Лев Овалов – Секретный архив майора Пронина (страница 5)

– А зачем ты этого несчастного Григорьева убил? Чуть всё дело не испортил. Был же приказ к Киму подобраться, – импровизировал Пронин.

– Он меня подозревал. Следил. Вот этот секретный дом, куда мы идем, он отследил. А там американец. Но не успел никому сказать. Я убил его.

– Что за американец? Мне не докладывали? – Пронин гневно поднял брови.

– Из военной разведки. О наших делах не в курсе. Его корейцы поймали, хотели расстрелять, я спас. Подозрения это не вызвало. Он ранен, живет там. Выхаживаю его. Я о нем никому не докладывал.

– Понятно. Молодец, правильно сделал, что взялся его выхаживать. Доложу об этом. За меня тебе много отвалят. За этого из военной разведки еще добавят. Ты счастливчик, Ли.

Они добрались до лачуги, затерянной где-то в перелесках, на подступах к Пхеньяну. Приземистая сторожка, крытая соломой. И дух неприятный, болотный. Здесь всё гнильцой пропахло.

Ли присвистнул – видимо, давал знак раненому американцу. Но ответа не последовало.

– Я приведу вас, господин Пронин, и уйду. Еда там есть. А я должен дежурить.

– Как объяснишь убийство двоих товарищей?

– Опиум приму. Будто меня одурманили.

– Их убили, а тебя одурманили – как-то неубедительно.

– А что делать?

– Ранение хотя бы изобрази.

– Понял, – вздохнул Ли, – прострелю себе левую руку. Я правша.

Пронин вошел в лачугу, сразу прилег на тахту.

Ли почтительно налил ему в плошку воды, показал под столом на корзинку с продовольствием и молча удалился.

Пронин утолил жажду, с шумом поставил глиняную плошку на стол. Из соседней комнаты слышались хриплые стоны. Потом американец, видимо, приподнялся и, опираясь на палку, пошел поглядеть на нового знакомого. Скрипучая дверь открылась – и в комнату, прихрамывая, вошёл человек в одних штанах, с перебинтованным плечом.

Пронин бросил на него косой взгляд. Да, такое случается редко. Может быть, раз в жизни. Этого американца он встречал много лет назад, в Харбине, когда вёл дела с японским полицейским чином… Американец был торговым агентом, звали его тогда Тедди Джексон, мы подозревали его в работе на разведку. И он несколько раз встречался с Прониным и, возможно, знал о нём больше, чем нужно.

Американец изобразил улыбку. Но его пожелтевшие от лекарств глаза не смеялись. Он явно побывал в тяжелой переделке, получил несколько ранений. С помощью палки он с трудом разместился в кресле.

– Хэлло, товарищ Пронин. Только не вздумайте дергаться, – сказал Тедди сипло. – Да, я всё знаю о вас. Видимо, наш длинный друг попал в вашу ловушку? Он мне говорил, что поймали какого-то русского, работающего на нас. И отправился его выручать. Тогда он не назвал мне вашу фамилию… Вы не можете работать на нас, это исключено.

– Ну кто же в разведке способен дать стопроцентную гарантию верности? – со скептической усмешкой спросил Пронин.

Американец сузил почти безжизненные глаза – как будто хотел походить на уроженца здешних мест.

– Бросьте, Пронин. Вы уже в чинах, седеть начали. В той истории в Харбине вы многих переиграли. На такое способны только фанатики. Ли просто идиот, что купился на простую приманку. Но теперь вы в наших руках. И мы немало запросим за вашу жизнь. Что, Пронин, неожиданный получился конец блестящей карьеры? Так бывает, Пронин. Не вы первый, не вы последний. Моей карьере тоже конец. С такими ранениями остается только доживать на ранчо. Так хотя бы заработаю напоследок.

– А почему вы считаете, что я в ваших руках, а не наоборот?

– Да вот почему, – Тедди выстрелил. Толи рука дрогнула, толи он просто палил наугад, но пуля чиркнула Пронина по руке, порвала рубашку и даже не ранила. Поцарапала и только.

Видимо, почти обезумевший американец хотел доставить на ту сторону раненого Пронина – и требовать с советской стороны выкуп.

Что делать? Пронин незаметным, давно отработанным быстрым движением вытащил ствол, который получил от Ли, направил его на американца:

– Тедди, тебя ведь так звали, насколько я помню? Ты сильно сдал. Я уж не промахнусь. И выкуп мне не нужен. На войне как на войне. Если хочешь увидеть свое ранчо – бросай кольт на три метра.

Американец сжал губы. Тихо выругался. Потом вскинул руку для выстрела, но Пронин оказался первым… Тедди вздрогнул и уронил на плечи пробитую, окровавленную голову.

