Лев Давыдычев – Руки вверх! или Враг №1 (страница 31)

— Совершенно с вами согласен, шеф. Только зря вы так сильно реагируете на события. Вам просто надо отдохнуть. Вы не спите уже полторы недели. Ваша гениальная голова устала.

И голова генерала Шито-Крыто постепенно затихла, перестала дергаться, и он захрапел.

А офицер Лахит, гладя голову своего гениального начальника, неторопливо читал лежащие на столе секретные бумаги, одну из них спрятал в карман и лишь тогда ВЫНЫРНУЛ ИЗ КАБИНЕТА.

ГЛАВА №38

Агент Бугемот выдает себя за Толика Прутикова

ГОЛОВА У ПОЛКОВНИКА ЕГОРОВА ПРЯМО РАСКАЛЫВАЛАСЬ ОТ ТУПОЙ НЕ ПРОХОДЯЩЕЙ БОЛИ. Таблетки, порошки, пилюли и капли уже не помогали, не приносили никакого, хотя бы кратковременного облегчения. Он, конечно, понимал, что надо немедленно ложиться в больницу, но еще яснее он понимал, что ложиться в больницу у него нет даже сотой доли возможности.

Вот Стрекоза находилась в больнице. Здесь все было готово к ее побегу, даже шарниры у форточки смазали, чтобы скрипом не спугнуть агента.

И если бы полковник Егоров не обладал привычкой все всегда лишний раз обдумать, то еще неизвестно, что бы получилось из задуманного. Поначалу план побега Стрекозы казался заманчивым, а теперь настораживал. Предположим, Стрекоза разыщет Толика Прутикова, а дальше? А если у нее задание обезвредить его?

Возник вопрос: что делать, если шпион тебя запутал? Ответ получился такой: надо запутать шпиона.

— Приготовьте мешок, — сказал полковник Егоров, — и дайте мне с собой двух парней покрепче. Кто знает, чем Стрекоза не шутит?

Далее он рассуждал следующим образом. А нельзя ли Стрекозе вместо Толика Прутикова показать просто человека невысокого роста? Например, агента из диверсионной группы «Фрукты-овощи» Бугемота? А? Он коротышка, пусть и толстый. Зачем рисковать жизнью мальчика? Лучше будет, если шпионы станут сами бороться со шпионами!

Бугемот явился, как всегда, мрачный, как всегда, не поздоровался и, как всегда, начал жаловаться:

— Я дохну от скуки, гражданин полковник. На допросы вызывают редко. Допросы короткие. Я давно переловил в камере всех мух. Прикажите напустить ко мне всяких насекомых! Я бы с интересом их ловил и не скучал.

— Есть работа, господин Бугемот. Займетесь от нечего делать?

— Если я согласен мух ловить, так зачем мне от работы отказываться? Я, конечно, имею в виду работу по специальности, а не дрова колоть или землю копать.

— Вы помните Толика Прутикова?

— Еще бы!

— Мы задержали одного из ваших шпиончиков — Стрекозу.

— Гражданин полковник! — Бугемот очень обиделся. — Почему многие люди принимают меня за дурака? Неужели вы могли поверить, что я поддамся на такой глупый обман? Стрекозу невозможно поймать. Ее на площадке молодняка боялись не только дежурные солдаты, но и сторожевые псы.

— И тем не менее мы ее задержали. В этом вы убедитесь сами, если знаете ее в лицо. Стрекоза прибыла к нам, чтобы обезвредить ЫХ-три нуля и разыскать Толика Прутикова. Зачем он ей понадобился, мы точно не знаем. Мы организуем вам встречу, вы назовете себя Толиком Прутиковым, а мы посмотрим, что из этого получится.

— А что я буду за это иметь?

— А в чем вы нуждаетесь?

— Чтобы хоть на допросы чаще вызывали и подольше спрашивали. А то скука смертная.

— Договорились. Значит, действовать будем так…

У входа в комнату, где лежала притворявшаяся больной Стрекоза, остался полковник Егоров с двумя товарищами, один из которых держал наготове мешок.

Бугемот с бутылкой фруктовой воды вошел в комнату, где было полутемно, и мрачно сказал:

— Пей.

Стрекоза схватила бутылку и не оторвалась от горлышка, пока не выпила все.

— Слушай, — прошептал, как его научили, Бугемот, — меня зовут Толик Прутиков.

А у полковника Егорова в этот самый момент в голове как будто что-то разорвалось, и на мгновение он оглох, но уже в следующее мгновение рванул дверь на себя.

Стрекоза душила Бугемота. От неожиданности тот вытаращил глаза, раскрыл, задыхаясь, рот и не сопротивлялся. Полковник Егоров оторвал Стрекозу от Бугемота, отшвырнул ее в сторону. Бугемот рухнул на пол.

И тут полковник Егоров совершил ошибку, едва не стоившую ему жизни. Вместо того, чтобы броситься за Стрекозой или хотя бы занять оборонительную позицию, он нагнулся к упавшему на пол Бугемоту.

И тут же Стрекоза ударила полковника Егорова табуреткой по голове. И только тогда подоспели его помощники, засунули кусавшуюся и царапавшуюся Стрекозу в мешок и крепко-накрепко завязали.

Полковник Егоров стоял и виновато и удивленно улыбался, ощупывая голову, из которой без следа выскочила боль. Говорят, что клин клином вышибают. Неизвестно, насколько это верно по отношению к медицине, но факт остается фактом: от удара голова разболелась — от удара и вылечилась. Раздумывать над этим было некогда.

