Лев Гиндилис – Люди, с которыми свела жизнь (страница 8)
В дальнейшем наши пути не пересекались, мы редко виделись: на встречах курса или группы. Но всякий раз Юра с присущей ему энергией убеждал меня вернуться к изучению противосияния, обращая внимание на большие достижения в области изучения магнитосферы Земли, в частности, на обнаружение магнитного хвоста Земли, что могло иметь отношение к противосиянию. Иногда встречались в ИКИ, в лифте. «Привет, привет, как дела?» Кстати, Юре принадлежит остроумное определение зануды: зануда – это человек, который на вопрос «как дела?» начинает подробно рассказывать о своих делах.
Хотелось бы отметить еще один штрих в наших отношениях. С средины 1960-х годов под влиянием И.С.Шкловского и Н.С.Кардашева я стал заниматься проблемой SETI. Получилось так, что в отличие от моих коллег, которые тоже занимались этой проблемой, для меня она стала основным содержанием моей деятельности. Некоторые иронизировали по этому поводу и, встречаясь, спрашивали: ну что, вы еще не обнаружили сигналы внеземных цивилизаций? Юра никогда не допускал подобного. Сам он не принимал участие в исследованиях и дискуссиях по проблеме SETI, у него был свой круг научных интересов. Но как человек культурный, с широким кругозором, он понимал значение проблемы и, как мне кажется, относился к этим исследованиям с уважением. Позднее, когда я заинтересовался НЛО и пытался разобраться в этой сложной запутанной проблеме, Юра и к этим моим занятиям отнесся с пониманием. Просто он допускал, что мы еще далеко не все знаем.
Юлиан Долгин – поэт-пифагореец и мыслитель
Юлиан Иосифович Долгин (1918–2002 гг.) был человек удивительный. Он жил среди обычных людей, общался с ними, живо интересовался событиями нашей жизни (культурными, научными, политическими), занимал активную жизненную позицию, увлекался джазом, любил футбол и в то же время был как бы «не от мира сего». Иногда казалось, что он только что вышел из пифагорейской школы или недавно покинул беседу, где внимал величайшему Мудрецу Гермесу Трисмегисту (Гермеса он чаще величал на египетский манер Тотом).
По образованию Юлиан Иосифович был литератором (окончил Литературный институт), по призванию – поэтом. Но поэтом не публиковавшимся. Его странные стихи ни по форме, ни по содержанию не соответствовали нормам социалистического реализма. Но он не собирался подстраиваться под господствующие взгляды и вкусы. Высокий, худощавый с пронзительным голосом, чем-то похожий на Дон Кихота (который был его любимым героем), он и сам был Дон Кихотом в жизни.
Должен признаться, мне его стихи не были близки. В первом чтении они казались какими-то неоправданно вычурными, и лишь со второго, третьего раза я начинал не только понимать содержание, но и ощущать своеобразную красоту его стихов. Поэзию он знал хорошо. Из современных ему поэтов очень ценил своего друга Николая Глазкова, которого почитал гениальным поэтом. Очень любил и ценил А.Блока, В.Маяковского и, конечно, Велимира Хлебникова, близкого ему своей любовью к числам.
Юлиан Иосифович был человеком многогранным. Каждый воспринимает другого человека через призму своих интересов, своего отношения к жизни. Я познакомился с Юлианом Иосифовичем в 1960-х годах. Только что в Бюракане прошло Первое Всесоюзное совещание по проблеме внеземных цивилизаций. В Москве, в Академии наук была создана секция «Поиски внеземных цивилизаций». Я был ученым секретарем секции. Заседания и семинары секции проходили в Астрономическом институте им. П.К.Штернберга (ГАИШ). Юлиан Иосифович стал ходить на эти семинары и однажды даже выступил с докладом.
Каким образом он узнал о существовании секции? Помимо всего прочего Юлиан Иосифович серьезно интересовался космологией и был знаком с одним из крупнейших советских космологов Абрамом Леонидовичем Зельмановым, они были почти ровесники. Юлиан Иосифович часто бывал у него дома, где собирались друзья и ученики Зельманова, бывал, конечно, и в ГАИШ’е. Видимо, там он и узнал о существовании секции и стал постоянным участником ее семинаров. Тогда же между нами возникла переписка (на первых порах редкая).
В 1968 г. Юлиан Иосифович опубликовал в сборнике «На суше и на море» статью «Разум Вселенной», где обращал внимание на необходимость наряду с радиоканалом рассматривать и
– Знаете, – сказал Шкловский, – мне тут прислали какую-то странную статью про телепатический контакт с ВЦ.
– Ну и?
– Я дал положительный отзыв. Это, конечно, чушь собачья, но Вы знаете, статья написана таким превосходным русским языком, что я просто не мог дать отрицательный отзыв.
В 1974 г. с обсерватории Аресибо ушло первое радиопослание в Космос, к шаровому скоплению М 13. Юлиан Иосифович откликнулся на это шутливым стихотворением. Шаровое скопление М 13 имеет номер 13 в каталоге, составленном Шарлем Мессье в 1781 г. (отсюда и обозначение М 13). Обыгрывая это обозначение, Юлиан Иосифович сочинил такой стих:
Юлиан Иосифович продолжал, в большей или меньшей степени, интересоваться проблемой внеземных цивилизаций всю жизнь. Ясно сознавая ограниченность чисто технического подхода к проблеме (это, по-своему, ощущал и Шкловский), Юлиан Иосифович никогда не проявлял снобизма, свойственного многим «эзотерикам» по отношению к тем усилиям, которое проявляло SETI-сообщество. Он понимал, что эти усилия идут в русле нового мышления, преодолевающего идею изоляционизма, обособленности, одиночества человечества в Космосе. Он вначале интуитивно, а затем и сознательно исходил из положений, которые содержатся в Учении Живой Этики. Это очень четко выражено в «Гранях Агни Йоги» Б.Н.Абрамова: «
В конце 1970-х годов у нас в стране начался бум, связанный с проблемой НЛО. Интерес к этой проблеме не обошел и Юлиана Иосифовича. Он серьезно относился к сообщениям о наблюдениях НЛО, пытался разобраться, переписывался с одним из весьма известных в то время НЛО-контактантов Виктором Петровичем Кострыкиным.
В 1975 году мне посчастливилось соприкоснуться с Учением Живой Этики. Я как-то всем существом своим почувствовал космический источник Учения. Позднее, когда у нас с Юлианом Иосифовичем возникла переписка по мотивам Учения, я писал ему: «Слушайте! В мир наш бренный со словом Учения входит и говорит Разум Вселенной». Поражала глубина и лаконичная мудрость. Как сказано во введении к Общине – «
Будучи человеком с богатыми духовными накоплениями, Юлиан Иосифович не мог не почувствовать Высоту Источника. Он отнесся Учению очень серьезно, но полностью принял его не сразу. Надо было найти место Учению среди того багажа знаний – мифологий, различных философий, религий, исторических фактов – которым располагал поэт. Его размышления выразились в стихах того времени (1976 г.).
Сомнения, даже некоторое смятение духа отразилось в его стихотворении «Яблоко Гесперид» (январь 1976).