Лев Наумов – Александр Башлачёв: человек поющий (страница 60)

Вспоминает подруга Александра, Светлана Шульц: «Мне Андрей [Шульц[73]] рассказывал, как они летом выходили вместе гулять. Сашка садился и читал ребятам «Тома Сойера». Причем всегда был очень серьезен, когда проводил литературные чтения, и раздражался, если вдруг кто-то начинал хихикать. А хихикать, естественно, кто-то начинал, потому что Саша сидел с умным видом, да еще и с книгой. Он очень нервничал, ему не нравилось, когда все смеялись».

1966

Летом 1966 года Александр с мамой ездили отдыхать в Анапу.

1967

В конце июня 1967 года Александр отправился вместе с родителями в Ленинград, где они, среди прочего, побывали в Ботаническом саду [см. фото 2].

Вернувшись в Череповец, Башлачёвы поехали на дачу [см. фото 3].

1 сентября Александр должен был пойти в 1-А класс школы № 9, но заболел и целый месяц провел дома. В результате Башлачёв познакомился со своими одноклассниками только в октябре. Читать и писать он уже умел, а его прекрасно выполненные домашние задания носила в школу мама. Классным руководителем Александра с первого по четвертый класс была Ольга Ивановна Черникова, и в какой-то момент она стала интересоваться, почему же в школу не приходит тот мальчик, который учится на одни пятерки. Ольга Ивановна даже навестила его дома.

Учеба давалась Башлачёву легко. У Александра были способности и склонности к гуманитарным предметам, в особенности к литературе. Его сочинения обычно попадали в специальный классный альбом с лучшими работами ребят.

Нелли Николаевна: «Я его хотела отвести в музыкальную школу. Но он как-то пришел и говорит: «Мама, как мне жаль тех детей, которых насильно водят в музыкальную школу». В результате я его не повела. А когда он уже подрос, то спросил: «И что же ты меня не отвела в музыкальную школу?!» Когда мы купили пианино, он сам его освоил, я прихожу и слышу — играет. Часами мог играть».

1968

17 марта 1968 года родилась младшая сестра Александра, Елена Башлачёва [см. фото 4].

1970

В 1970 году Александр с мамой и папой отправились отдыхать в санаторий в Зеленогорск, что под Ленинградом. Оттуда они ездили на экскурсию в Кронштадт.

1971

Рассказывает одноклассник Александра, Андрей Харин: «Мы дружили вчетвером: Саша, Андрей Крашенинников, Андрей Шульц и я. Вместе тусовались. Помню, что у Советского Союза были какие-то проблемы с Китаем. И мы решили, по-моему, даже по Сашкиной инициативе, ехать туда. Но нас застукали, когда мы стали откладывать продукты в дорогу. У меня бабушка нашла тушенку под кроватью. Мы, может быть, никуда бы и не поехали, но карта с отмеченной дорогой до китайской границы была нарисована... Еще шел какой-то сериал в это время...[74] У нас началась такая игра, что мы — русские (у нас даже удостоверения были), а девочки, Зиничева[75] и кто-то еще — немцы. Вот такая интрига была, противоборство двух лагерей. Тогда у Сашки впервые проявился дар к писательству. Был очень популярен хоккей. Мы ходили на стадион “Строитель”. Никто кататься особенно не умел. Конечно, это всё было детство, очень давно, но он тогда сочинил песню на мотив, по-моему, “Песенки о медведях” из “Кавказской пленницы”. Тогда были первые матчи СССР-Канада. Помню строку: “...мимо бегут канадцы, режут коньками лед”».

1972

Однажды к Башлачёвым в гости приехала двоюродная сестра Николая Алексеевича, Зоя Ивановна. Она помыла пол, а Александр бежал по квартире и при этом нес что-то в руках. В результате он поскользнулся, упал и выбил зуб. Так у Александра появилась золотая фикса.

В июне 1972 года Николая Алексеевича отправили в командировку в Иран для строительства там металлургического предприятия. Елена Башлачёва рассказывает, что раньше это практиковалось: с Череповецкого завода людей направляли в Иран, Пакистан, Ирак, Индию и Нигерию. Через полгода, в декабре, мама и маленькая Лена поехали к Николаю Алексеевичу. Они не могли сразу отправиться вместе, так как Лена болела, а пока она поправлялась, кончился срок действия виз, и их пришлось переоформлять. Полтора года Александр жил с бабушкой, Олимпиадой Павловной Осташиной, и дедушкой, Павлом Николаевичем Осташиным. Родители и сестра вернулись в Череповец в июне 1974 года.

1973

В детстве Александр любил играть в индейцев [см. фото 5]. Помимо беготни с перьями на голове и стрельбы из луков, эти игры включали с себя написание историй про краснокожих и бледнолицых. Вместе с другими ребятами, Витей Удаловым и Володей Мазуриным, они часами носились, метая копья, но, кроме того, сочинили «Летопись индейцев племени Дакота». Это произведение занимало около одной тетрадки и писалось ребятами по очереди.

1974

Будучи еще в Иране, Башлачёвы познакомились с семьей из Волгограда. Александр с отцом поехали к ним в гости в августе 1974 года. После этого они с мамой и папой отправились в Москву [см. фото 6].

