Лев Корчажкин – Миссия невыполнима, или Never the laughing girl (страница 6)
Вий подошел, поздоровался с Батей за руку. В сторону Марьи Моревны чинно наклонил голову, Ивану с Василисой коротко кивнул.
– Я так понимаю, – сказала Марья Моревна, что в свидетелях все влюбленные парочки. Красиво задумано, по романному.
– Да, постарались, – сухо ответил Вий. – Романтично, а для свидетелей еще и практично. На балкончике с тыльной стороны горы специальные кабинки пристроены, чтобы свидетели могли в перерывах уединиться. Там и музыка, и напитки, и закусить есть чем. Главное, конечно, награды за добросовестность, усердие, самоотдачу – тоже уже там, в коробочках.
Вий повернулся к Василисе, читающей программу, и добавил:
– Можешь не листать. Про награды в программках не пишут.
Василиса прочитала еще страничку и вдруг, выронив брошюрку из рук, покраснела и спрятала лицо на груди Ивана:
– Я не смогу. Я стесняюсь. Неужели даже простынку не дадут.
– Чего там? – спросил Иван.
– Ой, Ванечка, на семнадцатой странице такое написано! Я не смогу. Ты меня потом разлюбишь!
Марья Моревна выхватила программку из рук Ивана, пролистала и молча показала семнадцатую страницу Бате.
– Плохо, – после паузы проговорил помрачневший Батя, и в голосе его послышался звук, напоминающий гул приближающейся горной лавины. – Так не пойдет.
– Ничего не поделать, – развел руками Вий. – Дресс-код обязателен. Наблюдатели, пардон, оговорился, по-нынешнему – свидетели, должны строго соблюдать установленный порядок, придерживаться формы одежды, не позволяющей скрывать что-либо, способное повлиять на ход состязания, но при этом мотивирующей претендентов прилагать максимум усилий. Да и традиции, кстати, соблюдать требуется. Гора ведь хрустальная, скользкая, другими словами – Лысая Гора. А за одежку не беспокойтесь. Кабинки специально оборудованы шкафами для хранения. Кроме того, возле них стоит охрана. Ничего не пропадет. И в конце концов, – очки Вия стали краснеть, про награды правительственные помните. Некоторые ради них только и женятся! Этот, например, – Вий указал на подошедшего Черномора, за которым шла, обвитая бородой, как серебристой змеей, заплаканная девушка в скромном платье, – расписку написал, что после праздника женится.
– Срам какой! А свиньи-то зачем? Или, вот еще про козлов написано, – прошептала, от волнения потеряв голос, Марья Моревна.
– Свиньи – тоже традиция, как и козлы, – ответил Вий. – Ну, так что? Идете в свидетели?
– Нет! – ответил Иван.
– Нет! – ответил Батя.
– Ни за что! – ответила Василиса.
– Не пущу! – ответила Марья Моревна, к которой вернулся голос, от чего многие гости повернули головы в ее сторону.
Вий помолчал, затем повернулся к Петьке:
– Ты чего, шляпа? Почему сразу не согласовал? Почему кандидаты в свидетели основных положений не знают? Плохо работаешь!
Петька покраснел, потом побледнел, попытался что-то сказать, но закрыл рот и понуро опустил голову.
– Доброе утро, – послышался мягкий голос снизу.
Вий посмотрел под ноги и снова повернулся к Петьке:
– Мог бы кота записать. Взял бы русалку, и записал обоих? Она вообще всю жизнь голая, только легкую пелеринку в жару набрасывает. Сегодня, кстати, и не жарко. Коту – так вообще снимать нечего, а бриться никто не заставляет.
Петька тут же наклонился к Василию:
– Пойдешь с русалкой в свидетели? Мы ее быстро уговорим.
– Да не живу я с ней! – зашипел Василий, обнажив розовую пасть. – Устал повторять – не живу. Она мне никто, просто собеседница. Между нами три толстенных ветки. Сколько можно повторять!
– Ягу возьмите, – посоветовал Черномор, выступая из-за спины Вия. – Она тут любому приворотного зелья в шампанское капнет, романтики будет – хлебай, не расхлебаешь. Она, кстати, где-то недалеко.
– Приворотное зелье к проносу на праздник запрещено, – сурово предупредил Вий. Я сейчас к ней воронов пошлю, пусть досмотрят. Если найдут – выведем и пинком обратно в лес, в избушку. Ступу конфискуем, пусть пешком походит. А зелье – мне! Впрочем, – Вий вдруг успокоился и осклабился, – у нее другая миссия. Тут некоторые гостьи специально приехали, чтобы к ней на прием попасть. Она, известное дело – порчу снимать умеет. Причем даже на поздних сроках. Пинать, пожалуй, не будем, а насчет зелья я услышал. Разберемся.
На цирковой трапеции под куполом шатра затрепыхал крыльями и закукарекал петух.
Вий посмотрел на часы, потом на Петьку.
Петька спохватился и обратился к Ивану с Василисой:
– Пока окончательное решение об отстранении не принято, прошу свидетелей пройти на инструктаж.
– У нас самоотвод, – сказал Иван. – Какое еще решение нужно?
Вий напутственно похлопал его по спине:
– Узаконить нужно ваш самоотвод. Петька проводит.
