Лев Ганкин – Новая критика. Звуковые образы постсоветской поп-музыки (страница 36)
Noize MC сильно видоизменяет исходный текст[355] и подчиняет его содержание идее трека — лирический герой противостоит повсеместному контролю без права на отдых, но колесо Сансары делает очередной оборот, и «вновь от старта дистанция — ноль». Приняв весь фатализм своего положения, герой снова начинает восхождение к жерлу.
Преодолеть функциональную иллюстративность заимствованных звуков и вывести их на уровень авторского замысла пробует рэп-исполнительница ММАрианна Бахарева в треке «Сэнсэй». Все треки EP «Конференция черных поясов» посвящены карате, но лишь в «Сэнсэе» звучат традиционные японские инструменты. В качестве бочки используется о-дайко — большая версия тайко, а мелодия написана в пентатонике. Текст трека состоит из единственного рефрена:
В песне четырехдольный размер, который укладывает аранжировку в привычные квадраты, но минимум выразительных средств и отстраненный текст удачно сочетается с популярной формулой, ненадолго погружая слушателя в гипнотическое состояние. Как и выступление ансамблей тайко, «Сэнсэй» вызывает физический отклик, выключая на время перехлест культурных контекстов.
Level Over 9000. Не-заимствования
Диалог с другой культурой не всегда должен выражаться в подчинении элементов одной системы другой, экзотизации или подмене собственной идентичности. Музыкальный материал может свободно взаимодействовать с элементами разных культур, меняться в процессе создания или исполнения и выходить за рамки исходной авторской идеи. Контекст и отсылки при таком подходе становятся дополнительным творческим инструментом, который высвобождает потенциал такого взаимодействия, а не сводит его к паре доминирующий/подчиненный.
Альбом Kate NV «Room for the Moon» — стилистический кубик Рубика, ребус, обаятельный в своей необязательности. Содержащий отсылки и цитаты в диапазоне от Акико Яно, Мияко Коды, Рюити Сакамото и Харуоми Хосоно до «Чародеев», «Евангелиона», Tears for Fears и «Марафона-15», альбом Кати Шилоносовой — амальгама, элементы которой ценны скорее не по отдельности, а сплавленные в целостный музыкальный опыт. Для восприятия записи совершенно необязательно знать, на какой секунде использовался сэмпл сломанного саксофона или что именно поет гостящая в альбоме японская исполнительница Нами Сато в треке «Lu Na». «Room for the Moon» — не комбинаторный «Хазарский словарь», но аффект, рассеянное пережитым опытом воспоминание, калейдоскоп нечетких образов, словно проступающих через рифленое стекло. В альбоме нет дистанции между автором и лирическим героем, потому что вся запись транслирует непосредственное восприятие музыкального материала, не отягощенное рационально выстроенными концепциями внутри самого альбома.
Еще один вариант децентрализованного подхода к работе со стилистикой и содержанием другой культуры предлагает «Мумий Тролль» в макси-сингле «Лето без интернета». В него вошло в частности пять треков-вариаций заглавной песни от разных артистов на разных языках (в том числе и на японском). Все композиции не идентичны ни в музыкальном, ни в текстовом отношении и при этом абсолютно равноправны с оригиналом (в отличие от ремиксов, также ставших частью релиза). У песен общее генетическое ядро, которое каждая из групп по-своему ассимилировала.
В ориенталистский дискурс не встраиваются также песни «Мумий Тролля» «Сайонара Диска» и «Банзай». В первом случае к Японии отсылает мелодия, построенная на пентатонике, структура текста (короткие лаконичные фразы напоминают хайку) и несколько конкретных строк. Песня начинается со слов «близится рассвет», обыгрывающих одно из поэтических названий Японии, однако дальше процесс конструирования мифологической реальности распадается, герой просыпается «в квартале любви Сайонара», заменяя созвучным словом название реально существовавшего района красных фонарей эпохи Эдо. Отсутствие внятного нарратива и небольшая продолжительность песни не позволяют образу Японии сформироваться до конца, его развитие останавливается на этапе передачи сырых эмоций и ощущений. Такой же принцип используется в «Банзай» — рваный сюжет, афористичность, единичные отсылки (пожелание долголетия и одновременно боевой клич «банзай», повторяющиеся слова благодарности «домо-домо» и возможная аллюзия на битву за Филиппины во фразе «Мне все же сдается, на Юг»[356]). В обеих песнях нарушается важный для ориентализма принцип создания связной, пусть и мифологизированной, действительности. Алексей Лосев писал об этом в «Диалектике мифа», проводя четкое разграничение между мифом и поэзией: «Поэтическая действительность есть созерцаемая действительность, мифическая же действительность есть реальная, вещественная и телесная <…>. По факту, по своему реальному существованию действительность остается в мифе тою же самой, что и в обычной жизни, и только меняется ее смысл и идея. В поэзии же уничтожается сама реальность и реальность чувств и действий»[357].