Сколько крови в этой проклятой лачуге! С ним покончено. Что дальше? Самое грамотное – ждать здесь долговязого Ли. Но это несколько рискованно, Пронин решил подстраховаться. В сенцах он нашел канистру керосина. Окропил избушку, бросил зажженную спичку и ушел. Пристанище Ли сгорело дотла минут за двадцать.

Теперь нужно только найти Петренко, а уж он всё сделает. Но как выбраться из этого богом забытого предместья? Пронин пошел на дымящиеся трубы старой фабрики, которую приметил, когда они с Ли бежали из тюрьмы. Через пятнадцать минут он встретил велосипедиста, остановил его. По-русски этот парень ни говорил. Пронин попытался ему что-то объяснить, сунул пару монет. Парень ничего не понимал и крепко держал за руль свою «машину». Что делать? Пришлось отнять велосипед. На таком транспорте Пронин быстро добрался до резиденции товарища Кима.

Ринулся в кабинет Петренко. К счастью, по дороге ему не встретился Долговязый.

Пронин устало сел на лавку, Петренко выпучил на него глаза в изумлении.

– Долговязый Ли. Он сейчас рассказывает сказки следователю? Немедленно арестовать его. Не теряй ни минуты.

– Ночью на наш пост напали американцы, это они вас вызволили? Спринтера придушили в будке, а Долговязому руку прострелили.

– Вранье. Долговязый меня из тюряги вытащил. Он же и Спринтера убил. И Коровина, – Пронин склонил голову. – Умеет, сволочь, душить.

Допрашивали его корейцы – в присутствии Петренко и Пронина, на которого Ли поглядывал даже не озлобленно, а испуганно.

Он не отмалчивался, говорил прямо – и о своей многолетней работе на американцев, и об убийстве Григорьева и Коровина, о том, как придушил на посту своего товарища, и о задании убрать Кима, которое он получил.

– Они крепко меня держали. Если бы я не выполнил приказ – меня убрали бы в течение месяца. Уж от них не спрячешься. Меня американец курировал, агент Вилли. Вот, он знает, – Ли кивнул на Пронина.

Значит, Тедди превратился в Вилли. Мир его праху. А Долговязый продолжал:

– Вы не думайте, что здесь нет других американских агентов. Просто в окружении Кима их нет. А в армии, в милиции – достаточно.

– Кого вы знаете, назовите имена?

И Ли назвал имена. Троих арестовали в тот же день. Еще одного, самого бойкого, пришлось пристрелить, но и он ранил двоих.

Пронин спросил корейцев:

– А что, если он оговаривает честных людей? Нужна операция по проверке данных. Почему мы должны верить этой сволочи?

– Ничего. Лес рубят – щепки летят. Всех будет выкорчевывать.

Знакомая логика.

Пронин спросил Петренко:

– Ты разговаривал с Кимом? Что решено насчет Ли? Он паренек разговорчивый, я бы с ним поработал. Может приврать, но может и на важных птиц вывести.

Петренко грустно покачал головой:

– Ким сказал прямо: расстрелять. Два дня на допросы – и каюк. Возможно, вы сможете его переубедить. Ко мне он точно не прислушается. Время военное, поймали диверсанта, убийцу, агента с многолетним стажем. Таких здесь не оставляют в живых. Не принято.

– Я поговорю с ним.

Да Ким и сам – через помощника – позвал Пронина на аудиенцию.

В тужурке военного покроя – как Сталин – он с улыбкой ждал советского генерала. На этот раз Ким не только пожал Ивану Николаевичу руку, но и крепко обнял его.

– Вы спасли честь нашей республики. Примите соболезнования по поводу гибели вашего друга, товарища Коровина. Мы всегда будем помнить о нем как об одном из борцов за социалистическое будущее Кореи. Вечная память!

– Вечная память!

Они с минуту помолчали, вспоминая друга.

А потом Ким снова начал благодарить Пронина:

– Если бы не вы, этот подонок оставил бы еще длинный кровавый след. Ваша задумка, Иван Николаевич, оказалась просто гениальной!

– Спасибо на добром слове, товарищ Ким. Я честно служил и служу своей Родине и ее союзникам.

– Какой же подонок этот Ли! Выдавал себя за боевого товарища…

– Безусловно, он подонок. Я бы, наверное, даже покрепче выразился. Но, дорогой товарищ Ким, я бы сохранил ему жизнь. Он уже сейчас открыл немало полезных сведений. И может быть полезен в дальнейшем.

Ким немного нахмурился, стал что-то просчитывать в уме – и в конце концов сказал:

– Я могу дать ему месяц жизни. Месяц, не больше. И только по вашей личной просьбе, товарищ Пронин.

– По итогам моей командировки я напишу вам бумагу – руководство, как усилить личную охрану и контрразведку. Конечно, мы поможем вам в этом.