Лев Давыдычев – Руки вверх! или Враг №1 (страница 5)
пешком,
ПОЛЗКОМ,
НА ЛОШАДЯХ,
автомобилях,
МОТОЦИКЛАХ,
вертолетах,
САМОЛЕТАХ,
подводных
ЛОДКАХ…
На его лице врач Супостат, заведующий кабинетом «Ухо, нос, глаз и вся физиономия в целом», проделал одиннадцать пластических операций, и никто не знал, какое же в самом деле было настоящее лицо у ЫХ-000!
И, пережив все эти ужасы, Фонди-Монди-Дунди-Пэк понятия не имел, что такое страх.
А вот теперь, когда он выполнял последнее в своей жизни задание, после чего мог уйти в отставку, ЫХ-000 почему-то начал дрожать. Начал стучать от страха зубами. Один раз дрожал и стучал зубами так сильно, что выбил себе два передних зуба — верхний и нижний. И не зубов ему было жалко, а самого себя и всей своей жизни.
Он, майор, грудь в крестах и медалях, заслуженный шпион, уважаемый человек. Но кем уважаемый! Своими же приятелями-предателями. А кто еще уважать его может? И за что?
Раньше это Фонди-Монди-Дунди-Пэка нисколько не интересовало. Он рассуждал примерно так: уйду в отставку, куплю себе двухэтажный домик на берегу озера, куплю автомобиль и моторную яхту под названием «ЫХ-000» и буду жить-поживать, телевизор смотреть, в огромном холодильнике всегда вдоволь мороженого всех сортов и сколько угодно фруктовки…
Сейчас же он мечтал лишь об одном: освободиться бы от страха! Но страх одолел его до того, что ЫХ-000 сообщил в Самый Центральный Отдел «Тигров-выдров», будто бы очень серьезно заболел, и просил отложить выполнение операции «Фрукты-овощи».
Его начальник и закадычный враг полковник Шито-Крыто приказал ему немедленно выздороветь и вскорости ждать прибытия трех агентов по кличкам Бугемот, Канареечка и Мяу.
Ни одного из этих типов ЫХ-000 и в глаза не видел: наверное, новенькие. Но при одной мысли, что они вот-вот заявятся, Фонди-Монди-Дунди-Пэка начинало мелко и сильно трясти от страха, а зубы начинали выбивать мелкую дробь.
Все чаще и чаще в его седую голову стала приходить сладкая мысль — сдаться! Он подходил к зеркалу, поднимал руки вверх и шептал:
— Сдаюсь. Устал. Сил моих больше нету. Дрожу от страха почти круглые сутки. Зубами стучу. Руки трясутся. Поджилки дрожат. Надоело шпионить. А полковник Шито-Крыто — очень плохой тип. Не пожалел старого специалиста.
Несколько дней ЫХ-000 не выходил на улицу, забросив все шпионские дела. Страх не уменьшался, а, наоборот, усиливался, и не только с каждым днем, но и с каждым часом. Уже дергалась шея, а вместе с ней и голова.
А мальчишки во дворе с утра до вечера играли в шпионов (дурацкая игра, с точки зрения пожилого агента!) и кричали:
— Руки вверх! Руки вверх!
И при каждом таком крике ЫХ-000 подпрыгивал на месте, и его трясущиеся руки как бы сами тянулись вверх, а дергающаяся вместе с шеей голова втягивалась в дрожащие плечи.
Совсем худо стало Фонди-Монди-Дунди-Пэку, когда он застрадал бессонницей, которой раньше не знал. И ночью ему отныне было еще страшнее, чем днем.
Вот как-то именно ночью он подумал: а ведь страшно ему было всю жизнь, но раньше он умел отгонять страх или делать вид, будто не замечает его. Сейчас же страх, а может быть, и ужас, овладел всем существом Фонди-Монди-Дунди-Пэка. Стуча зубами, с трясущимися руками и поджилками (да еще шея вместе с головой дергалась), он сидел в комнате, не зажигая света, положив на стол перед собой оружие, и вздрагивал от любого звука.
Он хорошо представлял, что сейчас творится в Самом Центральном Отделе «Тигров-выдров»! Агенты Бугемот, Канареечка и Мяу, конечно, уже доложили, что ЫХ-000 не выходит на связь. Ведь он ни разу не был на условленном месте в городском сквере, а за последние дни не включал рацию…
Ночами он вспоминал свою жизнь, и чем больше вспоминал, тем хуже ему было. Главное, что он не видел выхода из создавшегося положения. Ну, хорошо, предположим, что он каким-то чудом выкрутится из этой истории, может быть, и задание даже выполнит… А дальше? Уйдет он в отставку, купит двухэтажный домик на берегу озера, купит автомобиль и моторную яхту под названием «ЫХ-000», будет жить-поживать, телевизор смотреть; в холодильнике мороженого всех сортов сколько угодно, фруктовки вдоволь… Неужели только ради этого он всю жизнь рисковал своей жизнью?!
Ведь лишь сейчас, в эти дни, а особенно в эти ночи Фонди-Монди-Дунди-Пэк понял, что он совершенно одинок. Нет у него ни детей, ни настоящих друзей, ни внуков — никого у него нету.
«Тигры-выдры» ненавидят детей, и ЫХ-000 их ненавидел, а вот пожилой Фонди-Монди-Дунди-Пэк вдруг полюбил их до того, что ему захотелось стать дедушкой. Тогда бы ему и пригодились и двухэтажный домик, и автомобиль, и моторная яхта, и холодильник… А к чему они ему одному!
