Лев Гумилевский – История локомотива (страница 13)
Но так как топят коксом, то при езде не чувствуешь того отвратительного дыма, который так досаждает на пароходе. Наше милое пыхтящее животное — у меня все время было желание ласково потрепать его по спине — впрягли в экипаж и после того, как мистер Стефенсон посадил меня на лавку рядом с собой, мы тронулись со скоростью приблизительно 16 километров в час.
«Огненный конь мало годится для подъема в горы и спуска в долины и поэтому дорога проложена почти горизонтально: кажется, что она то проваливается под землю, то поднимается над ней. Почти в самом начале она прорезает гору, образующую по обеим ее сторонам отвесные стены в 18 метров вышиной.
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
«Ты не можешь себе представить, как это странно — катиться по дороге, не имея перед собой никакой другой видимой движущей силы, кроме этой волшебной машины с ее белым, далеко развевающимся дыханием, с меняющимся ритмом ее шагов, среди этих стен, уже поросших мхом, травой и папоротником. И когда я вспомнила о том, что эти огромные каменные массивы прорезаны, чтобы проложить под землей нашу дорогу, мне казалось, что различным чудесам фей и волшебниц не сравняться с действительностью. От вершины к вершине этих утесов были переброшены мосты. Стоявшие там и глядевшие на нас люди казались пигмеями на фоне голубого неба.
«Мы должны были проехать путь в 24 километра. Этого было достаточно, чтобы показать скорость нашей машины и привезти нас к самому поразительному участку на всей дороге. Мы проехали сквозь строй скал и очутились на насыпи, вышиною от 3 до 5 метров, перекинутой через бесконечное болото. И тут, по этой трясине, где, не увязнув, не может ступить человеческая нога, проложен был путь, по которому мы мчались. Эта трясина являлась для членов парламента той неодолимой преградой, которую Стефенсон преодолел. Он рассказывал мне, что на топь положен был фундамент из фашин. Сверху была насыпана земля и глина. Мы шли по этому болоту со скоростью сорока километров в час и видели, как дрожала на его поверхности вода… Поймешь ли ты меня? Надеюсь!
«Насыпь становилась все выше и выше. В одном месте, где грунт еще недостаточно осел, чтобы образовать прочную насыпь, были забиты сваи. Мистер Стефенсон объяснил мне, что дерево сгниет, но к тому времени земляной покров достаточно утрамбуется, чтобы нести на себе железнодорожный путь.
«Мы проехали 24 километра и остановились там, где дорога пересекает широкую и глубокую долину. Мистер Стефенсон предложил мне выйти из машины и повел меня в глубину горной долины, через которую он, чтобы не менять горизонтальности линии, перебросил опирающийся на девять арок виадук. Отсюда открывается вид на всю эту прелестную долину. Высота арки достигает двадцати одного метра… Это было так прекрасно, так великолепно, что у меня не хватает слов описать тебе все это.
«Пока мы находились с мистером Стефенсоном в долине, он рассказал мне множество изумительных вещей. По его мнению, в долине, где мы стояли, протекала когда-то река Мерсей. Почва в этой долине оказалась крайне неудобной для постройки моста. Приходилось забивать в землю глубоко сваи; при рытье котлована, на глубине четырех метров, найдено было дерево. Потом он объяснил мне конструкцию паровой машины и заявил, что из меня он мог бы сделать прекрасного механика. После всех совершенных им чудес, я вынуждена была поверить и в это. Его манера выражаться своеобразна и необычна. Все же я понимала его без труда. Мы вернулись к остальному обществу и после того, как машина получила новый запас воды, ее прицепили позади нашей повозки, так как она не в состоянии поворачиваться, и мы помчались с самой большой скоростью, на которую только способен был наш железный конь — со скоростью в 56 километров — быстрее, чем летит птица. Мы проверили это на опыте с бекасом.
«Ты не можешь себе представить, что это за ощущение — мчаться так, словно разрезаешь воздух. И это при поразительно ровном движении, почти без толчков, так что можно было читать или даже писать. Я поднялась с места и, стоя, глотала воздух. Навстречу нам дул сильный ветер, или же он был только результатом нашего полета, но ветер против нашей воли закрывал нам глаза. Стоя с опущенными веками, я особенно ярко чувствовала, что лечу, и это было чарующе. При всем том у меня не только не было никакого страха, я была уверена в полнейшей безопасности.
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
«На одной из остановок, мистер Стефенсон, чтобы показать нам силу своей машины, велел прицепить к ней спереди такую же паровую машину, стоявшую без огня и воды, а к нашей, до отказа наполненной повозке — товарный вагон, нагруженный лесом. Со всем этим грузом наш умный отважный дракон помчался вперед. Дальше мы встретили еще три вагона с землей, которые тоже прицепили к нашей машине, и она без труда покатила дальше. Я еще прибавлю, что это чудесное создание так же хорошо бежит в обратном направлении, как и вперед. Кажется, что я не упустила ничего в описании его способностей.
