Лев Давыдычев – Руки вверх! или Враг №1 (страница 9)
— Вовсе не заяц я! Честное слово, не заяц я! — взмолился Толик. — Просто забыл! Вот денежки! Ровно шесть копеек!
— Денежки свои оставь при себе, — весело сказала тетенька общественный контролер. — А мы с тобой сойдем на конечной остановке и отправимся в милицию. Там составим акт. Вызовут одного из твоих родителей. Он заплатит за тебя штраф. Тебе будет соответствующее наказание, а мне соответствующий почет.
Не мог же Толик сказать ей: я, мол, забыл купить билет из-за того, что настоящий пистолет нашел, от радости размечтался и…
— Тетенька, а тетенька! — позвал он. — Даю вам честное слово, что никогда безбилетным зайцем не ездил! Вот первый раз, да и то случайно!
— Чтобы этого с тобой второй раз случайно не случилось, миленький ты мой, — очень ласково ответила тетенька общественный контролер, — придется одному из твоих родителей заплатить за тебя причитающийся законный штраф.
Ее стали уговаривать почти все пассажиры: дескать, на весь автобус всего один заяц, да и не заяц еще, а зайчик, да и то билет купит, дескать, такого и простить можно.
Но она радостным голосом объявила, что если зайцев, а тем более маленьких, отпускать подобру-поздорову, тогда им, общественным контролерам, делать будет нечего. А если им делать будет нечего, то их, общественных контролеров, тоже отпустят подобру-поздорову на все четыре стороны. А если их отпустят, то зайцев разведется видимо-невидимо, и они со временем выживут всех честных пассажиров.
Толик прижимал к груди завернутый в майку пистолет и размышлял о том, как удивительно плохо устроено все на этом белом свете! Вот пистолет нашел настоящий, оружие, просто необходимое для задержания настоящего шпиона, — и вдруг из-за какого-то пустяка все летит вверх тормашками!
Даже и не то страшно, что дома попадет, там еще бабушка имеется на всякий случай, а то ужасно, что в милиции пистолет все равно обнаружат и обязательно отберут.
Надо сбежать!
Во что бы то ни стало надо любым способом улизнуть!
— А чего это ты голый ездишь? — спросила тетенька общественный контролер. — Майку почему скомкал?
— Жарко очень, — ответил Толик, — много бегать пришлось. А дома мне здорово попадет. Бабушка горько плакать будет. Она всегда горько плачет, когда мне зря попадает.
— А часто тебе зря попадает?
— Да почти всегда зря. Бабушку уж очень мне жалко.
— Я бы тебя отпустила, — призналась тетенька общественный контролер, — но я план по зайцам уж который месяц не выполняю. Все выполняют, одна я еще ни одного зайца не поймала и не оштрафовала. А у нас через четыре дня торжественный вечер. Да еще с духовым оркестром. Всех будут хвалить, а меня даже не поругают. Потому что пенсионеров критиковать нельзя: очень уж мы обидчивые. А хвалить меня не за что. А вот приведу я тебя в милицию, одного из твоих родителей оштрафуют, — голос ее стал совсем ласковым, — тебе дома попадет, бабушка твоя горько поплачет, зато мне, Анне Дмитриевне, почет на торжественном вечере с духовым оркестром. Понимаешь?
— Я-то понимаю. Вы поймаете меня завтра, Анна Дмитриевна! Какая вам разница? Я еще двоих товарищей позову. Будет у вас целых три зайца. Вам за это три почета. Понимаете?
— Что-то не очень…
— Да ведь три зайца — это в три раза больше, чем один! А мы вам завтра попадемся втроем. Мы и деньги на штраф принесем, чтобы родителей не беспокоить. Три штрафа! Три!
— Деньгами-то я вам и сама помогу, — задумчиво проговорила Анна Дмитриевна. — Мне ведь не деньги нужны, а почет. Все! Приехали. Конечная остановка. Не вздумай бежать, миленький, — ласково предупредила она и показала милицейский свисток размерами раза в четыре больше обычного.
— Отпустите вы меня! — жалобно попросил Толик. — Завтра мы вам втроем попадемся! Три почета вам будет!
Тетенька общественный контролер отрицательно покачала головой, но пообещала:
— Еще подумаем. Торопиться не будем. Все взвесим, прикинем, потом еще раз подумаем.
— И думать тут нечего! — Толик с трудом удержался, чтобы не сказать чего-нибудь грубого. — Меня не жалеете — бабушку мою пожалейте! Она ведь тоже пенсионерка! Плакать ведь она будет! Может быть, даже зарыдает! И все из-за вас!
— Значит, с нервами у нее плоховато, — озабоченно объяснила тетенька общественный контролер. — Пусть по утрам холодный душ принимает. Это очень укрепляет нервную систему.
«Что же делать?! Что же делать?! Что же делать? — чуть не кричал Толик. — Вот вредная старушенция! Свалилась на мою несчастную голову!.. Но я что-нибудь, да придумаю! Она еще пожалеет…»
Они вышли из автобуса и сели на скамейку в городском сквере. Тетенька общественный контролер не выпускала из рук милицейский свисток и думала, шевеля губами, подсчитывая что-то.
И Толик тоже думал, но в руках у него был не милицейский свисток, пусть раза в четыре больше обычного, а пистолет. Придется, видимо, им воспользоваться!
