Лев Гудков – Возвратный тоталитаризм. Том 2 (страница 31)

Периодическое увеличение доли позитивных ответов (в 2002, 2007, 2010, 2012, 2014 и 2016 годах) указывает на всплески массовых ожиданий честных и прозрачных выборов, возникающих в предвыборные периоды. Иллюзии, что выборы в России могут быть механизмом циркуляции элит, смены людей во власти, отражаются в упованиях на особую роль, которую может играть в этом случае Конституция РФ (в качестве ultimа ratio). Доля варианта 4 в предложенном наборе ответов: «Конституция не играет значительной роли в жизни страны, поскольку мало кто с ней считается» (табл. 202.2.1) – снизилась за 15 лет более чем вдвое: с 45 до 20 % (в 2014 году, на общем позитивном фоне патриотической эйфории и мобилизации – даже до 16 %) и, напротив, втрое выросла доля ответов «Конституция гарантирует права и свободы граждан» (с 12 до 35 %), хотя сами по себе такие мнения и не стали доминантными.

Другими словами, сформировались два нормативных (в социологическом, а не юридическом смысле) представления о Конституции и законе как таковом: в одном случае – позитивное, утверждающее объективную силу закона, в другом – инструментально-манипулятивное. Доля прагматических мнений («Конституция поддерживает какой-то порядок в деятельности государства» и «Конституция является для президента России средством, позволяющим держать под контролем все прочие органы власти») в сумме также выросла с 29–30 % до 41 % (в 2012 году), позже опять снизилась.

Характерно, что носителями взглядов о манипулятивном характере Конституции РФ являются представители городского среднего класса, выступавшие в качестве главной силы в движении протеста и поддержки оппозиции (табл. 202.2.2). В Москве, где протестные настроения выражены самым отчетливым образом, доля таких ответов составила 54 % (а вера в фактическую способность Основного закона РФ гарантировать права и свободы граждан и его действенность устойчиво находится на самом низком уровне – 25 % при средних значениях в 35 %); в больших городах этот показатель составляет 43 % (в селе – 38 %); у руководителей и специалистов – 49 и 44 % соответственно.

Таблица 202.2.1

С каким из следующих мнений по поводу роли Конституции в жизни страны вы бы скорее согласились?

а) Динамика ответов, 1997–2012 годы

N = 1600 в 1997, 2002, 2003, 2007, 2008, 2013, 2014, 2016 годах; N = 2300 в 2010 и 2012 годах. В % от числа опрошенных в каждом замере.

Таблица 202.2.2

С каким из следующих мнений по поводу роли Конституции в жизни страны вы бы скорее согласились?

b) Распределение ответов по социально-демографическим характеристикам опрошенных (2012 год)

Вопрос, который возникает в массовом сознании, можно сформулировать следующим образом: почему Конституция и законы РФ часто остаются лишь на бумаге? Ответ на него содержится в распределении мнений о том, кто чаще всего нарушает эти законы.

Таблица 203.2

Как вы считаете, в какой мере распространены нарушения Конституции и других законов у…

В % от числа опрошенных.

От 2-го (2011) к 4-му (2013) замеру заметно усилилось представление о систематических нарушениях Конституции и законов РФ высшими госчиновниками (табл. 203.2). Нет сомнения в том, что это отзвуки коррупционных скандалов, разоблачительных публикаций о сомнительной по происхождению собственности, диссертационных плагиатах, а также освобождения их под различными предлогами от судебной ответственности. Характерно, что на этом фоне идет ослабление представлений о криминальности рядовых граждан.

В общественном мнении укрепляется представление, что законопослушность большинства граждан все сильнее вступает в противоречие с беззаконием чиновников любых ведомств. «Обычные люди», рядовые граждане, по мнению опрошенных, реже нарушают законы не потому, что они сильнее чтут правовые нормы, а из-за ограниченности своих возможностей, доступа к ресурсам власти. В массовом сознании явно усиливается пока еще смутная идея, что доступ к власти освобождает индивида от ограничений, накладываемых законом (в соответствии с «правилом генерала Франко»: «друзьям – все, врагам – закон»).

Общее мнение сводится к тому, что законами и Конституцией пренебрегают все группы в обществе, за исключением спецслужб, о фактической деятельности которых население ничего не знает, но о которых в последние годы снято множество пропагандистских передач и телефильмов, что собственно и отражается в массовых оценках. По отношению к сотрудникам спецслужб сохраняется мифологема «чистые руки» и «бескорыстное служение государству», блокирующая критическую рефлексию их деятельности; а кроме того, на массовом отношении к спецслужбам сказывается отсутствие информации об их деятельности, семантический ореол закрытых ведомств, эксклюзивности их правового положения.