«Теперь еще несколько слов о том, кто все эти чудеса создал. Я буквально влюблена в него. Ему лет 50–55. Лицо его благородно, носит следы постоянной работы мысли и забот. Речь его оригинальна, метка и убедительна. Хотя она и указывает ясно на его происхождение из Нортумберленда, но в ней нет ни неуклюжести, ни грубости. Нет, в самом деле, Стефенсон окончательно вскружил мне голову… Ему достаточно было четырех лет, чтобы закончить свое предприятие. Открытие дороги предполагается пятнадцатого числа. Прибудет герцог Веллингтон и предвидится огромное стечение народа. Я думаю, что всё это, вместе с необычайностью повода для торжества, создадут невиданное до сих пор зрелище…»
Открытие дороги состоялось 15 сентября 1830 года.
Фанни Кембль не присутствовала на этом торжестве.
⠀⠀ ⠀⠀ ⠀⠀
Сохранилось однако воспоминание одного из его участников не менее яркое, чем письмо Фанни Кембль. Оно дает нам представление о том, какое потрясающее впечатление произвело на современников «чудесное создание» Стефенсона.
«Никогда еще в Ливерпуле не наблюдалось такого множества приезжих, собравшихся со всех концов трех королевств. Через один только Честер, лежащий в стороне от главных дорог, ведущих в Ливерпуль, проследовало в прошлый вторник четыреста почтовых карет. Все постоялые дворы и гостиницы были переполнены, и даже на улицах оставались кареты, для которых не нашлось места во дворах.
«В среду с самого утра стал собираться народ к линии железной дороги. Стояла прекрасная погода. Находящаяся за городом станция была местом встречи гостей. Еще задолго до девяти часов вся Кроунская улица была загромождена экипажами. Вскоре помещение, где находились повозки, было переполнено веселой толпой гостей, разыскивавших свои места, обозначенные на билетах. На главной станции, устроенной в большом ущелье, прорезанном сквозь Эджхилл, стояло восемь паровозов, которые должны были впрячь в наши повозки. В этот момент станция представляла собой величественное зрелище: на путях стояло тридцать три вагона, наполненных нарядной публикой. Они разделились на восемь поездов, отличавшихся один от другого цветами своих флагов. Непрерывно играл один из трех приглашенных сюда оркестров.
«Около десяти часов прибыл герцог Веллингтон, и, после того, как он со своей свитой занял места, кареты покатились. Я говорю: «покатились», так как не было никакой видимой силы, приводившей их в движение. Просто были отпущены тормоза и кареты покатились по наклонной плоскости туннеля.
«Когда наш поезд прибыл на паровозную станцию, его направили на южный путь и прицепили к паровозу, названному «Нортумберлендец». Затем и другие поезда были пущены по туннелю и направлены на северный путь, где также к каждому из них был прицеплен паровоз. Первый поезд состоял кроме вагона герцога Веллингтона из двух крытых и трех открытых карет с 26 пассажирами каждая. На высоких откосах паровозной станции теснились тысячи зрителей, крики которых заставляли дрожать воздух.
«За несколько минут до одиннадцати часов все было готово для отъезда. Несомненно, ничего не может быть приятнее поездки по железной дороге. Путь от Ливерпуля до Манчестера на всем своем протяжении представляет ряд волшебных картин, много чудеснее, чем сказки «Тысячи и одной ночи», так как картины эти не выдуманы поэтом, а существуют в действительности. Несмотря на то, что вся дорога достойна изумления, отдельные моменты выделяются своей исключительной прелестью. Это — самый отъезд, подъемы, спуски, туннели и встречи.
«Мы опасались, что путь будет скучен и однообразен, так как слышали, что он проложен в горизонтальном направлении, но мы ошиблись.
«В момент отъезда железный конь разражается взрывом пара, бьющего в высь, затем он секунду как будто отдыхает, после чего взрывы следуют один за другим все чаще и чаще, пока повторение их становится настолько частым, что нельзя сосчитать, хотя каждый взрыв еще отчетливо слышен. По звуку эти взрывы более всего напоминают короткое рычание льва или тигра. На подъеме они становятся все реже и реже, пока, наконец, в своем усилии добраться до вершины, этот огромный автомат не уподобляется запаленной лошади. Соответственно уменьшается и скорость движения, а у самой вершины поезд движется уже так медленно, что верхом на лошади можно итти шагом с ним вровень. По мере замедления хода, дыхание машины становится все тяжелее и все больше напоминает стоны. К концу подъема животное совсем изнемогает и хрипит, как тигр, которого душит буйвол.