Не подумайте, что пожилой шпион испытывал раскаяние или стыд. Нет, пока он до этого еще не дошел. Пока еще только страх перепутал все его мысли.
Чего же страшился Фонди-Монди-Дунди-Пэк? Страшился он бесславного конца своей жизни. Ведь если его схватят, ему несдобровать: наказание будет самым суровым и, конечно, справедливым. Любое наказание он уже заслужил сто раз. Нет, не сама по себе смерть пугала его. Но ведь никто, ни один человек во всем мире не пожалеет о том, что Фонди-Монди-Дунди-Пэка не стало на свете! Разве что приятели-предатели во главе с полковником Шито-Крыто повоют тридцать секунд будто бы от горя и тут же про него забудут, словно его никогда и не было!
Да, да, как будто его никогда и не было!
— Мама! — прошептал Фонди-Монди-Дунди-Пэк. — Мамочка!
И заплакал матёрый шпион человеческими слезами, хотя мамы и папы своих он не видел с тех пор, как ушел в агенты, не переписывался с ними, денег им не посылал, не поздравлял их ни с праздниками, ни с днями рождения, даже с Новым годом не поздравлял — просто забыл. Не нужны ему они, папа и мама, были. А сейчас вот рыдал:
— Мама… Мамочка…
В таких случаях правильно говорят: раньше надо было маму кричать!
— Все! Все! — вытирая трясущимися руками слезы, сказал Фонди-Монди-Дунди-Пэк. — Надоела мне шпионская жизнь! Осточертела!
Он включил рацию. В эфире жалобно попискивал Бугемот. Потом еще жалобнее запопискивал Канареечка, а за ним — Мяу… Ага, и вы не спите! Может быть, тоже плачетесь о своей шпионской судьбе! Не знаете, что вам и делать! Куда вы без меня в чужой стране! А кто нас сюда звал! Вот и трясемся от страха… Тряситесь на здоровье!
И он отключил рацию.
Эх, давно надо было начать соображать! Был бы он сейчас не ЫХ-000, а пожилой хороший человек по имени Фонди-Монди-Дунди-Пэк. С детишками бы в футбол играл. Мороженое бы с ними ел! Фруктовку пил! По телевизору бы мультики смотрел! И хохотали бы все во все горло!.. А когда бы он умер, похоронили бы его по-человечески: на кладбище, с венками, с духовым бы оркестром, всплакнули бы все и долго бы его помнили…
И пожилой шпион опять залился человеческими слезами и опять задумался: а ради чего же он всю свою жизнь прятался, отстреливался, отсиживался, убегал, улетал, уплывал, уползал! Ради чего?
Грудь в крестах и медалях, на плечах майорские погоны, в банке много денег накоплено, но нет у него ни папы, ни мамы, ни жены, ни детей, ни настоящих друзей, ни внуков и внучек, ни бабушки, ни дедушки, ни дяди, ни тети, ни племянников, ни братьев, ни сестер, ни даже близких и дальних, сверхдальних родственников, никого у него нет, а если и есть, то неизвестно где!
Он даже не помнит, какой у него был нос до первой пластической операции, которую ему сделал врач Супостат.
А лотом нос Фонди-Монди-Дунди-Пэку переделывали много-много раз — то удлиняли, то обрезали… Уши ему не один раз перекраивали. Хорошо еще, что глаза заменять не научились, а то бы и глаза у него были чужие.
Пожилой агент нежно погладил свой, можно сказать, очередной нос и решил, что больше никогда и никому не позволит кромсать его. Это будет его последний нос!
И тут же Фонди-Монди-Дунди-Пэку стало жаль и уши. Он их тоже погладил, и тоже нежно, и тоже решил, что никогда и никому не позволит их кромсать. Это будут его последние уши!
…Может быть, кому-то это и покажется смешным, но с каждым днем пожилой агент все с большей нежностью относился к своему носу и своим ушам, гладил их и даже разговаривал с ними!
И с каждым днем он все чаще и чаще, глубже и глубже размышлял о своей жизни и о диверсионной группе «Фрукты-овощи».
Фонди-Монди-Дунди-Пэк чувствовал, что ему не заставить себя выполнять задание. Ведь диверсионной группе «Фрукты-овощи» поручено отравить город через водопроводную сеть. Такого подлого задания он не получал за всю свою подлую жизнь.
Вот еще почему боялся выходить на улицу ЫХ-000. Ему стало казаться, что люди знают о нем все…
И еще Фонди-Монди-Дунди-Пэку стало казаться, что все люди смотрят, и очень внимательно, и очень подозрительно, на его нос и уши. Дело доходило до того, что пожилой агент в испуге иногда машинально прикрывал нос ладошкой, а уши прятал под воротник…
Трясущимися руками он включил рацию. Рация загудела от напряжения: так громко орал полковник Шито-Крыто на своего агента.
ЧАСТЬ ВТОРАЯ,
у которой два названия:
«Первые упоминания о враге №1»
и
«Как запутались шпионы из диверсионной группы «Фрукты-овощи»
ГЛАВА №5
Толик Прутиков у психоневропатолога
— Я ВЕДЬ СОВСЕМ НЕ ПСИХ, — С ОБИДОЙ СКАЗАЛ ТОЛИК.