«Уйти бы куда-нибудь, где людей нет, — торопливо прикидывал в уме Толик, — там я вынимаю пистолет… и требую… то есть приказываю… А если она не поверит, что пистолет настоящий! Тогда что делать?..»
На всякий случай он еще раз сделал попытку разжалобить тетеньку общественного контролера и самым нежным голосом, на какой только был способен, заговорил:
— Три зайца завтра у вас будут. Три штрафа. Три почета. Отпустите вы меня! Честное-пречестное слово, не обману. Если удастся, может, четырех зайцев приведу. А?
— Не верю я тебе, миленький, — ласково сказала Анна Дмитриевна, — и права не имею верить. Какой же я тогда общественный контролер, если зайцу поверю? Идем в милицию.
— Руки верх! — приказал Толик, вытащив пистолет и направив дуло прямо в нос Анне Дмитриевне. — Ни с места! Стреляю без предупреждения и без промаха! Я агент иностранной разведки! Заброшен в ваш город для выполнения опасного задания! Если вы, бабушка…
— Не бабушка я еще…
— Неважно! Если вам, пока вы еще не бабушка, дорога жизнь, не шевелитесь, не двигайтесь с места, не свистите в свой свисток десять минут! Не вздумайте выдавать меня! Моя пуля найдет вас повсюду!
— Не боюсь я тебя… Не боюсь я тебя… — торопливо бормотала Анна Дмитриевна, оглядываясь по сторонам. — И пистолет у тебя игрушечный… а я сейчас милицию позову… тут тебя и сцапают…
— Стреляю без предупреждения и без промаха! — тряся пистолетом перед ее носом, прохрипел Толик. — Моя пуля найдет вас повсюду!
Держа пистолет в вытянутой руке, Толик попятился.
Не успел он скрыться в кустах, как общественный контролер Анна Дмитриевна с такой силой начала дуть В СВОЙ СВИСТОК, СЛОВНО ЭТО БЫЛА БОЕВАЯ ТРУБА.
ГЛАВА №10
Обшественный контролер Анна Дмитриевна в обществе двух шпионов. ЫХ-000 пытается стать человеком
ЫХ-000 ПОБРИЛСЯ, ПРИЧЕСАЛСЯ, УЛОЖИЛ ВЕЩИ В ЧЕМОДАНЫ, ВКЛЮЧИЛ РАЦИЮ И ПЕРЕДАЛ В ЭФИР:
«Фруктам-овощам». Потерял всякую возможность действовать. Окружен со всех сторон. Видимо, погибну. Работайте самостоятельно. Старшим назначаю Бугемота. Скоро нам всем каюк. ЫХ-000».
Он передал это сообщение в эфир несколько раз. Пусть приятели-предатели выкручиваются сами, а задания им все равно не выполнить. Полковник Шито-Крыто лопнет от злобы. А ему, Фонди-Монди-Дунди-Пэку, пожилому человеку, надоело трястись от страха. И пусть не носить ему больше мундира с погонами, крестами и медалями, зато отныне он будет жить по-человечески.
Сядет он в поезд, уедет на берег южного моря, снимет там комнату в доме, где много детей, станет с ними во все игры играть, кроме игры в шпионов.
И теперь он, кстати, уже не ЫХ-000, не Фонди-Монди-Дунди-Пэк, а Иван Иванович Иванов, как значится в его последнем паспорте.
С чемоданом в руке он довольно спокойно шагал к вокзалу, раздумывая о том, что на первый, как говорится, случай он нашел неплохой выход из положения. Конечно, полковник Шито-Крыто будет его разыскивать, искать он умеет, ну, а мы прятаться умеем.
Но он и сам не заметил (проклятая шпионская привычка — действовать по секретной инструкции!), как оказался в сквере на условленной скамейке.
Тут же рядом плюхнулся Бугемот, да так плюхнулся, что едва не опрокинул скамейку. Сидел он, сидел, пыхтел он, пыхтел и мрачно спросил:
— Вы случайно не знаете, когда играет «Спартак» с «Динамо»?
«Поручили ему ликвидировать меня или нет? — пронеслось в голове Фонди-Монди-Дунди-Пэка. — Главное, чтобы он не догадался, что я — это я».
Иван Иванович Иванов на вопрос ответил вопросом:
— А какое «Динамо» вы имеете в виду!
— Обыкновенное «Динамо». Футбольную команду.
— В первенстве участвует, к вашему сведению, несколько команд под названием «Динамо», — любезно объяснил Иван Иванович Иванов. — Какая именно команда вас интересует!
— Я спортом не интересуюсь, — пробурчал Бугемот, — я больше люблю сардельки. Понимаете, я больше люблю сардельки!
— А я обожаю сосиски, — с улыбкой сказал Иван Иванович Иванов. — И обязательно с картофельным пюре.
— А я пюре ненавижу, — сквозь зубы процедил Бугемот, и по лицу его было видно, как он мучительно что-то соображает. — Ненавижу я пюре! — очень мрачно повторил он. — И сосиски ненавижу! И футбол ненавижу!
— Почему же вы спрашиваете о футболе вот уже второй раз?
— Потому что меня просили спросить. Понимаете? Меня просили спросить: вы случайно не знаете, когда играет «Спартак» с неважно каким «Динамо»?
«Он от меня не отстанет, — подумал Фонди-Монди-Дунди-Пэк, — надо мне как-то от него отделаться». А Иван Иванович Иванов недовольно сказал: