Лев Давыдычев – Руки вверх! или Враг №1 (страница 4)
«Если он сумасшедший, — подумал я, — то мне нужно вести себя предельно разумно».
— Я скажу все, — сказал я. — В Париже осенью вы встречались со мной, только я был переодет женщиной. Дайте мне стакан воды. Я очень устал, пока приземлялся в квадрат.
Хитрость моя удалась. Влас приказал мне не двигаться, ушел на кухню, а я выпустил тещу из чулана, и когда сын вернулся, я довольно ловко втолкнул его в чулан, вспомнив, что Влас боится темноты.
Как врач, я хорошо знаю, что самые горькие лекарства часто бывают наиболее действенными. Я с трудом гасил в себе жалость, но бабушка Валентина Ивановна удовлетворенно приговаривала:
— Так ему! Так его! Так ему! Так его! Не выпускать его оттуда до тех пор, пока не поумнеет!
— Ни слова не скажу! Ни слова не скажу! — исступленно повторял Влас. — Никого не выдам!
Внезапно мне подумалось, что я нахожусь в глупейшем положении: ведь получалось, что я и сам играю в шпионов!
— Ни слова не скажу! — кричит Влас — Никого не выдам!
Значит, он не воспринимает наказание в его прямом значении!
— Отныне, — предупредил я, — за каждую шпионскую выходку — чулан.
— И есть давать не будем, — добавила бабушка Валентина Ивановна.
Не убежден, что мы поступили педагогично, но Влас некоторое время явно старался вернуться от шпионской жизни к нормальной. Однако длилось это недолго.
Снова по ночам он начал вопить:
— Руки вверх! Руки вверх!
Пришлось снова закрыть его в чулан.
Прямо скажу, Влас вел себя мужественно, даже с оттенком некоторого презрения к нам: долгое время не отвечал на вопросы.
— Больше не будешь! — неуверенно спросил я. — Вспомни, какой ты был замечательный ребенок.
— Хочу в разведчики, — твердо прошептал Влас, — или шпионов ловить.
— Лови себе на здоровье, — согласилась бабушка. — Да хоть водолазом будь, хоть парикмахером. Да хоть репой на базаре торгуй. Только с ума не сходи.
— Хочу разведчиком быть, — в третий раз сказал Влас, — или шпионов ловить.
И по ночам опять крики:
— Руки вверх! Руки вверх! Ни с места!
Сидение в чулане помогает ненадолго — суток на двое. Так и живем. Один раз Влас сдал металлолом, два раза — макулатуру. В конце учебного года он едва не догнал по успеваемости бывшего известного двоечника, а ныне никому не известного троечника Петра Пузырькова. А потом опять отстал. И сейчас мы мечтаем, чтобы Влас учился хотя бы на двойки. Как-никак, все-таки отметка. Власу даже единиц в конце учебного года уже не ставили. Сам он уже портфель не открывал, да и в школу-то иногда заходил только потому, что лень было пройти дальше. Дойдет случайно до школы, ну и зайдет.
ПОДУМАЙТЕ НАД ЭТИМ.
ГЛАВА №3
И все бы еще закончилось благополучно, если бы…
КОГДА ВРАЧ АБОРКИН ЗА КОНЧИЛ СВОЙ ПОУЧИТЕЛЬНЫЙ РАССКАЗ, ТОЛИК ПРОГОВОРИЛ:
— Я тоже шпионов ловлю.
— Так ведь не хватит на всех вас шпионов-то! — ласково воскликнула бабушка Александра Петровна. — В кино их все время ловят, по телевизору за ними гоняются, в книгах тоже. Сколько людей за ними и без тебя бегает…
— Сам хочу ловить! — тихо выкрикнул Толик. — Своими собственными руками!
— А своими собственными мозгами ты можешь сообразить, что ничего глупее нельзя придумать? — очень гневно спросил врач Аборкин и мрачно заключил: — Советую вам показать мальчика психоневропатологу.
— Это еще зачем? — ужаснулась бабушка Александра Петровна. — Ведь не псих он еще у нас! Своего Власа, небось, за психа не считаете!
— Мой Влас уже был под наблюдением психоневропатолога, — скорбно отозвался врач Аборкин. — И вам я советую обратиться в клинику. Ничего страшного. Там просто подскажут, какие надо принимать меры, чтобы…
— Никаких мер принимать не надо! — рассердилась бабушка. — Я своего Толика в обиду не дам! Не такая уж и страшная игра, в шпионы-то. Футбол куда страшнее. Про хоккей и говорить нечего.
— Мама, — с упреком обратился к ней Юрий Анатольевич, — сколько раз мы договаривались не обсуждать вопросы воспитания ребенка в присутствии самого ребенка!
— Известное дело — бабушки, — сокрушенно заметил врач Аборкин. — Я настойчиво советую вам обратиться за консультацией к крупнейшему в нашем городе специалисту по детским психическим расстройствам Моисею Григорьевичу Азбарагузу. Всего хорошего.
После ухода врача Аборкина все долго молчали.
— А я все равно поймаю шпиона! — сказал Толик. — Вот увидите! Вот увидите! А может, и двух шпионов задержу! А может, трех! Четырех! Пятерых!
— Пятерых — и хватит, — ласково остановила бабушка. — Надо, чтобы и другим ребятам кое-что осталось.
