Лев Кейвилл – Небесный щит (страница 2)

С ощущением легкого разочарования Виктор шагнул внутрь станции. Маленькая тайна растворилась в рутине, как и множество других за долгие годы службы. Он снова был всего лишь оператором 5-47, винтиком в огромном механизме, поддерживающем существование последних осколков человечества на орбите умирающей планеты.

И все же, уже направляясь в санитарный отсек для снятия скафандра, Виктор не мог отделаться от ощущения, что мимолетный сигнал с Земли значил больше, чем случайный сбой датчика. Это чувство, похожее на инженерную интуицию, преследовало его, как назойливая ошибка в отлаженном коде.

Дезинфекционная камера встретила Виктора резким запахом озона и химикатов. Операторы внешнего контура проходили стандартную процедуру обеззараживания после каждого выхода. Никакого личного выбора – таков протокол.

Виктор встал на отмеченную платформу и поднял руки, давая системе доступ ко всем частям скафандра. Волна ультрафиолета прошлась по поверхности, нейтрализуя гипотетические инопланетные микроорганизмы. Виктор усмехнулся этой мысли. За все семьдесят лет после Инцидента ни одна экспедиция не обнаружила даже следов жизни в космосе, но процедуры, созданные в период паранойи после катастрофы, никто не отменял.

Индикатор над дверью сменил цвет с красного на зеленый, и система голосом, который Виктор мысленно называл "заботливой надзирательницей", объявила:

"Дезинфекция завершена. Разрешено снятие скафандра."

Пальцы автоматически нашли нужные застежки. Сначала шлем – поворот, щелчок, шипение выравнивания давления. Затем перчатки, верхняя секция, нижняя секция. Движения настолько отработанные, что их можно было выполнять с закрытыми глазами. Через три минуты Виктор уже складывал компоненты скафандра в специальную нишу для технического обслуживания.

Выйдя из санитарного отсека, он ощутил знакомый дискомфорт перехода. После бескрайнего космоса коридоры "Рубежа" всегда казались теснее, чем были на самом деле. Стандартное сечение коридора – два на два метра, светло-серые стены с навигационными указателями, периодические выступы систем жизнеобеспечения, утопленные в стены контрольные панели. Все рационально, все функционально, ничего лишнего.

– Орлов! Живой вернулся?

Техник Лозин появился из бокового коридора, толкая перед собой платформу с запакованными контейнерами. Круглое лицо с постоянным выражением легкого беспокойства, которое никогда не исчезало даже при улыбке.

– Если ты видишь призрака, это твои проблемы, – отозвался Виктор.

– А я слышал, Муромов из третьего сектора три дня назад чуть трос не оборвал. Представляешь, стабилизатор заклинило, и его понесло прямо к гравитационному генератору. Еще бы метр – и…

– И что, система безопасности отключилась? – перебил Виктор, зная по опыту, что Лозин может говорить о происшествиях без остановки.

– Нет, конечно. Автоматика сработала. Но все равно испугаться успел, – Лозин понизил голос. – Слушай, говорят, завтра "Страж" прибывает. Военные, проверка. Ты не знаешь, в чем дело?

Виктор покачал головой.

– Первый раз слышу.

– Странно, обычно они предупреждают за неделю, а тут экстренно. Ладно, потом расскажешь, если что узнаешь.

Лозин толкнул платформу дальше, напевая под нос популярный мотив. Виктор посмотрел ему вслед. Информация о прибытии военного корабля заслуживала внимания, но сейчас его больше интересовал странный сигнал, зафиксированный во время работы.

Три уровня вниз, поворот направо, секция С, жилой блок 47. Виктор приложил запястье к сканеру, и дверь отъехала в сторону, открывая его персональное пространство – пятнадцать квадратных метров, расчерченных на функциональные зоны.

Жилая ячейка выглядела точно как на схемах в руководстве станции. Слева от входа – санитарный модуль с душевой кабиной размером чуть больше Виктора в полный рост. У дальней стены – кровать-трансформер, сейчас сложенная до состояния узкой полки. Справа – рабочий стол с встроенным терминалом и кухонный блок, объединенные в одну конструкцию. Все пространство заполнено складными контейнерами, выдвижными панелями и многофункциональной мебелью.

Виктор активировал голосовое управление:

– Жилой режим, уровень освещения 70 процентов.

Общее освещение приглушилось, а над рабочей зоной и кроватью появились направленные лучи. Стандартная конфигурация, которую использовали девять из десяти жителей станции. Ничего индивидуального – кроме одной детали, скрытой от сканеров системы наблюдения.

Виктор подошел к стене у кровати и нажал на определенную точку. Секция панели бесшумно выдвинулась, открывая неглубокую нишу. Внутри лежал старый бумажный альбом – настоящая редкость во времена цифровых хранилищ.

