Лев Гиндилис – Люди, с которыми свела жизнь (страница 7)
Бесспорно, наиболее сложной и «одиозной» является проблема «гуманоидов». Зафиксированные в исторических документах многочисленные случаи наблюдения «гумманоидов» в самых различных странах и в разные исторические эпохи, как отмечает Вилинбахов, не могли быть спровоцированы ни уровнем технического познания, ни умонастроениями тех эпох. В своих основных деталях они совершенно аналогичны наблюдениям «гуманоидов» в наши дни. Пытаясь понять тайну НЛО, Вилинбахов мучительно ищет ответ и на вопрос о «гуманоидах». Порою в поисках истины он спорит сам с собой. С одной стороны, историческая идентичность представляется наиболее весомым аргументом в пользу вывода о том, что «гуманоиды» и «контакты» с ними «являются объективно реальными и, следовательно, существа подобного вида действительно существуют» [2, с. 115]. С другой стороны, поскольку гипноз, как показывают исследования «мнимых контактантов», создает ситуацию, аналогичную «контакту», совпадающую с ним во всех основных деталях, то «создается впечатление, что механизм формирования образов "гуманоидов" скрывается в глубинах человеческого сознания, а не является привнесенным извне» [2, с. 121]. Возможно, гипноз, изменяя психическую структуру, создает определенные специфические условия, открывающие новые каналы восприятия. Но тогда можно предположить, что и встреча с НЛО каким-то образом стимулирует возникновение подобных условий, и человеческое сознание получает возможность ощущать, воспринимать то, что в обычных условиях остается скрытым от него. То есть, «появление гуманоидов» в связи с НЛО можно рассматривать как результат какого-то «полевого» воздействия данных феноменов на человеческую психику. Это воздействие может способствовать проникновению сознания в новые сферы восприятия, но может также формировать определенные иллюзорные образы. Опыты с сильнодействующими наркотиками типа ЛСД как будто говорят в пользу последнего предположения. Но Вилинбахов не останавливается на этом, он вновь обращает внимание на чрезвычайную устойчивость стереотипов. «Во все времена в различных районах мира, самые отличные друг от друга люди постоянно наблюдают одно и то же. Характеристики “гуманоидовˮ чрезвычайно устойчивы по всем основным показателям. Столь же постоянны главные признаки их поведения, повторяющиеся из сообщения в сообщение. Что же это такое? Каким образом сознание, при отсутствии объективной реальности, формирует все одни и те же представления, не имеющие во многих случаях никаких аналогий в окружающем социуме?» [2, с. 122]. Ответ на этот вопрос Вилинбахов видит в том, что, скорее всего, мы все же сталкиваемся здесь с расширением наших чувственных возможностей, открывающим для нас совершенно новые, еще не познанные области (например, находящиеся за пределами трехмерного физического мира). «Все это, – пишет Вилинбахов, – приводит к заключению, что в настоящее время ПОКА существует больше данных, свидетельствующих в пользу предположения, что путь к раскрытию тайны “гуманоидовˮ лежит через подсознание и параявления <…> В силу этого нет еще оснований утверждать, что наличествуют антропоморфные экипажи НЛО. Такая постановка вопроса − ПРЕЖДЕВРЕМЕННА. В настоящее время объектом исследования, в первую очередь, должен быть не “гуманоидˮ, а “контактерˮ – источник и носитель информации, включая подсознательный уровень его сознания» [2, с. 124]. В частности, необходимо выяснить, «как они получили информацию. Из какого источника? Для какой цели?» [2, c. 142].
Подводя итог своим размышлениям о природе НЛО, Вилинбахов приходит к следующему выводу. «На настоящем этапе исследований феномен НЛО должен изучаться КАК ТАКОВОЙ, без попыток что-либо глобально объяснить. Явление столь необычно, столь противоречиво и столь таинственно (мы не боимся использовать такое определение, понимая его, конечно, в научном плане), что должны еще многое просто-напросто ПОНЯТЬ и к очень многому ПРИУЧИТЬ СВОЕ СОЗНАНИЕ, выработать совершенно новые оценочные критерии, прежде чем рискнуть делать обобщения и выдвигать научно обоснованные предположения» [2, с. 162]. И еще: «феномен НЛО требует УМА ОТКРЫТОГО, готового принять НЕВОЗМОЖНОЕ. При отсутствии такового неизбежна неудача, ибо НЕОБЫЧАЙНОЕ НОВОЕ нельзя принять, понять и изучать средствами привычного инструментария» [2, с. 155]. С этим можно только согласиться.
Литература
1.
2.
3.
4.
