Лев Лурье – Роковые женщины Серебряного века. По материалам судебных процессов (страница 30)
Вместе с Марией Яковлевной я составил к жене телеграмму с требованием вернуться и поселиться в имении близ Ревеля. Жена вернулась, и мы переехали в Ревель, но жена говорила, что скоро ей придется вернуться к матери в Баден-Баден.
Орлов-Давыдов обратился за помощью к своему «брату» по масонской ложе «Полярная звезда» присяжному поверенному Мануилу Маргулиесу и знаменитому специалисту по разводам присяжному поверенному Николаю Полынову. Одновременно по совету начальника петербургской сыскной полиции Владимира Филиппова он получает контакты парижского частного детективного агентства «Калхас». Орлова-Давыдова мучила ревность, и в случае неверности жены он готов был развестись, о чем и мечтала Мария Пуаре.
Единственным реальным основанием для развода по тогдашнему праву служило доказанное прелюбодеяние одного из супругов. Ее доказательствами в церковном суде признавались показания двух или трех очевидцев либо документально подтвержденное наличие внебрачных детей. Для того, чтобы попытаться собрать улики неверности графини, адвокат Полынов отправляется к детективам в Париж, а масонский товарищ Бебутов ищет компромат в Баден-Бадене.
На Фонтанке в квартире Пуаре создается подобие штаба, координирующего расследование. Между тем в докладах, поступающих от агентов «Калхаса», ровно ничего бросающего тень на жену не заключалось. Ничего стоящего не нашлось и в Баден-Бадене.
Тогда после совета с адвокатами Орлов-Давыдов взламывает в семейном доме на Английской набережной ящики письменного стола графини и обнаруживает там ее переписку с неким князем О.
По словам адвоката Полынова «с фактической, формальной стороны эти письма не имели значения, но с моральной и нравственной их было вполне достаточно, чтобы граф мог порвать с прежней супругой».
Граф и графиня обмениваются письмами. Орлов-Давыдов без объяснения причин требует развода. Орлова-Давыдова оскорблена; она согласна на развод, но если муж возьмет вину за прелюбодеяние на себя, а сын и дочь останутся с ней. Она еще никак не связывает грубость мужа с Марией Пуаре — о ее поползновениях не догадывается, мысль о возможной близости или даже женитьбе графа на Марии Яковлевне ей и в голову не приходила.
Орлова-Давыдова говорила о муже с насмешливым сожалением, но без всякой злобы. «Муж мой угрожал моими письмами к родственнику, но это все пустяки. Мы с ним были очень дружны и были "на ты" в большом кругу родственников».
Переговоры об условиях развода велись со стороны графа виднейшими специалистами, адвокатами. Причем как минимум двое из них, Василий Маклаков и Мануил Маргу-лиес — масоны. Юристы отговорили Орлова-Денисова от попытки обвинить графиню в супружеской измене на основании ее переписки, на чем настаивала Пуаре.
Весной 1913 году Пуаре и Орлов-Давыдов впервые за шесть лет знакомства вступают в интимные отношения. А так как Мария Яковлевна не скрывала своего желания сблизиться, такой срок свидетельствует: Орлов-Давыдов пылкостью не отличался. У него по-видимому были какие-то сексуальные странности. Позже Мария Пуаре говорила, что стала женой графа не в последнюю очередь потому, что «хотела отвлечь графа от тех вредных и отвратительных привычек, какие у него были». А на будущем суде с ним, о котором речь пойдет ниже, на специальном закрытом заседании об этих «вредных и отвратительных» привычках специально рассказывала присяжным.
Благодаря связям Орлова-Давыдова, мощной поддержке его адвокатов и главноуправляющего Канцелярии императора по принятию прошений барона Александра Будберга дело о разводе двигалось необычайно споро. В Петербургской духовной консистории, которая рассматривала дело, графа и графиню Орловых-Давыдовых развели уже 19 октября 1913 года. А 9 ноября того же года развод утвердил Синод.
Теперь граф становился легальной добычей, женихом.
По словам Николая Полынова, когда шло дело о разводе с первой женой, граф совершенно не думал о вторичной женитьбе и даже говорил по этому поводу: «Слуга покорный, достаточно с меня и одного раза…»
МАРИЯ ПУАРЕ —
ГРАФИНЯ ОРЛОВА-ДАВЫДОВА
Между тем в 1912 году Мария Пуаре становится вдовой. Ее странный муж Свешников умирает, у нее теперь нет препятствий для нового брака.
Через три месяца после развода, 17 января 1914 года, состоялось венчание Орлова-Давыдова и Марии Пуаре. Шаферами были близкие друзья жениха — депутат Государственной думы, будущий премьер Временного правительства Александр Керенский и архитектор Павел Макаров (оба — видные масоны), а также камердинер графа, латыш Карл Лапе.
Во время бракоразводного дела Пуаре (ей в 1913 году было 50 лет) заявила графу, что забеременела. То, что она в «интересном положении», было ясно и немногим свидетелям свадьбы — живот заметно округлился, беременность не скрывалась.
