Лев Белин – Травоядный. Том I (страница 27)
– Всего через две недели эта арена взревёт от восторга, новое поколение Зайцев прольёт кровь братьев за право получить свободу, – приятная дрожь побежала по его спине, он слегка вздрогнул. – Жаль, что Амир умер, – он неловко ткнул ещё тёплое тело друга острым носком сапога. – Придётся найти нового друга.
Ярко-жёлтая, словно солнечный луч, энергия вырвалась из тела Амира и понеслась к юноше. Он расставил руки, и она вошла в его грудь с яркой вспышкой, рассеявшей все тени в округе. Многие повёствовали головы из свеженьких таверн и харчевен, борделей и игорных домов, удобно облепивших противоположную сторону Славной улицы.
Но увидели лишь бездыханный труп.
Той же ночью таинственным образом сгорел особняк рода Варт-Грис вместе с большей частью семьи. Остался только малыш Вирко – семилетний подопечный достопочтенного Ариса Крима.
Глава 10. Буду помнить — всегда
Утром я вновь услышал уже привычные грубые крики и ругань. Медленно, но всё же быстрее многих, этот олух, Декс, таки оторвал свою задницу от лежанки. Было бы скверно, если бы он помер от побоев с утра пораньше.
– Вылезайте наружу, сучьи дети! – кричал новый, незнакомый голос.
Невольники продирали глаза и спешили наружу, не особо расторопные подвергались избиениям. Но дело было и в том, что как только все вчера вернулись в барак, то сразу завалили Декса вопросами. Он постоянно раздражался от того, что они отнимают его драгоценное время, которое он мог бы провести с Литой, но всё же чувствовал себя свободно в общении со всей этой неотёсанной гурьбой. Я удивился от его коммуникативных навыков – он лгал нагло и искренне, так, что и сам поверишь. В итоге зайцы проговорили до глубокой ночи, вдоволь насытившись его россказнями.
Зато мне повезло узнать об этом мире немного больше, как об устройстве Заячьей колонии, так и об принятых тут устоях. Удивительно, но рабами никто себя здесь не считал, ну или почти никто. Многие были уверены, что такая участь – справедливый удел, плата за грехи Наиры Древесной, прародительницы всех травоядных. Но были и бунтари, хотя любой из них и в подметки не годился Дексу. Этот полночи поносил империю, надзирателей, условия их жизни и будущие перспективы.
«Идиоты! Думаете, сможете обрести свободу?! Хер там! – кричал он рьяным басом, когда речь зашла о турнире, оказалось, что о нем слышали многие (что было неудивительно), но говорили шёпотом, с каким-то мистическим вдохновением, – Целое поколение – а победителей лишь десять! И вы миритесь с этим, принимаете как свою судьбу?! Что за жалкие трусы!»
Да, о турнире я узнал кое-что из пылких разговоров: он проводится каждый год на протяжении пятнадцати лет, и официально его не существует вовсе – по крайней мере для невольников. Но слухами земля полнится, и слышали разные разговоры надсмотрщиков, иногда удавалось послушать горожан. Но всё сводилось к тому, что целое поколение зверлингов заставляют сражаться друг с другом. И не сказать, что я был сильно удивлён. Причин такому турниру до банального много: чрезмерная плодовитость зайцев, юношеская недальновидность и наивность, ограничение физического и умственного развития и, конечно же, физическая форма. Даже сейчас в моём браке около четверти имеют серьёзные хронические травмы, и их постоянно становится всё больше.
«Но меня не отпускает смутное ощущение, что всё не так просто, – размышлял я, наблюдая глазами Декса за тем, как зайцы выстраиваются в шеренги под крики надзирателей, – Одна идея не даёт мне покоя… Но это… слишком…»
– Шевелись! – рявкнул один из надзирателей на тщедушного хромого зайцида.
Я видел его раньше – он не рассчитал силы, спрыгивая с дерева на сборе персиков, и неудачно приземлился. С того момента с ногой у него были проблемы. Да такие, что даже Лита не могла помочь.
Надзиратель с грубой щербатой мордой подтолкнул его, он споткнулся об выпирающий из утрамбованной дороги камень. Рухнул в пыль, и в глазах его я увидел ужас, он обернулся и увидел, как тигрид без левого глаза сорвал мачете с пояса. Он дёрнулся, попытался встать, но нога вновь подвела его.
– Бесполезный ублюдок! – рявкнул одноглазый и с силой ударил того рукоятью по голове.
Невольник впечатался мордой в пыль. А я почувствовал, как наливаются мышцы Декса! Как горячится его кровь! Он хотел остановить надзирателя, перевести его гнев на себя – как он это всегда умел! Его губы шевельнулись, но не произнесли ни звука.
«Нет! Не смей! Даже не думай тупой идиот!» – кричал я понимая, что он хочет сделать.
Он дёрнулся, сделал шаг!
«Ты погубишь себя, придурок! Приговоришь нас обоих!» – ревел я, зная, что он меня слышит, по-своему, но слышит!
