Лев Корчажкин – Миссия невыполнима, или Never the laughing girl (страница 8)
– Замолкни, Борода! – Иван положил руку на плечо Черномора и сжал ладонь. – Смотри, как бы я тебя Руслану не отдал, он хоть и без меча, но мешок с собой всегда носит. Так из мешка и будешь свидетельствовать.
Черномор сморщился и, извернувшись, избавился от тяжелой руки Ивана. Проговорил скороговоркой:
– Понял, понял. Шутка не удалась. Простите старика, думал, у них там все, как в мои молодые годы. А у них вот как все перевернулось! Простите, простите. Ухожу! Ухожу!
И ушел, закинув спутнице, снова шмыгающей носом и готовой пустить слезинку, на плечи свою бороду так, что голова ее выглядывала из бороды, как из пышного мехового манто.
Проходя мимо Василисы с Иваном, девушка на мгновение изменила выражение лица, озорно подмигнула им и улыбнулась, прошептав: «Такая роль».
– Она и не знает, наверное, еще, что Черномор расписку дал, что женится на ней, – вздохнула Василиса.
– Обещать – не значит жениться, – сказал кот Василий. – Мы, коты, все про это знаем. Расписки мало. Нужно еще справок чемодан собрать. Это же какой мезальянс! Древний старик колдун и такая симпатичная юная студентка. Уверен, на ее факультете найдется немало заступников. Если кого-нибудь из них будут звать Русланом, Черномор тут же откажется, сославшись на немощь старческую. Он после того, как я ему про цикличность исторических процессов рассказал, некоторых повторений избегает.
– Кто тут Руслана поминает? – раздался из-за спин бархатный баритон, и к Ивану с Василисой протиснулся рослый богатырь в кольчуге, с палицей, пустым мешком на поясе и с пустыми же ножнами. Рядом стояла белокурая статная девица в синем плаще, из-под которого тоже блестела кольчуга, но более тонкой выделки, чем у богатыря.
Богатырь протянул руку Ивану:
– Руслан.
– Иван.
Следом представилась белокурая девица:
– Людмила.
– Василиса, – ответила Василиса, и добавила:
– Тут Черномор до вас проходил. Мы и про вас вспомнили.
– Ага! – обрадовался Руслан. – Где-то здесь, значит, прячется. Ну если он только что-нибудь антиобщественное совершит, я его за бороду – и в мешок. Специально ношу!
Людмила в это время пристально разглядывала Василису, и, прикоснувшись кончиками пальцев к ее сарафану, спросила:
– Натуральное?
– Натуральное, – ответила Василиса. – У папеньки лен растет, так самопрялки все и ткут, а маменькины подавальщицы в свободное время и шьют, и вышивают.
– А в чем секрет? – продолжала допытываться Людмила.
– Какой секрет? Для чего? – не поняла Василиса.
– Как для чего? Для неожиданности, для вау-эффекта. Не через голову же снимать.
– А я и не собираюсь снимать, – насупилась Василиса. – У нас вообще самоотвод.
– Не понял! – воскликнул Руслан. – Как это, самоотвод! Пренебречь доверием. Отказаться от наград! Я, пожалуй, повременю с Черномором. Давайте поговорим.
– Нам, прошу прощения, некогда. Церемония инструктажа начнется скоро, а за вами, как мне кажется, уже образовалась очередь. Создание очереди в наше время – непростительное антиобщественное деяние, – кот Василий выговорил это не торопясь, вкладывая значение в каждое слово, и указал лапой на людей за Русланом и Людмилой. Они явно ожидали возможности тоже поговорить.
Руслан замолчал и задумался, похлопывая ладонью по мешку на поясе.
– Пойдем, дорогой. У нас с ними места рядом. Я потом уговорю, – и Людмила увела продолжавшего задумчиво молчать Руслана.
– Как я их спрова… – Василий не успел договорить, как на место Руслана и Людмилы заступила новая пара – сухощавый среднего роста молодой мужчина – почти юноша, в белоснежной рубашке под черной короткой курткой и в широкополой, тоже черной шляпе на почти рыжих волосах. Неудивительно, что брюки на нем тоже были черные и с атласными лампасами. Такая же атласная лента украшала и шляпу, и спереди на ней был приколот значок в виде серебряного штурвала. Вокруг его загорелой шеи был повязан широкий белый платок, выполняющий роль галстука, а серые глаза на, разумеется, тоже загорелом лице, сверкали задором и отвагой.
Рядом стояла стройная совсем юная девушка с длинными волнистыми волосами почти медного цвета. Чуть раскосые черные глаза сияли счастьем, причиной которого, как позже заметил кот Василий, может быть только полное удовлетворение жизнью, увлекательными путешествиями и непрекращающейся удачей в делах и любви.
– Платье должно быть. Должно быть белое платье, гармония должна быть с рубашкой, – бубнил кот Василий.
Но на девушке не было белого платья. На ней было что-то наверчено и накручено, наподобие сари как на индианке Шакунтале, и это что-то было алого цвета. Через плечо на девушке на золотой цепочке висела небольшая подзорная труба, украшенная бриллиантами.
