акций есть «схроны», где хранится экипировка, и пункты сосредоточения — это по-военному, или просто места сбора личного состава. Захочет амир (так называемый полевой командир) провести акцию, оповестит «духов», они соберутся в условленном месте, получат задачу, экипируются соответственно случаю, и вперёд — «на работу». После работы всё положили на место и разъехались по сёлам…