Лев Белин – Травоядный. Том I (страница 31)
Громадное тело рогатого идиота сорвалось в воздух, помчалось к наместнику. Зверлинг дёргал руками и ногами, неспособный сопротивляться неведомой силе безумного притяжения.
— Что! Что происходит?! — кричал он, пока летел над землёй со страшной скоростью, способной превратить его тело в кляксу на стене арены.
«Это… колдовство? Или способность? Что за безумие?!» — шокировано подумал я, представляя, как можно использовать такую ужасающую силу, такой беспредельный потенциал.
А наместник выставил перед собой руку, и та тут же раздулась, вены выступили тёмными щупальцами, каждая мышца напряглась, словно желавшая разорвать оковы шкуры. Другая рука теперь напоминала недоразвитое убожество, хоть несколько секунд назад казалась пределом телесного развития.
«Телесная трансформация!» — восхищённо крикнул кто-то из горожан на крыше.
«Двойной дар!» — послышалось с другой стороны.
А я мог лишь следить взглядом за громадным летящим зверлингом. Но почти достигнув наместника, он замедлил полёт настолько, что, впечатавшись шеей прямо в руку, он её даже не сломал, только качнулся и на секунду обмяк в его хватке. Но следом ухватился обеими руками за запястья наместника, браслеты звенели, пока он пытался вырваться из тисков, даже, наверное, не осознавая, что весит в десятке метров над землёй.
А наместник продолжил объяснение:
— Проще говоря, если должник слаб, кредитор может отобрать у него всё что угодно в плату долга! И я являюсь вашим непосредственным кредитором, а единственным доступным вам имуществом является ваша жизнь!
Наместник разжал руку, и невольник завопил, рухнул на землю, дёрнулся и замер бездыханный. Две тонкие, едва различимые струйки энергии потекли к наместнику, одна — почти невидимая, словно марево над землёй в жаркий день, а другая плотнее — красноватая и мутная.
«Как интересно. Похоже на то, что было со мной, два потока разных цветов. Но у наместника совсем не такие, как были у меня. Видимо, это зависит от способности… — я на секунду задумался, вспоминая какой-то выкрикнул из толпы, — Точно! Дар! Вот как это именуется! И двойной, похоже, весьма редкий. К тому же, готов поспорить, тот прозрачный отвечал за его странную способность манипулировать объектами на расстоянии, а розовая — за физическую трансформацию. Как и у меня — вихрастая, словно маленький ураган, точно связанная со скоростью и реакцией, в этом нет сомнений. Но вот та чёрная… Что же это за дар?» — подумал я, вспомнив тот странный дымный поток, истекающий из тел, убитых мной. С вихристой энергией мне всё было ясно, и с каждым днём я всё отчетливее ощущал её явное и необычно привычное присутствие в теле. Но другая… Я не только не ощущал её, но даже не представлял, что она из себя представляет.
Кто-то одобрительно свистнул с крыши, его зов подхватили остальные, толпа кричала и смеялась, хлопала в ладоши, выкрикивала: «Верно!», «Право силы! Право силы!», «Славься Дигор! Славься наместник Арис!», «Крим! КРИМ! КРИМ!». А Декс затих, смотря на мёртвое тело зверлинга, все невольники будто сжались, съежились. Каждый окончательно понял, что у него нет ничего, кроме жизни — жизни, которую могут отобрать в любую секунду. И отчаяние от сознания немыслимой силы детей Дигора заполнило каждое сердце потомков Наиры.
Но не Декса — его сердце, наоборот, забилось сильнее, словно чеканя каждый удар. Он расправил плечи, взгляд стал ясным, не замыленным слепой яростью. Подняв голову, он встретился взглядом с наместником.
«Нет! Отведи глаза! Опусти голову! Изобрази страх! Всё что угодно! Ты же погубишь себя! Нас обоих!» — кричал я, но голос мой в этот раз не достиг Декса, я ему был не нужен.
Наместник улыбнулся странно и чуть кивнул головой, и отвёл взгляд первым. Взмахнул рукой, призывая к тишине, и толпа повиновалась, а он заговорил вновь:
— Идите в храмы и славьте Дигора и братьев, сестёр его три дня! А после, как придёт ночь одна, и вторая, и третья — поднимите славные бокалы вина за доблестных предков, отвоевавших Широкий континент у язычников, тварей и полчищ врагов Единого! Три святых дня Рождения! И три доблестных дня Смерти!
Толпа вновь заликовала, но тут же стихла, следуя за жестом наместника, и он продолжил зажигательную речь:
— Ликуйте, вправе вы! По прошествии Дня Дигора, я отправлюсь в столицу — святой город Акрис! — воодушевлённо сказал наместник, и, казалось, щёки его запылали, а толпа едва ли не сходила с ума от восхищения.