Для сравнения: в «Японии» группы «Соломенные еноты» текст укладывается в ориенталистскую парадигму. В этом мифическом Токио всюду неон и трущобы, дети, играющие в грязи, кругом витрины, «узкоглазых рабов гоняют фирмачи узкоглазые», а простой японский парень идет по улице, проклинает Фудзи и жалуется корейской кошке на безработицу. Заимствования здесь не происходит — из образа страны изымается культурное и историческое содержание, а к паре топонимов примешиваются сотники и бандеровцы. Япония сама по себе фронтмену проекта Борису Усову не слишком интересна, на ее месте могла быть любая другая страна, а по ее трущобам мог гулять любой другой парень. Песня попадет в ориенталистский дискурс, так как Япония в ней упрощена до декорации, на фоне которой идет разговор о поиске счастья и тяготах жизни.
Заключение: апроприация VS ассимиляция
Популярная музыка — великий уравнитель. Вавилонская башня, которой не страшно обилие языков. Любые детали и уникальные контексты она умеет сшивать в однородные структуры и модели, распыленные по всему миру. Антоха MC во время поездки в Токио замечает, что там нет ничего принципиально нового: «Все как дома. Каждый пытается кем-то быть. Рэп по линеечке. Это не гетто, а золотая клеточка»[358]. Поп-музыка при заимствовании присваивает себе любой жанр или стиль, разъедает его на сэмплы и пересобирает в базу данных, открытую для реконтекстуализации. Стерильность формы позволяет подобрать или перекроить нужную под конкретную задачу отсылку или цитату, вписать в заведомо избранный паттерн любой самый чужеродный звук.
Наднациональный колониализм поп-культуры в разы увеличивает скорость коммуникации и простоту восприятия, но окольцовывает материал логикой конкретной системы, превращая музыку в технически сложный и многомерный, но предзаданный кроссворд.
Такой подход — не единственный. Дихотомия «свой/чужой» или «внутренний/внешний» преодолевается постколониальной оптикой — и практиками культурной ассимиляции. Ассимиляция позволяет разным традициям сосуществовать на равных основаниях, точно так же разрушая конвенциональные жанры, но при этом не конструируя взамен ригидные составные формы. Как говорит камерунский философ Ашиль Мбембе, «в этом смысле постколониализм бросает вызов одной из созданных западной мыслью иллюзий, согласно которой каждый объект постоянно возвращается к самому себе, существуя в неизбежной и неизбывной сингулярности. Постколониализм же, напротив, заявляет, что идентичность образуется из множественности, из дисперсии, а возвращение к себе возможно лишь в положении между, в зазоре между определенным и лишенным определения, в ходе взаимосозидания. С этой точки зрения колонизация уже не выступает в качестве механического процесса одностороннего доминирования, где находящиеся в подчиненном положении молчат и бездействуют»[359].
Диалог запускает процесс мутации, результат которого заранее неизвестен. Улитка, ползущая по склону великой горы, не знает, что ждет ее на вершине, но все же продолжает свой путь — как умеет.
Дарья Журкова
Техника лубочного мотива: как «Ленинград» и Little Big создают песни-мемы
Родилась в Сыктывкаре в 1984. Закончила Петрозаводскую государственную консерваторию имени А. К. Глазунова по специальности «Фортепиано» (2008) и магистратуру Московской высшей школы социально-экономических наук (Шанинка) по специальности «Управление социокультурными проектами» (2009). С 2008 по 2011 год была аспирантом Государственного института искусствознания (ГИИ), где в 2012 году защитила кандидатскую диссертацию, которая, увеличившись в два раза, стала книгой «Искушение прекрасным. Классическая музыка в современной массовой культуре» (НЛО, 2016). Лауреат премии Правительства Москвы в номинации «Лучший молодой специалист в сфере культуры» (2014), лауреат конкурса «Книги 2016 года» в номинации «Статья молодого ученого». Старший научный сотрудник сектора художественных проблем массмедиа ГИИ, преподаватель ДМШ имени Ф. И. Шаляпина. В настоящий момент завершает монографию, посвященную современной российской поп-музыке.