Пара представилась:
– Капитан Грей. Ассоль.
– А я догадалась! – обрадовалась Василиса, – А мы просто Иван и Василиса. Ваня диспетчер на космодроме, а я учусь.
– Василий. Ученый историк, – Василий встал на задние лапы и облокотился о колено Ивана. – Вы, позвольте спросить, издалека? Из южных краев, судя по загару.
– А кто это у нас говорит! – умиленно воскликнула Ассоль и тут же посмотрела на кота Василия в свою подзорную трубу. – Какой миленький котик!
– Из южных, подтвердил капитан Грей. Мы оттуда и не вылезаем. Оставили лайнер на помощника, а сами сюда. «Сами знаете Кому» не откажешь, хотя бархатный сезон в разгаре. От туристов отбоя нет, чуть не гроздьями на бортах висят. Но Вий лично обратился, сами понимаете, такими знакомствами не пренебрегают. Особенно, на глубине.
– А как ваш корабль называется? – спросил Иван
– Титаник, – ответил Грей.
– Он же утонул! – ахнула Василиса. – Как же туристы не боятся?
– Утонул, – подтвердил Грей.
– Утонул, – подтвердила Ассоль.
– И регулярно тонет, – саркастически добавил кот Василий и дернул Ивана за штанину. – Рекламу читать надо.
– Именно так, – Ассоль сияла счастьем. – Как доходим до точки 41°46՛՛ северной широты и 50°14՛ западной долготы, так сталкиваемся с айсбергом и тонем. И постоянно об этом пишем рекламу: наш тур – это единственный надежный способ проверить себя на прочность в трудной жизненной ситуации. Мужчинам – уступаешь ли место дамам, подаешь ли им руку при сходе с борта, умеешь ли плавать в бурном море, готов ли пожертвовать самым дорогим – собой. А женщинам – способна ли сохранять самообладание и не впадать в истерику, когда холодные соленые воды смыкаются над туфельками, за которые ой сколько заплачено, умеешь ли принять последнюю жертву от близкого мужчины и не размазать при этом тушь на ресницах, способна ли удерживать равновесие и махать платком в качающейся лодке, что тоже не просто… В общем, у всех есть, что проверить. Можете прямо сейчас забронировать каюту класса «командор» – две спальни, холл с панорамным остеклением, ну или хотя бы первого. Вий просил вам персональную скидку предоставить, не пожалеете.
– Теперь понимаете, почему я и сказал, что такими знакомствами и просьбами «Сами знаете Кого» не пренебрегают, – напомнил Грей. – Рекомендую прислушаться.
– Мы все же пренебрежем. Нам проверять нечего, – ответил Иван.
– И вообще, у нас самоотвод! – гордо подтвердила Василиса. – А Ваня за меня Змея Горыныча победил, и каждое утро кофе варит, а платочком махать я и так умею. Только я лучше веслами грести буду… в трудной жизненной ситуации. Меня грести тоже Ваня научил.
– Поэтому детей учите
Самих держать свое весло!
Пусть сами ставят запятые
И точку, если допекло! – пафосно продекламировал кот Василий
– Фи! – сказала Ассоль и посмотрела на Василису в подзорную трубу через объектив, – мелко вижу. Пойдем, капитан Грей! Это не наши люди!
– Советую все же курс-то проверить. Всякое может случиться, – насмешливо проговорил Грей, тремя короткими наклонами головы попрощался с Иваном, Василисой и Василием, и пара ушла.
И тут же, как в игре в ручеек, к еще не переставшим изумляться калейдоскопу знакомств хуторянам походкой профессиональных моделей подошли новые свидетели, удивляющие, прежде всего, своей молодостью. Не соответствовала походка их молодости, чувствовался подвох. Они держались за руки, синхронно поднимали и опускали плечи, покачивали бедрами и расточали вокруг сдержанные отточенные улыбки. Их худые тела были оплетены чем-то вроде ремней из шкур переливающихся, как перламутровые ракушки, венерианских ящеров. Оставленные головы выполняли функцию пряжек. При ходьбе и, особенно, при покачивании бедрами, ремни раздвигались, открывая довольно широкие участки бледной, едва-едва тронутой золотистым загаром, кожи.
Внезапно за ширмой стало тесно – сюда набились режиссеры, звукорежиссеры, их помощники, осветители, гримеры, помощники без особых обязанностей, оформители, даже несколько гвардейцев из охраны «сами знаете кого», а за всеми ними колыхнулись даже перья командированного гвардейца из-за Моря-Окияна, над которыми вился дымок. Свет софитов направили на новую пару, отчего Василисе и Ивану стало нестерпимо жарко, а кот Василий расплылся черно-белой кляксой у них под ногами и дышал тяжело.
– Ах, – выдохнула толпа, и над ней взвились непрерывно сверкающие лупофоты, когда пара остановилась и две тонкие руки протянулись к Ивану и Василисе.
– Ромео, – представился юноша ломающимся голосом.
– Джульетта, – еле слышно прошептала девушка, чуть поправив черные волосы, свободными волнами ниспадающие на плечи и на спину, прежде, чем протянуть руку.