Хотя скоро должны были случиться роды, граф уехал в семейное имение Отрада в Калужской губернии. 29 января 1914 года он получил телеграмму о рождении сына Алексея Орлова-Давыдова («Алексей приехал»). Когда вернулся в Петербург, Мария Яковлевна сказала ему, как бы шутя: «Смотри, какой красивый, какой славный, на рынке достали».
Алексея Алексеевича Орлова-Давыдова крестили в Москве, причем днем рождения указали 6 февраля, а не 29 января. Мария Яковлевна настояла, что эта дата выглядит лучше — к этому времени отец уже вернулся из имения и мог присутствовать при родах.
Орлов Денисов был счастлив. Он отличался чадолюбием и радовался появлению сына.
После крещения ребенка граф с новой женой выехал за границу, ребенка оставили в России с няньками и кормилицей. В Европе их застала Первая мировая война. С трудом удалось вернуться на родину. По возвращении в Петроград граф решил не оставаться в прежнем доме на Английской набережной — не хотел селиться с новой семьей на старом пепелище.
Стали обустраивать квартиру в Царском Селе. Но Мария Яковлевна оставила свою старую квартиру для приездов в Петроград. Впрочем, она вообще мало бывала дома, а больше — в Москве. Семейная жизнь как-то не складывалась, начались трения. Постепенно граф стал тяготиться своей оторванностью от старших детей, родственников, от обычного круга знакомых.
Мария Яковлевна тоже как будто скучала и холодно относилась к ребенку. Тут еще случилась история с «дочерью» Марии Яковлевны — Таней. Девушка уже окончила институт, нашла жениха и готовилась выйти замуж.
Мария Яковлевна хотела, чтобы Алексей Анатольевич в качестве отчима помогал падчерице. Но графу роль отчима не улыбалась, он считал, что у Тани есть отец — князь П. Д. Долгоруков, который и должен заботиться о дочери. «К тому же, — рассказывал граф, — я не имел ни нравственного права, ни желания отдавать ей часть своего состояния».
Между тем с замужеством Марии Яковлевны князь Долгоруков уменьшил выплату на воспитание дочери с 500 до 200 рублей в месяц. Около этого же времени у графа зарождаются подозрения. Он всматривается как в своего сына Лельку, так и в Таню и не находит в них ни малейшего сходства с родителями. Опять усилились спиритические сеансы, видения, явления. Мария Яковлевна чувствует себя неуверенно. Ей постоянно казалось: против нее целенаправленно ведется интрига, ее преследуют.
В день рождения Марии Яковлевны собрались в Царском Селе гости, а она устроила в соседней комнате графу сцену, осыпала его упреками по разным поводам и неожиданно сказала: «Я вижу, ты сомневаешься что Лелька (Алексей) твой сын. Тогда пусть меня освидетельствуют и найдут, что я не могу иметь детей. Но пусть мне дадут за это миллиончик». Граф в полном недоумении, но ответил, что ей за это и 10 копеек не дадут.
Графу посоветовали обратиться к присяжному поверенному Александру Демьянову. Беседа с ним стала поворотным пунктом. Демьянов выслушал историю развода Орлова-Давыдова, женитьбы и рождения ребенка и уверенно заявил: графа надувают. Одновременно личный камердинер графа Карл Лапе, поссорившись с хозяйкой, объясняет графу, как жестоко тот был обманут.
Напрасно ближайшие друзья, среди них один из самых известных политических деятелей предреволюционной России — Василий Маклаков, советуют графу решить свои проблемы с Пуаре без скандала. Маклакову было понятно, что в обстановке острейшей политической борьбы, где Орлов-Давыдов и его друзья, примыкающие к оппозиции масоны, противостоят сторонникам абсолютной монархии, скандальный процесс не в интересах либералов и самого Орлова-Давыдова.
Но граф жаждал крови и обратился в прокуратуру. Завели уголовное дело о мошенничестве — подлоге новорожденного. Алексей Орлов-Давыдов: «Я был в ужасе, чувствовал себя одураченным, чувствовал свою глубокую вину перед первой семьей. Стал припоминать все подробности рождения сына и убедился, что верил всему на слово. Я был в негодовании на М. Я. и на себя за свою бесконечную глупость».
Он обвиняет жену не только в авантюре с младенцем, но и в том, что она обманным путем принудила его к женитьбе, что она мошенница, достойная каторжных работ».
Графа можно понять — до тех пор пока его фиктивный ребенок считается юридически одним из его наследников, он претендует на часть наследства графа. А оно майоратное — в случае его смерти большая часть достается старшему сыну от первого брака — Сергею. Но он слаб здоровьем, случись что — большая часть состояния окажется у самозванного второго сына. Единственный выход — доказать факт подлога. И путь для этого один — обличить Марию Пуаре в преступлении, сознательном обмане графа и церкви, в которой крестили не того младенца. Если Пуаре приговорят к каторжным работам, последует развод и граф больше не должен содержать ни обманщицу, ни подкидыша.