Лев Белин – Таверна в другом мире. Том 3 (страница 3)

— Это блюдо я впервые попробовал в одной из таверн родного города. Ещё название такое смешное, ха-ха! — посмеялся я, — Огрский пуншъ. И оно мне так полюбилось, что я не сомневался, включая его в меню. Да ещё на тарелках экономия — пудинг уже тарелка.

— А! Тебе помочь? — опомнилась Лариэль, она уже знала, какова примерная последовательность действий.

— Да, постепенно влей молоко и воду, тонкой струйкой. Только дай руки сполосну.

Дальше я уже орудовал венчиком, постепенно перемешивая тесто. Оно должно было быть жидким, почти как сливки. Через несколько минут всё было готово.

— А теперь накрываем тканью и в холодкороб минут на тридцать. Это расслабит клейковину и тесто хорошо поднимется, — сказал я, накрывая тканью, — А пока подходит, хорошенько разогрей печь.

Я поставил тесто, а Лариэль провела нужные манипуляции с магической печью. Нам было необходимо порядка 220 градусов по Цельсию.

— Теперь сосиски, — сказал я, вытаскивая керамическую форму для выпекания и небольшие сковородочки в диаметре не больше пятнадцати сантиметров. Не знаю как Дурку их удалось достать и зачем они были нужны изначально, но это был ещё один фактор, из-за которого это блюдо появилось в меню, — Давай нарежем, достаточно сантиметра по три-четыре.

Сосиски мы брали на одной из ферм недалеко от города. Дурк сказал там всем заведует здоровенный человек по имени Натъшграх. И имя его было настолько непроизносимо, насколько вкусны его колбасы. Жирный свиной фарш с перцем, кориандром и солью, в бараньей череве. И такое сочетание баранины и свинины давало непередаваемый вкус, с лёгким душком и сладостью мяса, а жир пропитывал всё. Чего только стоил тот самый «щелчок» когда делаешь первый укус, и оболочка выпускает насыщенный мясной вкус с обволакивающим горячим жирком.

«Ух, как бы я хотел сам их делать. Столько комбинаций можно придумать, а то попытаться сотворить что-то по типу чоризо или салями. Тогда можно и на рынок постепенно выходить» — замечтался я. Правда, до этого было ой как далеко, а уж мои отношения с гильдией…

— Вот так? — спросила эльфийка. Она уложила сосиски в сковородочки и уже тянулась отправить в печь.

— Погоди, ещё жир нужен, — остановил я её.

— Зачем, сосиски же и так жирные?

— Жирные, да. И вкусные будут. Только жир нам нужен, как раз для жабы. Чтобы, когда тесто коснулось железа, оно сразу же начало запекаться. Но при этом не прилипло. Потому-то и печь такая горячая. Нужен буквально взрыв, чтобы жаба получилась как надо!

— Взрыв? — уточнила она, и глаза блеснули.

— Лариэль, руки на виду, я не в прямом смысле.

— Да я шучу, я же не дура совсем, — улыбнулась Лариэль.

Как же я хотел в это верить.

Мы добавили в каждую сковороду топлёного свиного жира и отправили в печь. Тут главной опасностью было передержать сосиски. Десяти минут было достаточно по идее, но лучше всего было уловить тот самый момент, когда жир почти начинает гореть. Именно этот миг добавлял лёгкую, едва уловимую копчёность. И именно он отличал профессионала от любителя.

— Готовимся, тесто достанем в последнюю минуту. Иди к коробу и жди моей команды.

— Зачем? — не поняла Лариэль.

Вот эти тонкости мне и предстояло объяснить. Как бы ни было просто блюдо, всегда есть нюансы, что могут кардинально изменить финальный результат. Именно эти мелкие штрихи позволяли создавать из простейших блюд — маленькие шедевры.

— Жар и холод — есть тот самый взрыв, — улыбнулся я, — и не забудь, как достанем тесто, сразу добавь молотый перец. Он усилит вкус, создаст оттенок и оттенит соль, разбавив однообразие.

— Поняла!

Эльфийка заняла свою позицию, а я поглядывал на Мику. Та стояла за другим столом и с подозрением смотрела на четыре тушки курицы, периодически поглядывая на меня.

«Пятнадцать минут и я всё объясню.» — посылал я мысленный сигнал.

Это было следующее блюдо на повестке дня — Курица тапака, хотя русскому человеку оно было известно как «табака». И даже если практически каждый в моей стране пробовал это блюдо, даже знал, как готовить — в нём тоже были те самые нюансы. Уже в самом названии, ведь «тапака» не просто название, а сковорода, в которой принято готовить это блюдо. Кулинария вообще полнилась названиями, что имели не самое прямое значение блюда, а происходили из инструментов, техник, культур: йоркширский пудинг, курица тапака, всякие тар-тары, севиче и тот же конфи. И это только самый скромный список.

— Лариэль! — бросил я.