Он сжал кулаки. Надзиратель замахнулся для нового удара, по лицу невольника стекала кровь. Все замерли, не в силах противостоять хищной силе и власти. А несчастный поднял глаза и посмотрел на Декса с мольбой во взгляде.
Я почувствовал, как сила потекла по венам, кровь заклокотала, виски запульсировали! Выброс адреналина затуманил рассудок! Сейчас он всё угробит!
«Если ты поможешь ему – Лита продолжит страдать! Рихан победит! А ты сдохнешь, словно собака!» – неистово завопил я.
И почувствовал боль, Декс прикусил губу до крови! Его пальцы впились в ладони! А надзиратель дёрнул рукой, желая раскроить башкой хромому бедолаге!
Наверное, в тот момент каждый ожидал, что кто-то бросится к нему, остановит надзирателя. Каждый желал этого, но и не хотел быть этим кем-то. Они боялись за свою жизнь, она была для них важнее жизни нерасторопного хромого болвана. Каждый, кроме Декса. Но Лита была для него важнее. Так что с глухим хрустом рукоять разбила череп невольника, пробила дыру в башке, и он распластался на земле, дёрнулся несколько раз и замолк.
– Будет пример для каждого из вас! – крикнул одноглазый и удовлетворённо оскалился. – А теперь шевелите задницами, если не хотите составить компанию этому тупице!
Декса кто-то ткнул в спину. Затем ещё раз. А после он услышал шёпот сквозь возню невольников:
– Только пи***ть горазд, – сказал знакомый голос. – А как до дела дошло – так сдрейфил, геройчик.
Ох, я бы на твоём месте Декса не провоцировал, если у этого идиота щёлкнет в голове, то пиши пропало. Но вместо того, чтобы повернуться, огрызнуться, велеть заткнуться – Декс промолчал. Сердце сжалось, по лицу разошлась краска. Что это? Боже! Стыд?! Серьёзно?
Но выбор уже был сделан. И он был верным, правильным. Необходимым для выживания. Для защиты себя и Литы. Я уже испытывал эту тяжесть на сердце когда-то в прошлой жизни. И сейчас я не сомневаюсь в том, что каждое моё решение было верным и необходимым.
Но его чувства были так сильны. Он страдал от такого пустяка, от гибели какого-то никчёмного ублюдка! Вина давила мне вески! И я усилием неведомой воли повернул голову Декса в сторону, к правому краю шеренг. Там, в самом конце стояла Лита. Лицо её было избито и печально, глаза на мокром месте.
«Ха! Два сапога — пара! Какое милосердие! Аж блевать тянет!» — подумал я, и Декс скривился — он почувствовал, что я лезу в его голову, подсказываю. — «Для сострадания нужна сила! А у тебя её нет! Так что засунь свою гуманность себе в заднице! А, нет! Пожалуй, не надо — она-то у нас общая!»
— За мной, марш, скоты! — скомандовал одноглазый и повёл толпу невольников, оставив за собой холодеющий труп.
В этот раз мы направлялись не в сторону джунглей и не огибали город. Мы шли чётко к нему. Неожиданно, должен признать, и вряд ли нас там ждёт что-то хорошее. Но всё же мне любопытно узнать, как живут горожане и что из себя представляют. К тому же изучить устройство города не помешало бы.
Постепенно солнце всё выше взбиралось в небо, и по бокам начинали видеться всё новые и новые группы зверлингов. Не сказать, что у Декса было выдающееся зрение, но вот его интуиция нечто совсем на другом уровне, он практически безошибочно мог определить по смутным очертаниям, кому они принадлежат. И, судя по всему, мы все следовали в одно место, и в большинстве своём это были группы невольников в сопровождении надзирателей. Но не только зайцев, там были и другие: группы мохнатых толстых бобров в компании верблюдов и громадных слонов, куда крепче закованных в цепи с обломанными бивнями. Бизоны и буйволы, олени и газели, бараны и козлы. Словно диковинный цирк с дрессировщиками и огненными кольцами, со всех концов стекались бесчисленные виды зверлингов всех мастей и полов. На всех, кроме самих надзирателей, были надеты зачарованные кандалы, как и у Декса — это я увидел, когда мы стали все стекаться на одну большую прямую дорогу. Но как бы то ни было — зайцев было большинство.
И тогда, за гулом копыт и лап, он заговорил со мной напрямую:
— Не смей мной манипулировать, — тихо сказал Декс. — Я знаю, что ты меня слышишь, и что это ты не пустил меня к тому бедолаге! — с яростью в шёпоте (насколько это, конечно, возможно) сказал этот болван.
Вот как, точно — ты ведь тоже совсем недавно сидел на месте второго наездника.
— Ты… я не знаю, что ты такое, но это моё тело!
Тише, тише, это ненадолго.
— Ты убил Тату, убил Ронта. Думаешь, я не понимаю? Думаешь, я поверю, что это всё было лишь для защиты? Для выживания? — спросил Декс.