Лев Овалов – Секретный архив майора Пронина (страница 3)

– Для начала – побольше общайтесь с новенькими. Сколько их, пятеро? Сойдитесь с ними покороче. Это наш первый круг подозреваемых. Найдите общие темы – например, вместе тренируйтесь. Они же любят физкультуру. Вы, как я заметил, тоже.

Петренко кивнул:

– Выполним, товарищ генерал.

– Ну, а завтра, после обеда, когда они все соберутся на стадионе – покажешь мне их. И расскажешь. А я тебе про свою идею подробнее расскажу.

Пронин крепко выспался, немного прогулялся по Пхеньяну – словом, до обеда вёл себя вполне беззаботно. А после трапезы они встретились с Петренко на стадионе. Пятеро новобранцев корпуса охраны… Они тренировались: наматывали круги по спортивной площадке в полном военном облачении. Петренко из укромного угла показал их Пронину и немного рассказал о каждом.

– Вот этот – племянник товарища Кима. Ему исполнилось двадцать. И дядя счел, что он готов для столь важной службы. Думаю, он вне подозрений.

Щекастый кореец что-то жевал, расслабленно передвигаясь по беговой дорожке. В профиль он особенно напоминал своего великого родственника. А по возрасту ему можно было дать и семнадцать, и двадцать пять. Парень был плечист, тяжеловатая походка выдавала человека физически сильного. Но мимика, улыбка – как у школьника.

– А вот тот, долговязый? – спросил Пронин.

– Хорошо проявил себя на войне. Был разведчиком, сапером. Наши офицеры дали ему высочайшую оценку. Настоящий храбрец. В огне не горит, в воде не тонет.

– Чтобы служить в охране – этого мало.

– Он прошел курс с отличными оценками. Корейцы его еще и за рост уважают. 186 – редкий случай в этих краях.

– Ты мне его биографию расскажи, хотя бы вкратце.

– Из крестьян-бедняков, воюет за социалистическую Корею с 17‑ти лет. О военных его заслугах я сказал.

– Теперь, по контрасту, расскажи про самого маленького, – Пронин указал на квадратного подвижного корейца ростом не выше 150‑ти сантиметров.

– Этот из спорта пришел. Рекордсмен по тяжелой атлетике, в легком весе, конечно. Глядите, как двигается натренированно. Воевал в разведке. Двенадцать языков добыл, награжден не раз. Сейчас ему 24 года. Полгода занятий – и он в корпусе охраны. Отборный человек.

– Ну, у тебя все отборные, – Пронин махнул рукой. – Рассказывай про следующего.

– А этот – китаец. Воевал вместе с корейцами в партизанском отряде. Он постарше других, ему тридцать.

– И тоже герой из героев?

– По характеру – молчун. Последние два года воевал в разведке. Совершал диверсии в тылу врага. Однажды отряд под его командованием прорвался на американский аэродром. Наделали там шуму! Два самолета взорвали. И, главное, с минимальными потерями. Товарищ Ким после этого лично высказал пожелание пригласить такого героя в личную охрану.

– Он любит героев, это вполне объяснимо. Остался пятый. Что это за спринтер?

Узкоглазый, стриженый налысо парень среднего роста энергично делал рывки метров на пятьдесят, потом метров двести-триста бегал без напряжения, отдыхал. И снова – рывок.

– Ну вы, Иван Николаевич, прямо в корень смотрите. Он даже в нашей спартакиаде участвовал, пятое место занял на стометровке. Рекордсмен Кореи на коротких дистанциях по бегу. Еще и стрелок отличный.

– Воевал или берегли чемпиона?

– Какое там берегли! Полтора года на передовой. На его снайперском счету – 17 американцев, включая одного подполковника. Они, конечно, возможно, малость преувеличивают, но стрелковые результаты у него сильные, он и с нашими снайперами на стенде соревновался. И побеждал. О его заслугах узнал товарищ Ким. И вот, по его личному распоряжению, он здесь.

– Дадим ему оперативную кличку – Спринтер.

– Воля ваша.

О своей идее Пронин тогда Петренко ничего не сказал. Толи сомневался, толи решил соблюсти субординацию.

Сразу после разговора на стадионе Пронин нагрянул к Киму:

– Идея у меня такая. Я американский шпион. Во время перелета генерала Пронина подменили. Петренко меня разоблачил. Я приговорен к казни, а пока меня содержат в тюрьме под надзором личной охраны товарища Кима. Как вы считаете, это не слишком фантастично?

Ким Ир Сен нахмурился. Но не грозно, а задумчиво.

– Вы уверены, что это поможет раскрыть предателя?

– Возможно, не предателя, а агента, который изначально был нашим врагом, – пояснил Пронин. – Скажу, что другого способа быстро его обнаружить я не знаю. По-другому получится дольше. Мы дадим ему время на раздумья. И на новые акции, что самое опасное.