Таблица 204.2

Показатели правового нигилизма

Разница мнений о том, часто или редко нарушают законы те или иные группы; чем выше отрицательное числовое значение, тем сильнее в общественном мнении распространено убеждение о криминальности или девиантности тех или иных групп; ранжировано по 4-й волне.

Само же население о себе лучшего (или более реалистического) мнения, чем о любой категории чиновников и политиков, кроме чекистов.

Суды занимают средние позиции на условной лестнице доверия к важнейшим социальным и политическим институтам в России. Первые четыре верхние позиции в списке занимают символические институты, воплощающие наиболее значимые коллективные ценности всего национального целого страны, интегрирующие социум: президент, церковь, армия и (после 2005 года), к ним присоединилась ФСБ (тайная политическая полиция и другие спецслужбы). Социальные структуры, которые должны были бы в принципе представлять и защищать интересы и права граждан или различных групп в обществе, находятся в явно приниженном состоянии и не пользуются уважением или авторитетом в обществе (парламент, политические партии, профсоюзы и правоохранительные органы). Такое распределение капитала символического доверия говорит скорее о квазитрадиционалистском и недемократическом социальном порядке.

Авторитет различных институтов в обществе обусловлен не столько качеством исполнения их функций, которые приписываются им общественным мнением, сколько представлением об их символическом и моральном значении, которое привязано к статусной иерархии. Статус в данном случае предполагает не только обладание потенциалом ценностей, воплощением значений коллективности, престижа, величия, силы, превосходства над другими, но и ресурсами воздействия на обывателей, включая прямое принуждение или насилие. Поэтому вершину авторитета (готовности признавать право господства, то есть доверять носителю авторитета при следовании его приказам или предписаниям) в массовых представлениях российского населения обозначает институт президентства.

Выше всего авторитет у церкви, которой общество выдало кредит морального доверия, у спецслужб и армии (и те, и другие сохраняют ореол защитников страны, как минимум – в ситуации крайней нужны и кризиса). Ниже всего уважение у тех служб, которые обеспечивают рутинный порядок в обществе (полиция) или претендуют на роль выразителей интересов самой общественности[116].

Таблица 205.2

Доверяете ли вы…?

В % от числа опрошенных, ответы ранжированы по «ресурсу доверия».

Как видно из табл. 205.2, отношение граждан России к авторитету судебной системы характеризуется весьма противоречивыми установками, имеющими глубокие исторические корни в советском прошлом. На вопрос: «В какой мере вы доверяете российской судебной системе в целом?», лишь 7–8 % опрошенных ответили «в полной мере» и еще 33–37 % заявили о том, что они «скорее доверяют». Несколько больше – 40 % россиян доверяют российским судам, половина – не доверяют (5–6 % затруднились ответить на соответствующий вопрос, что также следует считать косвенным выражением недоверия или отчуждения от этой проблематики).

Более позитивные установки в отношении судебной системы демонстрируют полярные по возрасту группы – самые молодые (59 %) и самые пожилые (55 %). Женщины, в социальном плане обычно отличающиеся некоторым консерватизмом (поскольку среди них удельный вес более пожилых и менее образованных людей выше, чем среди мужской половины населения), к суду относятся с заметно более высоким доверием, чем мужчины (56 и 48 %, соответственно).

Таблица 206.2

Авторитетность государственных и общественных институтов

(вопрос: «Как вы считаете, насколько высок в современном российском обществе авторитет..?»)

*Разница между позитивными и негативными оценками их деятельности. Ранжировано по средним значения за две волны 2011 и 2013 годов, без затруднившихся с ответом.

Самый высокий уровень декларативного доверия отмечается у социально пассивных и отчужденных от политической и общественной деятельности групп населения – домохозяек (71 %).

Напротив, самым низким уровнем доверия к судебной системе характеризуется образованный слой: если среди людей с университетским дипломом «полностью доверяющих» насчитывается лишь 5 %, то среди респондентов с неполными средним образованием – вдвое больше, 12 %. Соответственно, «доверяющих в общем и целом» среди людей с высшим образованием – 51 %, среди имеющих «неполное среднее» – 56 %. Отметим, однако, что сами по себе подобные различия не очень существенны и могут приниматься во внимание лишь как определенные векторы настроений или тенденции.