– Я с вами, – Василий забежал вперед, обернулся. – Меньше болтайте, ничего не подписывайте.
Петька проводил троицу до другого шатра, предупредительно откинул полог, сам заходить не стал, а, виноватым голосом сославшись на многочисленные важные дела по организации праздника, удалился быстрым шагом – почти бегом.
В шатре было светло, душно и жарко от слепящих со всех сторон софитов. Сразу за пологом стояла конторка, за которой молодая индианка в сари вела учет вошедших. В одной руке она держала веер, которым обмахивалась, а во второй стилос, занесенный над планшетом. Она мило улыбнулась и поправила рукой со стилосом табличку на конторке. Рядом с табличкой стояли миниатюрные копии Эйнштейна и Евклида.
– Шакунтала Деви-XXI, – прочитал Иван.
– Ах, я знаю! – обрадовалась Василиса. – Нам рассказывали! Вы – потомок великой Шакунталы Деви Первой22, открывшей секрет моментального счета в уме. Как жаль, что ваша семья хранит этот секрет в секрете. Так было бы полезно, если бы штурманы звездолетов умели это делать. А то компьютеры рассчитывают, а какая-нибудь черная дыра раз – и наводит электромагнитные помехи. Компьютеры могут ошибиться, а человек – никогда.
– А этих все знают, – сказал Иван. – У нас по лестнице к диспетчерской все стены увешаны такими портретами.
– Кого знают? – спросил снизу кот Василий, – мне отсюда не видно.
Иван поднял кота за шкирку, подержал перед конторкой, пока Василий рассматривал и обнюхивал фигурки.
– Отпускай! Все понятно, – Василий, отпущенный Иваном, приземлился на все четыре лапы, встряхнулся и добавил, – совсем не оригинальное соседство. Точность и относительность. Все как всегда!
– Я не задержу вас, только отмечу, что вы пришли, – мило улыбнулась Шакунтала Деви Двадцать первая. – Пожалуйста, назовитесь. Я, к сожалению, не всех знаю в лицо.
– У нас самоотвод, – угрюмо ответил Иван. – Нас записывать не надо.
– Записывать надо всех, – снова мило улыбнулась Шакунтала. Она опустила глаза вниз на невидимый список. – Хотя я догадалась. Все остальные пары уже здесь, значит, вы Иван и Василиса! Правильно! Всего пар семь. Но ваши клеточки первые – номер один, и номер два. Они еще не заняты. Итого семь плюс семь – четырнадцать свидетелей. Я в уме сосчитала!
Маленький Евклид на конторке удовлетворенно качнул головой, а Эйнштейн заложил руки за спину, гордо вскинул голову и отвернулся.
– Ну, я потом еще пересчитаю, – сказала Шакунтала, мельком взглянув на седой затылок Эйнштейна, и виновато заговорила о другом:
– У нас тут жарко, извините. Ведущей программы по желанию самой, ну, вы понимаете, о ком я говорю, приглашена сама Жар Птица. Она недавно прибыла прямо с выступления, из Парижа, еще не остыла. У нас будет выступать под псевдонимом «Милена Рыжая». А ведь еще группа разогрева с ней. Один Фил Великолепный на три градуса температуру поднял. Кондиционеры не справляются. Пирог с вишней уже потек.
– There are three kinds of lies: lies, damned lies, and statistics23, – процитировал Василий и дернул Ивана за штанину.
– Да понял я, – с досадой ответил Иван, – штаны не порви.
– Я не о том, – Василий хитро улыбался. – Подними-ка меня снова. Хочу кое-что барышне сказать. Только не бросай потом. Я, хоть и кот, но все же ученый. Не солидно, когда за шкирку, и потом вот так – небрежно. И звук при таком приземлении неприличный – шмяк! Я же не шм
Иван наклонился, взял Василия подмышки и поднял над конторкой.
– Я по поводу вишни, которая потекла, – обратился Василий к Шакунтале. – Вы этот пирог чем-нибудь накройте, и в тень уберите. К концу праздника будет пирог не просто с вишней, а с пьяной вишней. Черномору предложите, он с руками оторвет.
– Только тут старик один может появиться – Прохором зовут, – вмешался Иван. – Ему не говорите. Он конкурентов не любит. И тебя, Василий, за то, что бесплатные рецепты раздаешь, чего-нибудь обязательно лишит.
– Хорошо, – ответила Шакунтала, – я записала: Василисе, Ивану и говорящему котику на десерт пирог с пьяной вишней.
Рука со стилосом на секунду замерла в воздухе:
– Пьяная – это как-то связано с пианино? Ну, знаете – форте, потом пьяно?
– Не важно, – ответил Василий. – Вы только Черномора не обделите. Ваня, опускай.
– Тогда я уточню: Василисе, Ивану, говорящему котику и Черномору на десерт пирог с вишней и пианино. Хотя… Подождите минутку…
Шакунтала прищурилась, подняв глаза на купол шатра, бормоча: «Подъемная сила дежурных ковров-самолетов… так… применяем формулу Жуковского… учитываем тягу кисточек по периметру в вертикальном положении… вычитаем среднюю массу гвардейца…», потом тряхнула головой, отчего сари соскользнуло и со второго плеча.