Эльфийка тут же всполошилась, чуть не поскользнулась, но ухватилась за дверцу короба. Вытащила тесто и бросилась к столу чуть не падая. Быстро добавила перец, перемешала, и тогда-то начал действовать я. Спокойно, но быстро вытащил шкворчащие сосиски с ошеломительным мясным ароматом. Поставил на стол и щипцами ловко перевернул каждую. Жир вокруг слегка дымился, что гарантировало нужную температуру. А Лариэль тут же заливала тесто за мной. Оно тут же кипело и расширялось, вбирая в себя невообразимый жар. По кухне растёкся аромат перца и свежего хлеба.

— И обратно! — бросил я, отправляя форму в печь, — Теперь выпекаем минут тридцать, но следим. Главное первые минут пятнадцать дверцу не открывать, а когда проверяем, делать это быстро.

— Есть! — вытянулась эльфийка около печи.

— Но это не значит, что можно бездельничать, — улыбнулся я, — Подготовь горошек, пюре, жареный лук. Наша нора, это не только тесто и сосиски.

— Хорошо…

Я кивнул и отправился к Мике, та увидела и занервничала.

— А я как раз собиралась заняться! — словно оправдываясь, сказала она.

— Мика, не надо стесняться, если чего-то не понимаешь.

— Но… но ты же уйдёшь скоро, — её голос погрустнел, — Я должна буду следить за кухней. Я не хочу тебя подвести!

— И не подведёшь. Но и взваливать всё на себя не нужно.

— Кто бы говорил, — услышал я голос Дурка, тот стоял в проёме.

— Ты что-то сказал? — спросил я.

— Нет, — чётко, уверенно, будто действительно ничего не говорил, ответил орк.

— Ладно, ты чего-то хотел?

— Да. Всё собрал. Сумки в комнате. Припасы на складе. Только мясо осталось снять, — пробасил он.

Эти слова означали одно — скоро в путь. Последние три дня мы максимально подготавливались. Ну как — мы. В основном Дурк. Я был с девчонками на кухне, обсуждал с Келдаром ремонтные работы, наставлял Селену и Эриона основам цивилизованного сервиса, ходил с Фунтиком в лес. Занимался тем, чем должен заниматься шеф. На самом деле, эти три дня были самыми спокойными за всё время пребывания в этом мире. Даже как-то странно, словно затишье перед бурей.

«Значит, завтра пора в путь…» — старался осознать я. Мне чертовски не хотелось оставлять их, бросать таверну, — «Но я должен.»

— Спасибо тебе, ты действительно очень помог, — поблагодарил я.

Орк только кивнул и скрылся. Он наверное и не представлял, как много сделал. За три дня заготовил сухари, вяленое мясо и сушёную рыбу, сушки; собрал всё необходимое в походе: от верёвки до всех маршрутов и расписаний. И всё же, кто он такой?

А на кухне с приходом Дурка настроение изменилось, казалось, всё притихло. И мне выпала участь нарушить эту тишину:

— Для начала хорошенько промой тушки и просуши. Влага — враг хрустящей корочки, а она в этом блюде обязательна, — говорил я и видел, как на глазах Мики наворачиваются слёзы.

— Маркус… — прошептала она.

— Мика, сейчас мы готовим. Кулинария не любит печаль. Поплакать успеем, хорошо? — спросил я.

Возможно, для большинства это прозвучало бы эгоистично и высокомерно, даже бесчувственно. Но кухня была способна отринуть всё, растворить печаль в работе. И я не раз спасался этим. И знал, сейчас не следует поддаваться эмоциям.

Мика вытерла слёзы, на несколько секунд опустила глаза, а затем посмотрела на меня с решимостью.

— Поняла, — сказала она, сложила тушки в большую миску и отправилась к раковине.

А теперь меня беспокоила Лариэль. Я даже не поворачиваясь чётко ощущал её взгляд на себе, казалось, он может прожечь. Но вместо взрыва она неожиданно сказала:

— Ты обещал вернуться. И я тебе верю, — голос полнился невероятной нежностью и верой.

— Как там жабы?

— Уже не квакают, — усмехнулась она.

— Ха-ха! — посмеялся я, и на душе сразу как-то полегчало.

Никогда не замечал за собой склонности к сентиментам в прошлой жизни, но эти девушки стали действительно дороги мне. И как бы я ни мужался, сердце щемило накатывающей тоской. Такой тупой, пульсирующей болью, растекающейся по телу.

— Готово, — сказала Мика, ставя миску на стол, — И я не собираюсь больше плакать, — улыбнулась она, глядя на меня, — По крайней мере, пока ты не вернёшься.

— Хорошее решение, — улыбнулся я в ответ.

«Что бы с ней ни происходило, она сильная. И её сила не грубая, не вызывающая. Это женственная сила, та стойкость и терпение, к какому не способны мужчины.» — подумал я.

— Тогда займись чесноком, — сказал я.

Весь необходимый набор продуктов лежал на столе, и Мика стала рядом, едва не касаясь меня. Я же выложил первую тушку и достал топорик из скрутки. Он подходил лучше прочих, хотя можно было обойтись и обычным шеф-ножом.

— Сначала нужно разрезать вдоль грудной клетки, создать такую «бабочку», — я сделал надрез, кожа и мясо разошлись, а затем надавил под наклоном. Послышался лёгкий хруст, и топорик разделил тушку в области грудки, — Теперь расправить, — я перевернул и надавил руками.