Лев Овчинников – Руны и серебро (страница 21)

– Вы хотите, чтобы я защитил вашего брата?

За вопросом последовала непродолжительная тишина, вероятно, полная раздумий Земобора.

– Да, я прошу об этом, – наконец сказал сын короля Рогдая. – У Вислава нет мракоборческого опыта, хотя он хороший мечник и храбро воевал в походах. С нечистью он тоже сталкивался, разумеется, этого «добра» в Ольдании всегда полно. Но тёмные существа, обладающие разумом, могущественные демоны… Нет, Вислав не красный рыцарь и не мастер Воли.

– Почему же он решил выступить против велений отца и пойти на такой риск?

– Видите ли, в роду Исмаров издревле повелось, что один из братьев занимался делами ратными, другой мирными, а третий нередко шёл в мракоборцы.

– Добрая традиция, – кивнул Альгерд. – Что ж, полагаю у меня нет выбора. Кроме того, с Виславом у нас цель общая. Я согласен, ваше высочество, но мне нужен проводник и припасы, а также подписанная вами охранительная грамота. Деньги тоже не станут помехой, не скрою.

Земобор коротко рассмеялся, не то от радости, не то от душевного облегчения, не то от последних уточнений Альгерда.

– Договорились, мастер Альгерд. Завтра вас будет ждать проводник. Его зовут Моймыр, он ардхольмский сотник, верный человек короля. Но для всех непричастных он будет представляться купцом. Он родом из Бревена, отлично знает Ярналадское княжество. Поедете с ним и его караваном вместе с вооружённой стражей. Охранительную грамоту я вам выпишу. Князь, его сановники и воеводы должны будут содействовать вам во всём. А теперь я покину вас, вам нужно отдохнуть. Благодарю, мастер Альгерд. Храни вас Белые Боги!

Когда ключ снова заскрипел в замочной скважине мысли потоком хлынули в духе Альгерда. Ему даже показалось, что он стал героем чародейской поэмы или романа.

«Ольданский принц, которого нужно защищать, и княжество, лежащее за тридевять земель от Вольфгарда, в которое я принесу мир и покой. Лане бы понравилась такая книга или песнь. Как знать, быть может ещё напишут…»

Темнота, заслуженная, закономерная и нестрашная темнота ночи лишила его вскоре всякой мысли и принесла покой до самой зари.

Вечер окрасил мир в оттенки синевы и пурпура.

– Как-то прогадали мы, – бросил Альгерд. Лёгкое раздражение смущало его душу, и он искал источники этого раздражения.

– Отчего вы решили, что прогадали? – вопросил Моймыр. – Железный Лад совсем рядом! Сейчас тракт выйдет из чащоб, затем будет спуск меж косогорами, так и пройдём к Кривому озеру.

Моймыр, крепкий ольданец с подковообразными усами совсем не был похож на купца, роль которого ему назначил наместник ольданского короля. Одет он был в дорогой синий кафтан и меха, которые непременно должны были говорить о его принадлежности к сословию, равно как и шапка с длинным языком и цепь со знаком ардхольмской купеческой гильдии. И всё же держался он как человек ратный.

Вторым упущением княжича Земобора после выбора легенды было отсутствие во всём «караване» хоть одного настоящего купца. Зато были слуги, больше напоминавшие сержантов и оруженосцев, и охрана каравана: дюжина конных до зубов вооружённых ратников в кольчугах и железных ламеллярных доспехах да сам Моймыр с осанкой и манерами сотника королевских лучников, которым он и был в самом деле. Ещё один угрюмый и молчаливый «купец» в жёлтом кафтане постоянно переговаривался о чём-то с Моймыром. Альгерд не запомнил, как того зовут.

Альгерд, Моймыр и вся охрана каравана шли конными. Издалека они выглядели в самом деле, как купеческий караван, ибо сопровождали несколько возов, гружённых коробами, мешками и сундуками.

В содержимое груза Альгерд не лез. Не лез он и к ольданцам, говорил в основном с Моймыром и говорил только по сути. Альгерд понимал почему Земобор Исмар дал ему в спутники людей ратных под личиной купцов. Понимал и не возражал. Ему не казалось странным стремление Земобора приставить брату защитников таким хитрым образом. Родная кровь, всё-таки. Что ехали под видом каравана в Альгерде тоже не вызывало вопросов. Страшащийся собственных советников наместник явно не желал портить отношений ни со своим отцом, ни с его вассалами.

– Не нравится мне, что сумерки нас здесь застигнут, – пробормотал Альгерд.

– В чащобах и мне они не по нраву. Но скоро выйдем в дол, а там всяко есть разъезды княжьей дружины. Да и сам город недалеко уж.

– Недоброе у меня предчувствие, Моймыр.

– Нужно готовиться к бою? – спросил Моймыр и потеребил ус.

– Не настолько явное, – махнул рукой Альгерд.

– Быть может, вы чувствуете ту тварь, за которой отправился его светлость княжич?

– Может быть.

Предчувствие Альгерда было смутным. А он не привык слепо доверять предчувствию, ибо предчувствие временами подводило его. Врождённая впечатлительность Альгерда иногда рисовала ему ужасные картины. И, как нередко оказывалось впоследствии, безосновательно.