Школу № 9 закрыли, а всех учеников перевели в школу № 20. В новой школе руководителем класса Александра стала учительница немецкого языка Роза Михайловна Молоткова, а позднее — учительница химии Римма Павловна Назарова. Александр учился довольно хорошо, но уже не так блистательно, как в начальной школе. При этом способности к гуманитарным наукам и изучению языков проявлялись всё ярче. Попав в группу немецкого языка, Башлачёв огорчился, так как хотел изучать английский. Но язык давался ему с легкостью, и учительница говорила Нелли Николаевне, что ей нечем занимать Башлачёва на уроках, так как он уже владеет всем материалом. Английский Александр начнет изучать только в университете и, на удивление однокурсникам, будет справляться не хуже тех, кто изучал его в школе. Кроме того, Башлачёв немного владел и польским языком, читал и переводил газеты.

Вместе с одноклассником и близким другом Максимом Пермяковым Александр написал роман «Агент 0013 или супермен в СССР» объемом в четыре общие тетради по 96 листов. Первая была закончена в декабре 1974 года (датируется октябрем-декабрем), вторая — 23 ноября 1974 года, третья — 26 января 1975 года, а четвертая — 16 ноября 1975 года. В тексте ребята удачно сочетали клише шпионских детективов с пародиями на своих школьных приятелей и педагогов. Вся школа зачитывалась этим произведением. Нелли Николаевна: «Тогда было очень сложно с печатными машинками, они все были на учете. Примеры отпечатков каждой машинки хранились в милиции, чтобы листовки не печатали, например. А мне в институте дали машинку, и я принесла им. Есть даже такая фотография, где один печатает, а другой ему диктует [см. фото 7]... Саша прочитал книжку “Джин Грин — неприкасаемый”[76] — это о краповых беретах в Америке. И мне кажется, что “Агент 0013” — это что-то среднее между этим романом и “Агентом 007”». Из-за этого произведения маму вызывали в школу, так как учителя были небезосновательно убеждены, что они в том или ином виде фигурируют в романе, и хотели узнать об этом подробнее.

В то время СССР оказывал помощь различным странам третьего мира. Максим и Александр для смеха ходили по школе с плакатом: «Подайте крошкам Никарагуа!» К счастью, зная незаурядность мальчиков, руководство школы отнеслось к этому как к шутке.

1975

В июле-августе 1975 года Александр с родителями и Максимом Пермяковым отправились в Ригу и Юрмалу на машине, останавливались в кемпинге. На второй машине с ними поехал Андрей Шульц с мамой и папой. Ребята ходили в Домский собор слушать органную музыку. На обратном пути останавливались в Пскове, посетили кремль. Башлачёвы хотели заехать также в Пушкинские Горы, но семья Шульцев была против, и этого не произошло.

7 ноября Александр с Максимом Пермяковым и Андреем Шульцем участвовали в демонстрации в Череповце [см. фото 8].

1976

Осенью 1976 года Александр ездил на экскурсию в Ленинград [см. фото 9]. Это не был выезд класса, однако мероприятие было организовано от школы.

В десятом классе Башлачёв написал политическое стихотворение, в котором имел место диалог Брежнева и Маяковского. Сохранилось только одно предложение: «Вашим, товарищ, сердцем и именем мы назовём луноход!»

1977

В 1977 году в культурной жизни Череповца произошло важное событие: открылось кафе «Фрегат», где стала собираться прогрессивная молодежь города. Рассказывает друг Александра, Сергей Герасимов: «Я, мы, моя компания всегда считали себя элитой. Мы стали ходить отдыхать в это кафе каждый день, как только оно открылось. В один прекрасный вечер мы выходим из «Фрегата», а там, на скамеечке, сидит другая компания, и все дружно хохочут. Кто такие? Меня сразу это заинтересовало. Я подошел. Сидит молодой человек, что-то читает, а все смеются. Оказалось, что он читал свое сочинение. Он его называл «Трактат об онанизме». Я прислушался, мне понравилось и захотелось с этим человеком познакомиться. После того, как он дочитал, я подошел к нему. Это оказался Саша Башлачёв. Мы там поговорили, договорились встретиться. Нам тогда было очень важно проверять свою философию. Говорить об этом было не с кем, Череповец — провинциальный город. Он и сейчас-то провинциальный, можно представить, что было тогда. В лице Башлачёва я нашел то, что мне было нужно. Мы буквально сутками разговаривали. Собирались обычно у меня. Тематика разговоров — о смысле жизни, о любви. Он говорил, что вся наша жизнь состоит из больших и маленьких любовей, что меня тогда очень удивило. Я считал, что любовь одна, такая большая. Саша аргументировал следующим образом: мы всех людей любим по-разному. Маму мы любим одной любовью, сестру — другой, девочку — третьей. Процесс поддержания любви Саша сравнивал с горением костра. Большой костер и большая поленница. Мы можем, конечно, все поленья сразу использовать, а можем подкидывать потихоньку, растянуть это на всю жизнь. Он имел в виду, что не надо человеку сразу открываться, а надо постепенно, постепенно, постепенно. Если мы не будем приоткрывать себя, то будет неинтересно. Если мы сразу откроемся, то быстро перестанем быть интересными. Мы могли также спорить о том, когда возникли символизм и дадаизм. Причем, я уже не помню, кто что говорил, но помню, что спорили до упаду, вместо того чтобы пойти посмотреть в энциклопедии».