Бугемота усадили, дали понюхать нашатырного спирта, агент чихнул одиннадцать раз и мрачно сказал:

— Не завидую я Толику Прутикову. Хорошо, что шея у меня толстая, а то бы…

— Пока с ней бесполезно разговаривать, — сказал полковник Егоров, с удовольствием поглаживая голову, словно разыскивая, где могла спрятаться недавняя боль.

— Авэк доминг риголетто? (С кем тебя забросили?) — поинтересовался Бугемот, наклонившись к мешку.

— Саркофиго! (ругательство) — донеслось оттуда. — Мурир, провокт! (Умри, предатель!)

— Пока с ней бесполезно разговаривать, — сказал полковник Егоров, — да к тому же она вне себя от злости. Отправьте ее на место.

— Гражданин полковник, а гражданин полковник, — проворчал Бугемот, — если еще потребуется кого-то бить, душить или ломать, я к вашим услугам. Бейте, душите, ломайте меня. Мне это интересно.

— Учтем.

Радость, подобно беде, не приходит одна. Сегодня разрешили свидание с Фонди-Монди-Дунди-Пэком. В больницу к нему и отправился полковник Егоров. Врачи очень удивились, когда узнали, каким оригинальным способом он вылечился. Но главный врач подумал и глубокомысленно заключил:

— Все в жизни бывает. Она исключительно разнообразна.

Фонди-Монди-Дунди-Пэк, выслушав новости, сказал:

— Конечно, Шито-Крыто мстителен до предела. И все же у Стрекозы есть еще какое-то задание. Срочно засылайте агента к фон Гадке. Его встреча с Шито-Крыто наверняка закончилась тем, что один из них надул другого. Скорее всего досталось фон Гадке. Тогда можно его использовать.

— Спасибо, — поблагодарил полковник Егоров. — Скорее выздоравливайте. Время не терпит. Как только подлечитесь, сделаем вам пластическую операцию лица.

— Обещайте мне, — попросил Фонди-Монди-Дунди-Пэк, — перед моим отбытием в «Гроб и молнию» рыбалку на так называемых утренней и вечерней зорьках. Я каждую ночь вижу во сне поплавки.

— Я обещаю вам рыбалку перед отправкой на задание и много рыбалок после благополучного возвращения, — сказал полковник Егоров, а, садясь в машину, подумал: «Да, все в жизни бывает. Она действительно исключительно разнообразна».

ЧАСТЬ ДЕВЯТАЯ,

в которой происходит много серьезнейших событий, из них в название вынесены два:

«Неведомый препарат балдин»

и

«Визит бывшего ЫХ-000, а ныне Бокса-Мокса, в «Гроб и молнию»

ГЛАВА №39

Новая болезнь Толика Прутикова — опять загадка для медицины

БАБУШКА АЛЕКСАНДРА ПЕТРОВНА ОСВАИВАЛА УСЛОЖНЕННЫЙ КОМПЛЕКС УТРЕННЕЙ ЗАРЯДКИ С ГАНТЕЛЯМИ.

— И-и-и раз! И-и-и два! — командовала она самой себе. — И-и-и три! — Запыхавшись с непривычки, надевала очки и вслух читала пришпиленную к стене вырезку из журнала: — Упражнение пятое… так-так… гантели в опущенной руке… подъемы на носке… укрепляет икроножные мышцы, улучшает форму голени… Прекрасно, продолжаем… И-и-и раз!

Папа Юрий Анатольевич жег в кухне колбасу на сковородке и привычно ворчал:

— Это не малогабаритная квартира со всеми удобствами, а крупногабаритный сумасшедший дом без всяких удобств и обслуживающего персонала. Скоро, по всей вероятности, бабуся займется штангой.

Он очень изменился за последнее время: похудел, часто был небрит, перестал носить галстуки, ходил в неглаженых рубашках, мятом костюме; на висках от переживаний появилась седина. Он суетился и ворчал, и ворчал, и ворчал о том, как трудно жить, в обстановке неуважения и сплошных бытовых неудобств. Вечерами Юрий Анатольевич пил чай с хлебом и вслух читал «Книгу о вкусной и здоровой пище».

Мама чуть не плача стирала белье, а Толик учился гладить. За короткий промежуток времени они сожгли утюг и стиральную машину. Мама тоже изменилась: похудела, постарела, потому что, как она говорила, хронически недосыпала.

Зато бабушка Александра Петровна словно помолодела. На городских соревнованиях пенсионеров она заняла второе место в беге на пятнадцать метров без барьеров. Ей вручили посеребрённую медаль, диплом и букет цветов.

— Финишный рывок у меня плохо отработан, — озабоченно объяснила она Толику. — Тренироваться надо больше. Впереди — областные соревнования. На них я рассчитываю выступить лучше. Смущает одно — проблема свободного времени.

А Толику время, прямо скажем, девать было некуда. В пионерский лагерь он опоздал из-за болезни, в деревню бабушка ехать отказалась, а сам себе найти занятие он не умел, весь день ждал, когда можно было включить телевизор.

Бабушка же не знала ни минуты покоя, особенно когда записалась в народную дружину.

Однажды утром, когда бабушка занималась гантельной гимнастикой, папа хрустел на кухне горелой колбасой, а мама торопливо складывала вещи в чемодан, чтобы ехать в санаторий «подальше от этого ада», как она сказала, Толик не встал с постели.