Лев Давыдычев – Руки вверх! или Враг №1 (страница 30)

— Уничтожить всяческие о них упоминания, — вкрадчиво советовал офицер Лахит. — Ведь они провалились, это уже ясно, шеф. А раз они не будут значиться в документах, значит, они и не проваливались, значит, вы опять работали безошибочно и беззаминочно.

— Недопонимаю, — растерянно пробормотал генерал Шито-Крыто. — Впервые в жизни недопонимаю… Был ли Батон?

— Не был. Никогда никакого Батона не было, шеф.

— А кто же руководил «Тиграми-выдрами» до меня?

— Главный штаб.

— Ты далеко пойдешь, — устало произнес, опускаясь в кресло, генерал Шито-Крыто. — До этого даже я не мог додуматься. Однако ты предлагаешь мне не больше не меньше, как исказить историю нашей организации!

— Не исказить, шеф, а подчистить. Подметаем же мы улицы, моем полы, почему бы и из истории нашей организации не убрать… ну, те незначительные факты, которые кого-нибудь раздражают! Отдайте мне приказ, и я всё сделаю.

— Ты… — Генерал Шито-Крыто долго и неуверенно думал. — В общем, подметай! И еще. Припугни фон Гадке! Он медлит.

— Слушаюсь, шеф!

И офицер Лахит выскользнул из кабинета, а генерал Шито-Крыто включил телевизор, пододвинул к себе микрофон и сказал в него:

— Проверяю готовность первой части операции «Братцы-тунеядцы». Докладывайте.

Поворот рычажка — на экране появился старикан с ехидной физиономией и заговорил:

— Шеф, первая рота ворчливых будто бы пенсионеров находится в наиполнейшей боевейшей готовности. Состав укомплектован, почти обучен, горит желанием действовать в рамках инструкции. Господа офицеры, средние и нижние чины! — скомандовал он. — Выполняйте задачку номер тринадцать. Мальчишки во дворе не хулиганят, не безобразничают, а мирно беседуют, играют в шахматы, поливают цветы. Вы должны детей обидеть, оскорбить, вывести из себя. Начинай!

На экране один за другим появлялись старики и ворчали:

— Хулиганить им и то лень стало!

— Они, видите ли, беседуют! Болтуны!

— Я в их годы сено возил. Отцу помогал…

— Сообщить надо по месту работы родителей!..

Генерал Шито-Крыто выключил телевизор.

Еще месяц-полтора подготовки — и по воздуху, по воде и под водой, по земле и под землей агенты «Гроба и молнии» отправятся на выполнение первой части операции «Братцы-тунеядцы».

Близок, близок заветный день… Но почему так тревожно на душе?

В кабинет прошмыгнул офицер Лахит с криками:

— Шеф! Шеф! Возвращается Стрекоза!

— Прекрасно! Значит, она выполнила задание?

— Не вижу в этом ничего прекрасного, шеф, — растерянно сказал офицер Лахит. — Она не может возвратиться.

— Почему?

— Потому что ее не существует. Я только что уничтожил по вашему приказанию все документы и упоминания о Стрекозе.

— Молчать! — заорал генерал Шито-Крыто. — Ты хочешь меня запутать! Сначала ты убедил меня, что Стрекоза провалилась. Потом ты доказал мне, что надо подчистить историю нашей организации. А сейчас оказалось, что Стрекоза возвращается! Я не верю тебе! Ни единому твоему слову! За левую ногу к потолку тебя!

— Успокойтесь, шеф! — взмолился офицер Лахит. — У вас просто нервное переутомление. Ваш гениальный мозг устал от титанической работы и непрерывной деятельности! Успокойтесь, поберегите себя для великих дел! Не занимайтесь пустяками!

— Ладно, ладно! — грубо остановил его начальник «Гроба и молнии», с трудом сдержав довольную улыбку. — Я чую, что ты самым нахальным образом обманываешь меня, но не могу определить, в чем и как.

— Не тратьте зря силы, шеф. Вам это все равно не узнать. Я служу вам, и если иногда вас обманываю, то для вашей же пользы. Надо решить вопрос со Стрекозой.

— Она выполнила задание. Я должен узнать результаты.

— А если она не выполнила задания?

— Не может быть!

— Все может быть, шеф. Так я отдаю ей ваш приказ: если задания не выполнила, выполняй.

Генерал Шито-Крыто все еще злился, но офицер Лахит смотрел на него таким влюбленным, преданным и верным взглядом, что начальник «Гроба и молнии» сказал уже почти без раздражения:

— Действуй… Но чтоб все было решено в самое ближайшее время!.. Да, кстати. Почему у тебя такой странный чин — офицер? Не лейтенант, не капитан, не майор?

— Видите ли, шеф, я не мелочен. Какая мне разница — лейтенант или майор? Все равно офицер. Я сразу стану генералом.