Юрий Ильич Гальперин: фрагментарные воспоминания
Юрий Ильич Гальперин (1932–2001 гг.) – крупный ученый, астрофизик и геофизик, один из пионеров исследования окружающего пространства с помощью космических аппаратов. Спустя несколько лет после его ухода из жизни коллеги решили издать книгу о нем и предложили мне написать воспоминания. Время стерло из памяти многое. Остались отдельные фрагменты.
С Юрой Гальпериным мы учились в одной группе на астрономическом отделении мехмата МГУ. На первом курсе она называлась А-11, а на пятом – А-51. Юра был талантливым студентом. Но не это отличало его: талантливых у нас было много – Коля Кардашев, Юра Парийский (впоследствии ставшие академиками), Виктор Брумберг, Дима Курт, Наташа Соболева, Алена Вашкова, да и другие. Мне кажется, что учеба на мехмате давалась ему легко, что не обо всех скажешь. Юра отличался своей активностью. Он был душой и заводилой всех студенческих мероприятий и проделок – капустников, вечеров, походов. И общественную работу Юра выбрал своеобразную: он у нас был руководителем ДОСААФ (Добровольного общества содействия армии, авиации и флота).
В июне 1954 года мы с Юрой были в экспедиции по наблюдению полного солнечного затмения в Невинномысске. ГАИШ послал очень представительную экспедицию. Руководила ею Евгения Яковлевна Богуславская, в состав входили Н.Н.Парийский, И.С.Шкловский, Г.Ф.Ситник, Е.А.Макарова, а из студентов еще Коля Кардашев, Дима Курт, Тамара Казачевская. Это время оставило много незабываемых воспоминаний. Готовились тщательно, целый месяц, но … в день затмения пошел дождь. Солнечное затмение совпало с началом лагерных сборов по программе военной подготовки. Из уважения к науке высокое военное начальство разрешило нам опоздать на несколько дней на сборы. Там началась, конечно, совсем другая жизнь. Перед окончанием сборов нас выстроили, командир батареи скомандовал мне два шага вперед и зачитал приказ с объявлением благодарности Юрию Ильичу Гальперину за образцовое прохождение службы. Хотя подобное не было предусмотрено уставом, но я решил, что истина дороже и доложил, что я не Гальперин. На что мне было сказано: «Отставить, разговорчики в строю, начальство лучше знает». Так я и не понял, кому из нас объявили благодарность. Но скорее всего, все же Юре.
Близилась пора распределения. Оставить всех в ГАИШе было невозможно. И.С.Шкловский определил Юру Гальперина в Институт физики атмосферы АН СССР к своему другу и соратнику Валериану Ивановичу Красовскому. Так Юра расстался с астрофизикой и ступил на стезю геофизики, став одним из крупнейших ученых в этой области. Впрочем, переход был не очень резким, ибо методика исследований во многом совпадала. Насколько я помню, первое время Юра занимался исследованием полярных сияний, часто ездил наблюдать спектры сияний на Кольский полуостров. По-моему, он первый из нашей группы защитил кандидатскую диссертацию, а вскоре и докторскую. С присущим ему юмором Юра рассказывал, как его родители-гуманитарии прореагировали на его защиту. Они попросили объяснить, за что ему дали степень. Юра показал полученный им спектр полярного сияния. Дисперсия была невелика, спектр занимал небольшое место на фотопленке и был не очень впечатляющим. «И за это тебе присудили степень!» – воскликнули родители с изумлением.
Затем Юра сыграл роль и в моей защите. Я защищал кандидатскую диссертацию по абсолютной спектрофотометрии противосияния в 1962 году. В то время существовало правило (продержалось оно недолго), согласно которому соискатель не мог защищать в том институте, где он работал. Я работал в ГАИШ, а защищал в Институте физики атмосферы, где работал Юра. К тому времени он был уже известным ученым, и мой руководитель Николай Николаевич Парийский попросил его быть одним из моих оппонентов. Юра согласился. В то время он уже активно занимался исследованием верхней атмосферы и околоземного пространства с помощью космических аппаратов. В день защиты выяснилось, что он не сможет присутствовать на ученом совете, так как находился в Подлипках, где готовился очередной эксперимент. Никого из исполнителей из КБ Королева не выпускали, пока все не будет готово, они там и спали. Ничего поделать было нельзя: объект режимный, без пропуска не уйдешь. По правилам ВАК оппонент должен был лично присутствовать на защите, письменного отзыва было недостаточно. Пришлось ученому совету срочно назначать третьего оппонента. И все-таки Юра приехал! Приехал и успел огласить свой отзыв. Чувство долга у него было развито. Но как ему удалось вырваться, я не знаю.