– Эй! Что это впереди? – воскликнул один из конных ратников.

– Где? – пригляделся человек в жёлтом кафтане.

– На дороге! Выползает на дорогу!

Сумерки сгустились настолько, что Альгерд не сразу различил впереди низкое, словно пригвождённое к земле серое тело. Оно медленно шевелилось, перебирая длинными, словно у огромного насекомого, конечностями едва отличимыми в сумерках от тела.

– К оружию! – призвал Моймыр.

Гаркнув приказ, Моймыр немедля принял из рук оруженосца арбалет. Альгерд оглядел лес вокруг. Тёмные, по-осеннему полуобнажённые, деревья стояли безмолвно и безжизненно среди пурпурной мглы, скрывая возможного врага. Ольданские ратники ощетинились копьями, секирами и бердышами. Оруженосцы и сержанты взяли арбалеты по примеру своего начальника. Альгерд тоже воспринял его призыв к оружию, сосредоточив всё внимание на заклинаниях и разгоняя мысль до осознания истинной природы вещей. Как и многие другие высшие чародеи, он не мог творить заклинания без умозрения. Ибо такова была природа Воли.

Беда состояла лишь в том, что чистая мысль и воление вступали в противоречие с чувственным, вещественным миром, противоречие ещё более сильное, чем меж духом и телом. Правильно снять его, преодолеть его – в этом и состояло Искусство Воли.

– Что это? – спросил Альгерд Моймыра, беря в обе руки посох.

– Это я бы вас хотел спросить, коль скоро вы здесь мастер по чарам и заклинаниям, – отвечал Моймыр, целясь в серое существо. – От себя могу сказать, что это то, что лучше всего смотрится напичканным болтами гниющим трупом в какой-нито яруге.

– В этом я с вами согласен, – сказал Альгерд и приободрился, будто бы заразившись боевым настроем сотника.

– Может поразите его заклинанием в таком случае? – шепнул ему Моймыр.

– Думаю, арбалет справится с такого расстояния лучше. Чары всегда крайнее средство.

– Ну, знаете, я тоже не чемпион стрелковой братии, чтоб тут в сумерках! Чары, конечно, крайнее средство, когда рядом есть арбалетчики, – проворчал ольданец, а затем громко отдал приказ. – Сокращаем расстояние! Ты, ты и вы двое, спешивайтесь, будете прикрывать! В ближний бой не вступать, бьём самострелами!

Альгерд и Моймыр тоже спешились. Опыт Альгерда в конном бою был настолько скудным, что он не решался оставаться верхом.

– Проклятье! А что, ежели кони понесут? – спохватился Моймыр.

– Не понесут, – подняв, взмахнул дубовым посохом Альгерд.

Лицо ольданского сотника просветлело.

Альгерд готовился прикрывать издалека. Моймыр же со своими ратниками стал подходить к длинному серому существу. Оно медленно ползло. Но заметив приближение вооружённых людей, напряглось и рысью бросилось в тёмные чащобы леса.

Сотник хохоча, возвращался со своими людьми.

– Кто? – бросил Альгерд.

– Вурдалак. Одиночка. Ускакал ублюдок, обосрался!

– Хотелось бы верить…

Ратники, которых дал ему в провожатые Земобор Исмар, не были мракоборцами. Они боялись чертовщины не меньше своего командира. И в конце концов их просто было слишком мало.

Альгерд не желал вредить боевому духу этих людей, но, всё взвесив, решился сказать:

– Вурдалаки редко бывают одиночками.

Дурное предощущение не покидало его.

– Вы сами всё видели, волшебник. Чёрт убёг…

Существо вылетело из-за деревьев стрелой, стремительной и смертоносной. Сбив с ног Моймыра, оно скрылось. Никто не навёл арбалет, никто не замахнулся секирой, не направил копьё. Вурдалак оказался молнией среди ясного неба.

– Проклятье! Второй раз это у него не выйдет! – выругался ольданский сотник, вставая и кряхтя.

– Прощупывает почву. Их много. Готовьтесь, – отчеканил Альгерд.

– Чёрт! Темно как в хелевой пасти!

Слабый свет масляных фонарей, и правда, был бессилен рассеять тьму. Вурдалаки же отлично видели в ночном мраке.

– Не зря же с вами волюнтарий, – молвил Альгерд и достал из подсумка обёрнутый в ткань фиал. Он быстро размотал его, и холодный звёздный свет озарил людей, возы и деревья. Альгерд открыл фиал и вытряхнул альвские огоньки наружу, мысленно приказав им рассредоточиться вокруг каравана.

– Вот чудеса! – воскликнул кто-то из ратников.

– Это их отпугнёт? – спросил Моймыр.

– Не думаю, – отвечал Альгерд. – Но внезапно они уже не набросятся.

– Глядите, вон она тварь!

Серое поджарое существо с длинными когтистыми конечностями ползло среди деревьев справа от них. В свете альвских огоньков была видна лысая, покрытая струпьями шкура. Вурдалак медленно полз, подбираясь к ним, будто волк. Два янтарных глаза смотрели на людей, горя на вытянутом черепе.