Лев Белин – Таверна в другом мире. Том 3 (страница 47)

Телан сел, не глядя на соседа, и уставился в свою кружку, как в колодец. Он не пил. Он просто сидел, сгорбившись в своём скромном, вылинявшем камзоле, и его плечи медленно опускались всё ниже под невидимой тяжестью.

— Всё к чертям… — прошептал он так тихо, что слова почти потонули в общем гомоне. — Всё к чертям… — повторил он чуть громче, уже будто сам для себя.

Орк продолжил жевать, лишь на мгновение задержав ложку в воздухе.

— Шесть месяцев, — голос Телана стал чуть громче, надтреснутым от отчаяния. — Шесть месяцев копил, лучшую шерсть в округе закупал… А теперь они… — он резко всхлипнул, и это было настолько искусно и внезапно, что орк наконец медленно повернул к нему свою массивную голову. — Гильдия Ткачей. Цены на нить подняли. Будто не из овечьей шерсти её делают, а… а ткут из лунного света для королевских подштанников! Втридорога! Как я мастерскую теперь содержать буду? Закрывать, значит… всех девчонок-прях по миру пускать…

Он замолчал, сделав глоток своего отвратительного пива, и поморщился — не от вкуса, а от горечи судьбы. Потом, словно пелена с глаз спала, он впервые поднял взгляд на орка. В его глазах была не просто жалоба, а потребность понять.

— А ты… слыхал про того повара? — спросил Телан, внезапно оживляясь. — Что в Ирителе таверну держал. Такой же малый человек был. Не гильдейский принц, не маг… Руками работал. Место себе поднял, честным трудом, с нуля.

Орк хрипло крякнул, что могло означать что угодно.

— Так вот, — Телан понизил голос до конспиративного шёпота, наклоняясь через стол. — Он им, кулинарам этим, тоже не понравился. Слишком независимый, видать. Пришли к нему с «предложением». С данью, понимаешь. А он отказался. — Телан сделал паузу, давая осознать чудовищность этой дерзости. — Ну, и началось… Сначала на него «герои» наехали. Благородные такие, с бумагами, с выдуманными долгами… Потом, я слышал… — его голос стал леденяще тихим, — Красную Лапу наняли.

Теперь орк перестал жевать. Его единственный видимый глаз пристально уставился на Телана.

— Красную Лапу! — повторил Телан, и в его голосе вновь зазвенела та самая подлинная, заразительная горечь. — Чтобы простого повара убить! Только тот не из того теста оказался, избавил тракт от Лапы! А они на него бумажки натравили, долги повесили, и в тюрьму упекли! Сидит сейчас, слышал, в Корпусе на площади. Блохи кусают, а они… они его дело там затягивают, чтоб сгноить… — Он откинулся на спинку скамьи, и его взгляд стал пустым, устремлённым в никуда. — Где она, справедливость-то? Где? Для кого закон пишут? Для нас с тобой или для них?

Раздался оглушительный ГРЯМ! Орк врезал своим кулачищем, размером с окорок, по дубовому столу. Кружки подпрыгнули, пиво расплескалось.

— КРЫСЫ! — проревел он хриплым, полным искренней ярости гортанным рёвом, от которого на миг затихла вся их половина таверны. — ВСЕ ОНИ КРЫСЫ! С ГИЛЬДИЯМИ, С ЗАКОНАМИ СВОИМИ! ЖРУТ МЕЛКИХ, КАК МЫ!

Он тяжело дышал, мощная грудь ходила ходуном. Потом он мрачно ткнул ложкой в свою миску.

— Повар твой… зря он с ними связался. Не выстоять одному.

— А разве должен был стоять? — тихо, но чётко спросил Телан. — Разве это правильно?

Орк ничего не ответил. Он лишь ещё раз мрачно крякнул и продолжил есть, но теперь его жевание было яростным, словно он перемалывал кости самих гильдейских старшин. Телан допил своё пиво, оставил на столе медяк и вышел в вечерние сумерки, оставляя за собой в таверне не просто жалобу, а посеянное зерно яростного, личного возмущения.

«Последний привал» был другим зверем. Здесь воздух был пронизан не безысходностью, а усталой бдительностью. Запотевшие кружки стояли рядом с точильными брусками, а скрежет стали о кожу был привычнее смеха. Здесь ценили не жалобы, а оценку обстановки.

Телан вошёл, неся на плечах невидимый груз дальних дорог. Его плащ пропах пылью и дождём, а свежий, грозный шрам от уха до подбородка (сделанный из смеси воска и сажи) говорил красноречивее любых слов. Он подошёл к стойке, где бармен-гном с седой, заплетённой в сложные косы бородой, без выражения мыл бокал стоя на табурете.

— Эль, — бросил Телан хриплым, сорванным в криках голосом, швырнув на стойку пару медяков так, будто они были последними.

Гном кивнул, налил. Телан сделал большой глоток, поставил кружку с глухим стуком и, не отрывая взгляда от тёмной жидкости, бросил в пространство:

— Слыхали новость?

Его тон был не для жалоб. Он был для обмена информацией между равными. Бармен медленно поднял на него взгляд, несколько голов у ближайших столов повернулись.