— Объясни мне, пожалуйста, — почти грозно заговорил папа, — ты ведь не очень глупый мальчик, вернее, очень неглупый. Ну как это ты сможешь поймать шпиона? Они что, по улицам гуляют? Хорошо, предположим такую глупость, что ты встретишь шпиона. Каким образом ты узнаешь, что это шпион? Далее. Ведь он наверняка взрослый человек. Специально обученный. Вооруженный. Тут как минимум нужна собака. Тоже специально обученная.
— А сколько раз он просил вас собаку ему купить? — торжествующе спросила бабушка. — Была бы собака, может, он и шпиона давно словил и успокоился бы, и по ночам не орал бы. Вот и надо сперва ребенку собаку купить, а потом уж ребенка к психам тащить.
— Это я с ума сойду… — прошептала мама, которая до сих пор молчала. — Это меня к психоневропатологу придется вести, а может быть, и везти. Как можно с серьезным видом говорить о чудовищных глупостях? Какая собака? Зачем собака? Кого ловить? Зачем ловить? Когда ловить? Кому ловить? Где ловить?
— Бабушка! Мамочка! Папа! — Толик несколько раз хныкнул, намереваясь громко и долго поплакать, чтобы разжалобить родителей, но хнык в плач не превратился, и мальчик тогда проговорил уже грозно: — Никто не имеет права запретить человеку быть бдительным! Служебная собака не забава, а друг человека, который хочет поймать шпиона! Ну как вы не понимаете, что, если я поймаю вражеского агента, то сразу перестану кричать по ночам…
— Умница ты моя золотая! — нежно прошептала бабушка. — Достанем мы с тобой собаку, не беспокойся. Супом ее кормить будем. Все равно супы у нас часто прокисают. Спать она будет на кухне под столом. Все получается замечательно!
— Как хотите… как хотите… — бормотала мама. — Но я не вынесу… не выдержу… Собака под столом! Ужас! А если она окажется бешеной?
— Всем уколы сделают, — объяснил Толик. — Штук по двадцать. И ничего страшного.
— Разговор окончен, — очень грозно сказал папа. — Отныне никаких собак и никаких шпионов. С завтрашнего дня начинаю тебя перевоспитывать.
До самого рассвета не мог Толик заснуть! Подумайте-ка внимательнее, войдите-ка в его положение! Была у человека мечта. Эх, какая это была мечта! Пальчики оближешь! Волосы дыбом встанут! Мороз по коже! Не то что у некоторых!
А его за эту мечту, извините, может быть, в психи запишут…
Толик вздохнул так тяжело, что из груди его вырвался стон, а на глаза навернулись слезы обиды. Проглотив, как говорится, эти слезы, он с горя чуть не залаял: до того ему захотелось сейчас же, немедленно погладить свою служебную собаку, скомандовать ей «Ищи!» и отправиться на задание — ловить шпиона. Но Толик, конечно, не залаял, а лишь вздохнул несколько раз.
— Чего не спишь? — сквозь сон спросила бабушка, услышав, как тяжко вздыхает внук. — Давай уедем в деревню к моей сестре, лови там шпионов сколько хочешь. Никто тебе мешать не будет. Вволю наиграешься.
— Не понимаете вы меня! — жалобно прошептал Топик. — Да не играть я хочу, а по-настоящему я хочу шпионов ловить! Я Родине пользу хочу принести. Настоящего агента иностранной разведки хочу задержать! Врага! Шпиона империалистической державы!
— Это я понимаю, — с большим уважением проговорила бабушка. — Только не знаю, чем бы тебе помочь. Ты, главное, пока хорошо учись. Макулатуру эту самую сдавай с металлоломом. Мускулатуру эту самую развивай. А в свободное время по сторонам смотри. Авось, и попадется тебе какой-нибудь шпион.
«Да, положение, — с тоской подумал Толик. — Никто меня не понимает… И ведь что обидно! Вот сейчас, в этот самый момент, где-то недалеко, совсем, может быть, рядом, спокойненько действует шпион. А мне даже из дома выйти нельзя!»
Толик уснул в тот самый момент, когда зазвенел будильник, и, конечно, не слышал, как в комнату вошли родители, как они его, бедного, бранили и как бабушка его, любимого, защищала.
И все бы еще закончилось благополучно, если бы в это самое время Толик не закричал на всю квартиру невероятно истошным голосом:
— Руки вверх! Ни с места! Стреляю без предупреждения и без промаха! Руки вверх! Руки вверх!
— Прекрасно, — сквозь зубы сказал папа. — К психоневропатологу сегодня же, негодник!
ТОЛИКУ БЫЛО ОЧЕНЬ ТЯЖЕЛО.
ГЛАВА №4
Страдания пожилого агента ЫХ-000
И ЕЩЕ ОДНОМУ ЧЕЛОВЕКУ В ЭТО ЖЕ САМОЕ ВРЕМЯ БЫЛО ТОЖЕ ОЧЕНЬ ТЯЖЕЛО.
Опытнейший агент шпионской организации «Тигры-выдры» по имени Фонди-Монди-Дунди-Пэк, зашифрованный под индексом ЫХ-000, вот уже семнадцатые сутки дрожал от страха…
Откуда пришел этот страх, пожилой шпион не знал.
Ни разу в жизни никого и ничего он не боялся. Его десятки раз сбрасывали кромешной ночью на парашюте, шесть раз в море — с аквалангом; из него, из Фонди-Монди-Дунди-Пэка, врачи извлекли двадцать три пули и одиннадцать осколков; тридцать четыре раза он был в смертельной и сорок два раза в почти смертельной опасности; за ним сотни раз гнались