— А как ты оказался моим помощником? Я вот только сейчас вспомнил, что не отдавал такого приказа.

— Я и не ждал приказа. Когда моего бывшего шефа из генералов разжаловали в рядовые, я сразу перешел в ваш кабинет, первым поздравил вас с генеральским чином и выполнил первое ваше генеральское приказание.

— В таком случае по документам ты не являешься моим помощником!

— Никак нет, являюсь. Однажды, когда у вас было замечательное настроение, я сам напечатал на пишущей машинке приказ, а вы его подписали.

Генерал Шито-Крыто побагровел, затем побелел, потом посинел и, снова став багровым, хрипло спросил:

— Не много ли на себя берешь, нахал, наглец и проходимец? Не метишь ли ты на мое место?

Офицер Лахит с почтением поклонился и ответил:

— Грош цена подчиненному, который не мечтает занять место начальника. Но мечты — это всего лишь мечты. Я служу вам с большой радостью, гордостью и страхом. Я боюсь вас, уважаю, но дурак я буду, если откажусь от возможности занять ваше кресло.

— Мороз по коже от твоей подлости и наглости! А если я тебя сейчас же к потолку за левую ногу?

— Воля ваша. — Лахит очень низко поклонился. — Сейчас вы находитесь в расцвете сил и способностей. Я учусь у вас, стараюсь быть вам необходимым. Сейчас я еще слаб против вас. Можете не волноваться.

Отпустив офицера Лахита, генерал Шито-Крыто с ненавистью подумал: «Хорошая растет у нас смена. Ей пальца в рот не клади, голову отгрызет».

Поспав пять с половиной минут, он отправился на площадку молодняка, которую обязательно посещал ежедневно. Любовь его к шпиончикам все росла и росла, особенно после замечательной победы над фон-гадскими гавриками.

Очень нравилось генералу Шито-Крыто наблюдать за шпиончиками в непогоду. Как-то налетела гроза и буря с дождем и градом величиной с биллиардный шар. Градом убило шесть сторожевых собак, двух солдат из охраны и трех дежурных, а шпиончики отделались только здоровенными шишками.

Генералу Шито-Крыто было радостно смотреть, как мужественно переносят любые муки его воспитаннички.

Когда долго стояла хорошая погода, шпиончиков из пожарных шлангов обливали ледяной водой, а потом обдували мощными ветродуями.

Сейчас в клетках сидела новая партия, поэтому на площадке молодняка стоял сплошной плач и вой.

— Когда первая драка! — заботливо спросил генерал Шито-Крыто.

— Через два дня, шеф, — с гордостью ответил дежурный офицер. — Неплохие экземпляры. Шестеро уже отличились, здорово злы.

— Ночью ни в коем случае не давайте им спать, — ласково посоветовал начальник «Гроба и молнии». — Включайте и выключайте прожекторы, чаще стреляйте, побольше выпустите собак.

— Будет исполнено, шеф!

Невдалеке от площадки молодняка находилось здание шпионской школы. Здесь шпиончики жили уже по-солдатски и учились по восемнадцать часов в сутки. За учебу отметок не ставили. Плохо ответил — получай по зубам или по уху, хорошо ответил — пинок, средне ответил — увесистый подзатыльник. Поэтому все шпиончики были, по-нашему, почти круглыми отличниками.

До глубокой ночи осматривал свои владения генерал Шито-Крыто. Везде был полный порядок, везде шла работа, а вот на душе у него было очень тревожно. Всем своим существом генерал Шито-Крыто чуял какую-то опасность, но не мог определить хотя бы примерно, откуда она исходит. Все нити подозрения сводились к офицеру Лахиту, но, как говорится, уцепиться было не за что. Не имей генерал Шито-Крыто огромной силы воли, умения держать себя в руках, схватил бы он свой огромный письменный стол и запустил бы им прямо в своего помощника, чтоб от обоих — от стола и помощника — ничего не осталось!

А в приемной его и ждал офицер Лахит, и сказал с вызывающе невинным выражением лица:

— Осмелюсь выразить свое предположение, шеф. Дополнительно проанализировав последнее сообщение Стрекозы, я пришел к глубокому выводу, что оно поддельное. Кроме руки Батона, чувствуется еще чья-то.

От изумления и негодования генерал Шито-Крыто заикал. Его огромная, без единого волоска голова дергалась с такой силой, что он схватился за нее руками, чтобы она не оторвалась от шеи.

— У меня у самого в голове ералаш, — почтительно и очень сочувственно проговорил офицер Лахит. — Мне даже страшновато. Мы с вами оба запутались в чем-то. Предлагаю кардинальное решение: вконец и навсегда Стрекозу и Муравья забыть.

— Подож… ик!.. ди… ик! Ты… ик!..Про… ик!.. ны… ик!… ра… ик!