— На караван Тайги напали орки. Десятки. Ещё и с троллями, — продолжил Телан, сделав ещё глоток. Он говорил ровно, но громко, с лёгким презрением профессионала к дилетантскому ходу. — И знаете что? Повар всех вытащил, не герой какой.

— Повар? — спросил гоблин неподалёку.

— Да-да, не переспрашивай. Повар. Тот самый, что, поговаривают, под Ирителем Лапу на тот свет отправил в одиночку.

— Безумный что ли? — спросил кто-то из тёмного угла, нанятый десять минут назад Теланом, — На него ещё Гильдия Кулинаров быковала, да?

— Да, — кивнул Телан, — В Ирителе отбился кое-как, а сейчас…

В углу кто-то тихо присвистнул. Это был звук уважения.

— Что сейчас? — спросил гном, его пальцы продолжали вытирать бокал. — Снова за дело взялись?

— Взялись, — кивнул Телан, и на его лице промелькнула кривая усмешка. — Засадили в клетку стражи. Формально — за долги. — Он фыркнул, и это был самый красноречивый звук за весь вечер. — Гильдия заказчиком числится, даже не прячется. Вот и думай. Нанять Красную Лапу, чтобы конкурента убрать… Это ж не сила. Это признание собственной слабости. Не смогли честно перекупить, не смогли честно разорить — пошли к головорезам. Мелочно. Жалко.

Он отпил, давая словам осесть. Потом добавил, уже скорее самому себе, но так, чтобы все услышали:

— За такого повара, что пять десятков орков разметал, я бы в свою бригаду взял, не думая. Сила — она редко в правильных бумагах лежит. А они её в каземат засунули. Глупость редкостная.

Он не ждал бурной реакции. Здесь её и не последовало. Но в тишине, воцарившейся на несколько секунд, был слышен скрежет точильного камня, который замедлил ход. Кто-то через стол мрачно кивнул. Другой переставил свой меч на стуле, словно переосмысливая что-то. Никаких криков. Здесь был просто холодный, профессиональный пересмотр рейтинга. Гильдия Кулинаров в глазах этих людей только что опустилась на несколько пунктов. Не потому, что злая, а потому что слабая и недальновидная. А в их мире это был приговор куда страшнее.

Таверна «Три листа» встретила его теплым светом качественных ламп, запахом жареного миндаля и дорогого табака. Здесь сидели не сломленные жизнью и не уставшие воины, а люди в хороших камзолах. Люди, которые верят в систему, потому что кормятся с ее краев.

Телан вошел, и его бархатный камзол с золотой виноградной лозой мгновенно отметили десяток взглядов. Он прошел к стойке с чуть развязной, чуть нетвердой походкой человека, уже отметившего успех парой бокалов.

— Вино, — бросил он бармену, звонко положив на стойку серебряную монету. — Не ту кислятину, что вчера. Что-нибудь… с телом.

Получив бокал темно-рубиновой жидкости, он обернулся, будто ища, с кем бы разделить триумф. Его взгляд упал на молодого человека в скромном, но чистом плаще — вероятно, помощника торговца.

— Эй, приятель! — Телан широко улыбнулся, подняв бокал. — За успех! Чокнемся?

Тот, слегка смутившись, но не решаясь отказать гильдейцу, нехотя поднял свою кружку с пивом. Бокалы звонко встретились.

— Успех? — неуверенно переспросил молодой человек.

— А как же! — Телан сделал театральный глоток, закатил глаза от наслаждения и понизил голос до доверительного, но все еще слышного в тишине таверны тона. — Наш цех, брат, нынче на подъеме. Чувствуется сила, понимаешь? Вот, к примеру, была одна таверна на окраине… Конкуренцию создавала, клиентов переманивала. Да и владелец новенький, упёртый… Маркус Освальд, ха-ха. Его местные «Безумным поваром» прозвали. Не шёл он на уступки, не верил в гильдию. Недобросовестно, понимаешь?

Он помедлил, наслаждаясь вниманием не только своего собеседника, но и нескольких пар ушей за соседними столиками.

— Ну, мы, недолго думая… — он сделал многозначительную паузу и щелкнул пальцами. — Хозяина — в каземат. Формальности, бумажки… Пришили старый долг, пару свидетелей. И все, вопрос решен. Заведение скоро с молотка пойдет, и мы его за гроши приберем. Бизнес, ничего личного.

Его собеседник побледнел и отпил глоток пива, чтобы скрыть смущение. Телан же сиял.

— А повар там, ха, забавный был! Думал, на своей кухне он король и против гильдии устоит. — Он фыркнул, и в этом звуке было столько циничного презрения, что у молодого человека дрогнули пальцы на кружке. — Ничего, нашли, за что зацепиться. Всегда найдется, если захотеть. Закон, брат, — он многозначительно постучал пальцем по краю стола, — он для тех, кто умеет его… правильно читать.

Он допил вино, поставил бокал со звоном и, дружески хлопнув ошеломленного юношу по плечу, направился к выходу, оставляя за собой гробовую тишину. Не было ни возмущенных криков, ни грохота кулаков по столам. Было нечто худшее: холодное, безмолвное понимание. Презрительные взгляды тех, кто презирал наглость. Испуганные — тех, кто увидел в этом свое возможное будущее. И расчетливые — тех, кто тут же начал оценивать, как бы им оказаться по «правильной» стороне такого закона.