– Действуйте, – кратко ответил Ким. Сколько раз он в молодости слышал это слово от советских командиров?

А уж после разговора с Кимом Пронин снова пригласил Петренко на прогулку.

– Расклад такой. Мне передадут весточку с того берега. От нашего человека, но он вроде как работает на американцев… Агент Полюс, связь с ним Коровин держать будет. Пересуды об этом должны достичь ушей всех наших подозреваемых. Понимаешь? Тут всё нужно сделать крайне осторожно, чтобы не пережать, чтобы не вызвать подозрений. Помни, против нас работает профессионал и, скорее всего, фанатик. Плюс еще кое-какие компрометирующие меня документы сварганим. Мол, Коровин меня еще с Москвы вёл. И доказаны мои давние связи с американцами. Продался товарищ Пронин с потрохами… Меня – в тюрьмы. А этот фанатик, я надеюсь, себя покажет.

– Фанатик?

– Конечно. Он же здесь почти смертник. Но не робеет, выполняет свою миссию. И не думай, что только с нашей стороны есть люди, готовые отдать жизнь за правое дело. Они-то тоже считают, что борются за правое дело… А если бы они не умели сражаться – мы бы давно взяли Сеул. И никакие американцы нам не помешали бы.

Петренко смотрел на Пронина, как на пророка. Давно он не слыхал от отцов-командиров таких уважительных слов о противнике.

– А он может убить Кима?

– Нет, – твердо ответил Пронин. – Вот этого я ему не позволю. Такой человек должен жить. Мы в Корее второго Кима вряд ли найдём.

Петренко посмотрел на Ивана Николаевича с еще большим восторгом. И нисколько не сомневался, что генерал не хитрит и не впадает в браваду. Но на всякий случай спросил:

– А как же – «незаменимых у нас нет»?

– А я эту истину не отменяю. Но она не всегда и не на всех распространяется. Как и любая истина. Диалектика! Гегель, Маркс. Изучал?

Петренко покраснел, как рак:

– Да, конечно, изучал. Не скажу, что всё читал от корки и до корки.

– Еще наверстаешь. Только уважай книгу, не относись к ней свысока.

В то время Ким Ир Сен жил подчеркнуто скромно, не раздражая соратников налаженным «барственным» бытом. Ведь они боролись «против буржуев». Его резиденция расположилась в богатом купеческом доме, но роскошную обстановку оттуда убрали – и обставили комнаты в солдатском духе, развесив по стенам портреты Маркса, Ленина, Сталина и Мао. На самом почетном месте висела огромная, раскрашенная фотография Ким Ир Сена в обществе Сталина, в кремлевском кабинете. Советский вождь добродушно улыбался в усы. Вечером он созвал у себя штаб – человек пятнадцать. И корейцев, и русских. Говорили о положении на фронте, об активности американской разведки.

Но в разгар совещания Ким Ир Сен сделал величественный жест – и все, кроме Пронина, покинули зал.

– Я хотел бы поговорить с вами наедине. Я знаю, что вы участвовали в борьбе с американцами, внедряли в США агента, который успешно действует до сих пор и помогает нам.

Пронин скромно кивнул.

Ким продолжал:

– Я знаю и другое. Вы боролись с японцами, хорошо работали в Манчжурии, в Харбине.

– Да, это правда.

– И я начинал свой боевой путь в Манчжурии. Вместе с советскими товарищами, которые помогали нам сражаться за свободу против японских крыс.

– Об этом знает весь мир, товарищ Ким, – Пронин попытался дипломатично польстить.

Ким в ответ наклонил голову, как будто смутился. Неужели он еще умел смущаться? Или считал Пронина таким осведомленным человеком, перед которым глупо задирать нос и хвастаться?

– Вы хотите поймать американского агента на живца? Спровоцировать их реакцию? Это задумано хитро! – Ким, наконец, перешел к главному. – Но почему вы хотите сыграть роль предателя? Наши тюрьмы не слишком комфортабельны, товарищ Пронин. А играть придется до конца, без театральной бутафории.

– А я всю жизнь стараюсь действовать без бутафории, товарищ Ким.

– И товарищ Сталин в курсе?

– Мой план согласован с товарищем Игнатьевым, а он ежедневно получает указания лично от товарища Сталина.

Ким посмотрел на Пронина с завистью:

– Иерархия! Вот что помогает вам побеждать. Когда-нибудь я и в Корее создам что-то похожее. Каждый винтик должен знать свое место, выполнять свою важнейшую роль. Из таких винтиков и состоит механизм народного государства.

– Согласен с вами, товарищ Ким. И товарищ Сталин с вами бы согласился. Но, наверное, кое-что добавил бы. Очень важно умение маневрировать, тонко чувствовать главные задачи государства и чаяния народного большинства.

Ким продолжил – в тон Пронину:

– Не быть рабом истории, а плыть на её гребне. Согласны?