Лев Колесников – Тайна Темир-Тепе (страница 1)
Лев Колесников
Тайна Темир-Тепе. Повесть из жизни авиаторов
Серия «Шпионы. Дело №…»
Текст печатается по изданию:
© Колесников Л.П., наследники, 2025
© Хлебников М.В., составление, предисловие, 2025
© ООО «Издательство «Вече», оформление, 2025
«Автор пошел набираться свежих впечатлений…»
Среди авторов советских шпионских романов много писателей, пришедших в литературу непростыми, извилистыми путями. Сама история страны не предполагала мягкого вхождения в профессию, ультимативно предлагая претендентам ряд непростых, суровых испытаний: Гражданская война, грозные 1930-е годы, фронтовое лихолетье. Но есть среди наших авторов люди, литературная судьба которых определялась практически с рождения. К таким немногим исключениям относится, прежде всего, Лев Колесников.
Будущий писатель родился 18 февраля 1923 года на Дальнем Востоке. Его отец, Петр Николаевич Матвеев, был сыном первого историка Владивостока. Вообще семью Матвеевых можно отнести к «литературообразующим» для отечественной культуры. Назову лишь несколько имен – близких родственников Льва. Это поэт Венедикт Март (Матвеев) – родной дядя Льва и его сын – известный поэт и переводчик Иван Елагин. Безусловно, многие наши читатели знают Новеллу Матвееву – популярную до сих пор поэтессу и барда. Она также принадлежит к семейству дальневосточных Матвеевых. Хотя мать Льва – Александра (Ася) Филипповна Колесникова – достаточно рано рассталась с отцом (брак их официально не был зарегистрирован), Лев хорошо знал о своих «матвеевских корнях». В тридцатые годы Александра, ее новый муж и сын переехали в Среднюю Азию. Там Лев оканчивает среднюю школу, активно занимается спортом, деятельно готовясь к тому, что он считал своей главной целью, – вернуться к морю и стать военным моряком. Подаются документы в Севастопольское военно-морское училище. Но 22 июня 1941 года все планы были перечеркнуты. Ровно через месяц после начала войны Льву пришла повестка. Ему предстояло учиться. Но не на моряка. Из книги Колесникова «Линия поведения» (1966):
«Я не крикнул: “Разрази меня гром, и клянусь форштевнем субмарины: такому не бывать!” Война обязывает комсомольца быть там, где он нужнее. Я лишь отшатнулся от стола и… увидел море. Море во время отлива. Прощально бормочущие волны отступали к горизонту. Лазурно сверкнула ставшая далекой полоска моей мечты, и обнажилась передо мной ташкентская суша, по которой я побрел к медикам. Они внесли в мое личное дело новую запись: “Годен к летной работе в ВВС”».
Годы войны Колесников проводит в Чугуевской военной авиационной школе. Среди его наставников – будущий ас, трижды Герой Советского Союза Иван Кожедуб. После войны активная натура Колесникова требовала какого-то дополнительного действия. Его летный полк волею случаю перебрасывают на Дальний Восток. Он начинает писать. Не размениваясь на пустяки, он садится сразу за роман. Фантастический. Нужно сказать, что решение определилось не только «матвеевской линией». Мать Льва жила вместе с ним. От нее сын узнал, что в молодости она стала первой любовью для соседского мальчика. Спустя много лет выросший, но ничего не забывший влюбленный юноша напишет Асе Колесниковой письмо:
«Если бы вы знали, с какой грустью смотрю я теперь из тридцатилетнего далека на маленького умненького мальчика с большими ушами, как мне его бесконечно жаль… Когда я в 1930-х годах… мысленно перебирал вновь и вновь всю свою жизнь, я тогда впервые понял, что эта четырехлетняя любовь к вам – с отроческих лет до юношеского возмужания – не могла быть случайной. Она означала, что было в вашем внешнем и внутреннем облике что-то, необыкновенно покорявшее меня и, очевидно, очень мне необходимое».
Умненький мальчик с большими ушами вырос и превратился в Александра Фадеева – живого классика советской литературы. Реальный Фадеев отличался от несокрушимых героев своих книг. Несмотря на невероятно высокий статус и признание со стороны современников, автор «Разгрома» и «Молодой гвардии» всю жизнь испытывал сомнение в собственном литературном таланте, писал медленно и мучительно, постоянно переделывая и исправляя вроде бы уже отредактированные тексты. Именно ему по рекомендации матери отправляет свой первый роман Лев. Сегодня читатель посчитает подобный «канал связи» с литературным миром гарантией того, что книгу «протолкнут» и она увидит свет. Но тогда были иные времена, другое отношение к слову. Фадеев жестко раскритиковал литературный дебют Льва Колесникова. Начинающему автору предъявили длинный перечень ошибок: от того, что персонажи «слишком длинно разговаривают» и «одинаковое количество места уделяется и большому событию, и маленькому», до упрека в стремлении к чистой развлекательности. Необходимо учиться писать и переписывать: «Только в результате такой работы образуется у писателя свой, индивидуальный стиль, фраза обретает мускулатуру. У Вас же индивидуального стиля пока нет, фраза разжижена».