Он раскрыл альбом на случайной странице. Горы, покрытые лесом. Озеро с кристально чистой водой, отражающей облака. Водопад, низвергающийся каскадом с высокого утеса. Странные, невероятные картины мира, существовавшего до Инцидента. Мира, в существование которого многие уже перестали верить.

Коллекционирование изображений Земли не входило в категорию серьезных нарушений, но определенно не поощрялось системой. "Нездоровая фиксация на прошлом", как это официально называлось, снижала эффективность работника и отвлекала от "построения нового будущего в космосе".

Виктор провел пальцем по фотографии озера. Двенадцать лет назад он прикрепил к своей рабочей станции маленькую голограмму с видом земного пейзажа. На следующий день его вызвали к психологу станции и провели шестичасовую "корректирующую беседу". С тех пор он держал свою коллекцию в тайне.

Вернув альбом в тайник, Виктор коснулся запястья, активируя ПИУ. Голографический интерфейс развернулся перед ним, показывая время, график работы, уровень персональных кредитов и текущий социальный рейтинг.

Кредитов хватало на стандартный ужин с дополнительной порцией белка – небольшая привилегия для операторов внешнего контура. Виктор выбрал в меню "Синтезированное мясо с овощной пастой" и подтвердил заказ. Где-то в глубине станции автоматизированная система начала собирать его ужин для доставки через центральную трубу распределения пищи.

Ожидая доставки, Виктор просмотрел последние новости. Система уведомлений мигнула красным: "Напоминание: ваш показатель эффективного использования свободного времени снизился на 3% за последний отчетный период. Рекомендуется увеличить участие в общественных мероприятиях и образовательных программах".

Виктор закрыл уведомление движением пальца. За двенадцать лет службы его социальный рейтинг опускался до "удовлетворительного" дважды, но никогда не падал до "проблемного". Он знал границы системы и умел балансировать между подчинением и сохранением внутренней свободы.

Раздался мелодичный сигнал, и в стене открылся небольшой люк доставки. Виктор извлек запечатанный контейнер с ужином. Содержимое выглядело аппетитно, но он знал, что настоящий вкус пищи давно забыт. Синтезированные продукты обеспечивали необходимыми питательными веществами, но неизменно имели легкий металлический привкус – особенность технологии.

Развернув многофункциональный стол в обеденную конфигурацию, Виктор приступил к еде. Его мысли вернулись к странному сигналу, зафиксированному сенсором. Гипотез было несколько: солнечная активность, сбой в системе регистрации, наводка от другого оборудования станции. Но что, если сигнал действительно шел с поверхности Земли?

Официально вся инфраструктура связи на планете была уничтожена в результате Инцидента. Но что, если часть систем уцелела? Что, если состояние Земли не соответствует официальным отчетам?

Виктор отогнал эти мысли. Подобные идеи уже стоили карьеры и свободы многим "неблагонадежным элементам". Последний случай был всего три месяца назад, когда старший навигатор Круглов начал открыто сомневаться в официальных данных о радиационном фоне Земли. Его перевели на станцию "Орион" Кольца "Страж" – фактически понизили до наблюдателя второго ранга.

И все же… Тот мимолетный сигнал не давал покоя. Если только найти способ проверить данные независимо от системы…

Виктор отодвинул пустой контейнер и вернул стол в рабочее положение. Завтра утром ему предстояло дежурство в центре мониторинга – идеальное место для более тщательного анализа работы орбитальных сенсоров. Возможно, это просто профессиональное любопытство, но Виктор чувствовал, что стоит на пороге чего-то важного. Чего-то, что может изменить не только его жизнь, но и будущее всего человечества.

А пока он вернул кровать в развернутое положение и лег, глядя на изображение звездного неба, проецируемое на потолок. Еще одна привилегия операторов внешнего контура – возможность засыпать под видом космоса, которым они управляют.

Центр мониторинга станции "Рубеж" располагался в северном сегменте тора, максимально приближенном к Земле. Три концентрических круга рабочих станций, разделенных по уровням доступа и специализации. Внешний круг занимали операторы стандартных систем – жизнеобеспечение, энергоснабжение, коммуникации. Средний круг – аналитики и специалисты по отдельным направлениям мониторинга. Внутренний – операторы Внешнего Контура Контроля, элита станции "Рубеж", глаза и уши человечества, направленные на умирающую планету.

Виктор занял свое место в секторе С внутреннего круга. Его рабочая станция представляла собой полукруг из сенсорных панелей, окружающих эргономичное кресло. Над головой – полусфера из голографических проекторов, позволяющая оператору видеть объемные модели контролируемой зоны.