«Стоп! Что-то не так… Они уж слишком бурно реагируют на его слова. Даже религиозные фанатики менее восторженные к своему гуру. А эти в каком-то… — что-то щелкнуло в мозгу, я прислушался к своим ощущениям. Было что-то знакомое, очень знакомое, тонкий сладкий аромат, — Ха… Вот оно как. Экстаз. Наркотический восторг. Иступленное повиновение».
— Там я представлю Валесийский край, стремительно возвышающийся город Иван-Дир и его жителей — славных воинов, ремесленников и мыслителей! – наместник замолчал и вознес руки к небу, и медленно опустил, и чем ниже — тем тише становилось вокруг, пока ладони не коснулись перил и вокруг воцарилась тишина. Долгая пауза нервно теребила воображение горожан и моё, я не мог представить, чего ещё ожидать, – Седьмой поход.
Два простых слова, тишину не нарушил никто, словно это было тяжким преступлением, но я чувствовал их возбуждение, яростный поток благословленного желания наживы и разрушения, убийств и славы.
Неожиданно наместник вновь посмотрел на меня. Я не мог прочесть мысли в его взгляде. Так же на меня смотрел отец. Точно так же я никогда не мог понять, о чём он думает.
— Десять невольников — десять возродившихся от греха предательства душ явят себя и отправятся со мной за океан, – восторженная тишина сменилась тишиной непонимания. Даже мне слова наместника казались неправильными, противоречащими природе этого мира и государства.
— Нет! — крикнули неловко из толпы.
— Так нельзя! — подхватил ещё кто-то.
— Они не заслужили такой чести!
Гнев народа нарастал, осторожность уходила на второй план. Толпа стремительно начала забывать, кого они восхваляли всеми фибрами несколько мгновений назад. На то она и толпа. Но наместник был спокоен, ни один мускул не дрогнул на его лице. Он ждал, не просил их успокоится, не призывал к тишине, просто ждал.
«Они даже не знают, что находятся в его власти. Стоит лишь прекратить подкреплять недовольство, кормить эмоционального монстра, как всё быстро затихает. Любое стремление и желание растворяется, стоит ему оступиться, — раздумывая, я удивляюсь столь знакомым методам наместника, — Он не боится ни толпы, ни невольников. Одни погрязли в яме восхищения, стоит лишь бросить им кость похвалы; другие же — в пропасти отчаянья, и даже призрачного шанса на жизнь им достаточно, чтобы быть покорными. Это та сила, с помощью которой отец правил кланом, словно марионеточник, одного приласкает, другого обдаст ледяной водой — и каждый вожделел его внимания, жаждал признания, — неожиданно, словно озарение явилось мне».
Как я и думал, вскоре толпа успокоилась и вновь устремила ожидающие взгляды на Ариса Крима. Он улыбнулся, вся площадь улыбнулась в ответ, словно единый разум, и никто, кроме меня, не посчитал это странным. Наркотик пробрался до самого основания мозга каждого присутствующего.
— Седьмой поход будет зваться Великим, – начал наместник, и толпа внимательно прислушалась, а он довольно щурил глаза, словно ребёнок, сумевший уговорить родителя пойти на поводу, — Архидух созывает наместников, лордов и хранителей из каждого региона, клана и ордена! Он не желает мириться с позором прошлого похода, возглавляемого Варихом Белогривым, навлекшим позор на весь волчий Ид! — наместник сжал кулак, и я почувствовал, как мышцы Декса неосознанно сократились, реагируя на его движение, — Избранный богами император Лансир Стремительный поведёт сильнейших воинов на земли… Андрикары!
Толпа ликовала! Свист и топот сотрясал площадь! Похоже, эта Андрикара не бедный край.
— Восемь Великих князей, правящих на тех землях язычества, находятся в раздоре. Великий князь Яроклык Объединитель мёртв! Его сыновья погрязли в междоусобицах, столица княжества Старомир разрушена, Бурослав, брат Яроклыка, мёртв вместе с наследником! Великий лес изрыгнул тварей на земли за Пасмурным хребтом! – вдохновенно говорил наместник, и толпа внимала ему с трепетом, — Никогда ещё империя Дигор не ступала на богатые земли Андрикары! Но этот день не за горами, и императору нужны все! Каждый Ид, будь он хищного, птичьего, всеядного рода! И даже травоядные! Край густых лесов и болот, вероломных язычников — опасность там на каждом шагу! Ход там трудный, непредсказуемый — не знаешь, поешь ли сегодня, — с улыбкой закончил наместник.
«Намекает, что мы там будем нужны не на правах воинства императора, а как расходный материал, прощупывая местность. Нам уготована судьба сдохнуть в ловушках, болотах и засадах. И, похоже, стать кормом на случай, если припасы кончатся, — понял я несложную мысль, и от отвращения скрутило живот, а со мной такое вообще бывает редко, — Замечательно! Какая вдохновляющая речь! Теперь эти тупые рубаки пойдут за этим ублюдком куда угодно, а мои наивные соплеменники действительно подумали, что доживут до этого похода».