Но, как опытный наставник, Фадеев понимает, что нельзя пережимать с критикой, которая может отбить всякое желание продолжить писательскую работу:
«Мечту о литературной работе своей Вы, конечно, не бросайте, данные у Вас к этому есть, и Вы еще молоды… Я всегда смогу обеспечить Вам квалифицированную оценку Вашей работы».
В письме Фадеева к Асе звучат несколько иные нотки, свидетельствующие о некоторых сомнениях в отношении «литературного крестника»:
«Его [Льва] литературные способности несомненны, но у него – при несомненном природном уме и душевной эмоциональности – есть общий недостаток культуры и кругозора… что объясняется не столько недостатком начитанности, сколько длительным пребыванием в глухих углах и однообразием среды, в которой приходится вращаться, как бы она сама по себе ни была своеобразна и симпатична».
Совсем скоро Колесников получает возможность выбраться из «глухих мест». Начинается война в Корее. Ее неофициальными участниками стали советские летчики, вступившие в схватку за небо с американскими пилотами. Перед отправкой на фронт Лев сделал запись в тетради: «Автор пошел набираться свежих впечатлений». Нужно сказать, что впечатлений оказалось достаточно не только для самого Льва. Вот как вспоминает о нескольких боевых эпизодах с участием Колесникова однополчанин будущего писателя Сергей Тюрин:
«“Сейбр” вынырнул из облаков – у них уже тогда были локаторы, а у нас еще не было, – зашел в “хвост” Леве и подбил его. МиГ вспыхнул, и Лева катапультировался. Но знаете, что он успел передать на землю? “Временно прекращаю связь”. Передал, залитый кровью, раненый, падающий в горы, в ущелье. Будто так себе, маленькая неполадочка, потому он временно прекращает. А однажды, мы ведь ходили в бой по очереди, наша эскадрилья проводила тактико-теоретические занятия. Лето, жара, в помещении душно, и мы собрались на лужайке, на краю аэродрома. Вдруг в небе появляются Гриша Берелидзе, ведущий, и Лева, ведомый. А на них насели двенадцать “сейберюг”. Нашим заходить на посадку нельзя: наверняка собьют, и они начали крутить у нас над головами, увертываться. Боеприпасов у них нет, горючка на исходе – после боя возвращались. Американцы же очень охотились за нашими при посадке. Дежурили в небе, в сторонке, выслеживали. И вот Лева мелькнул над нами, опять взмыл, но пока шел вниз, успел рассмотреть нас, понял, ради чего собрались. Занятия-то у нас одинаковые. И вот (мы сами не слышали, нам потом рассказывал руководитель полетов) Лева передает по связи: “Ухожу от огня, значит, так”, и опять – мертвую петлю, хотя и высота небольшая. А колесо необходимо, на дуге трудно упредить, пуля же идет по прямой, и “сейбры” ему “в хвост” норовят зайти, бьют из пушек, из пулеметов, так что около нас зеленая лужайка от разрывов черной землей закудрявилась. Мы – врассыпную, но тут взлетело несколько наших на выручку… Потом у нас долго вспоминали, как Лева к теории добавил нам практику: “Ухожу от огня, значит, так…” Мы его звали Василием Теркиным».
Укрощал «сейбров (F–86)» капитан Колесников за штурвалом знаменитого МиГ–15. За ним числится один подтвержденный сбитый американский самолет и еще один фактически уничтоженный, но не зафиксированный документально. За участие в Корейской войне Колесникова награждают орденом Красной Звезды. В перерывах между боевыми вылетами Колесников продолжает писать. После возвращения летчик поступает учиться на факультет русского языка и литературы местного педагогического института. Скорее всего, мать сумела передать Льву слова Фадеева о недостатке культуры и кругозора. Учтя все замечания и поняв, как «не надо», что в литературе не менее важно, молодой автор сел писать свою первую настоящую книгу. В рабочей тетради появляется запись: «Автор дома, впечатлений набрался, работа продолжается».
Для написания своей первой книги Колесников использует воспоминания о годах учебы в авиационной школе. Рукопись получила название «Тайна Темир-Тепе». Ее первая часть увидела свет в альманахе «Советское Приморье» в 1955 году. Полный вариант романа вышел через два года в издательстве «Молодая гвардия» в серии «Библиотека научной фантастики и приключений». Книга имела подзаголовок «Повесть из жизни авиаторов». Фадеев не успел дать ей оценку, 13 мая 1956 года он трагически уходит из жизни. Без сомнения, он нашел бы, за что сделать своему крестнику строгий выговор, а за что сдержанно похвалить.