Лев Белин – Новый каменный век. Том 4 (страница 42)

Глава 19

Мы вышли из тёмной, пыльной расщелины только тогда, когда услышали крик ворона. Резкий, как удар бича, он первым оглашал, что Великий Красный Ветер ушёл — так гласили местные предания, кои создавались поколениями с помощью наблюдений.

За ним, словно подтверждая, послышался щебет и пение птиц, что до того были ниже травы и тише воды. Зашумели, закопошились жучки в земле. Где-то завыл волк, потерявший стаю.

Животные вообще ощущают мир на совершенно недоступном для человека уровне. И человек, как правило, старался к ним прислушиваться. Это давало свои плоды. Недаром многие культуры и народы избирали тотемы, подражали им. Вот и сейчас не зверь шёл за человеком, а как раз наоборот.

— Всё, закончилось, — облегчённо выдохнул я, смотря на чёрно-белые горы, где стена облаков исчезла, была разорвана на белёсые клочки.

Воздух ещё пах пылью, свежей древесной щепой и раздавленной хвоей. Но небо стало привычно голубым, а не тем — прозрачным, едва не чёрным полотном, окружённым рамкой облаков. Ветер же в расщелинах и скалах стал завывать ровной, почти утомляющей нотой.

— Хух…! — вздрогнул я, поёжившись и натягивая шкуры.

После «печки» фёна привычный холод ощущался куда ярче.

— Дух не вернётся? — с опаской выглядывая из-за моей спины, спросила Дана.

— Не сегодня, — ответил я предельно просто и ясно.

Фён не был каким-то невероятно редким климатическим событием. Приходить он мог и несколько раз в год. Только этот был весьма неслабым. Да ещё и разогнанный долиной.

Я оглядел склон — тут и там лежали поваленные стволы деревьев и вырванные с корнем кусты, в ином месте прошёл сход пород, в третьем зиял провал. Всего за день ландшафт переменился в совсем незнакомую картину. А в следующие дни изменится ещё сильнее. Потоки рек пойдут другими путями, обвалы и оползни прикажут зверю и человеку искать новые тропы.

«Вот он — мир, где человек всё ещё зависит от природы больше, чем она от него», — подумал я, поднимаясь по склону.

А там уже спускалась вся компания: новенькие, Шанд-Ай с ребёнком на руках и Белк. Потрёпанные, красные глаза сощурены, под носом виднеются кровоподтёки. Но целые, на своих ногах. И мне даже не требовалось подходить слишком близко, чтобы разобрать хмурое, тёмное лицо громилы.

Он был не просто недоволен, он сходил тихим гневом внутри, так что становилось боязно. И виновником такого не благодушного состояния был не кто иной, как я.

— Идите вниз, — бросил он кратко Шанду и остальным.

— А ты? — обернулся Шанд-Ай и с опаской глянул на него, а затем на меня.

— Мне нужно говорить с Ивом, — махнул ручищей Белк, не желая продолжать.

Шанд кратко кивнул и, сам понимая, о чём пойдёт речь, пошёл вниз.

— Дана, иди с ними, — сказал я спокойно девушке.

Она окинула нас нервным взглядом, но подчинилась. Всё лучше, чем оказаться между молотом и наковальней. Причём и то и другое — Белк.

А я стоял и смотрел на него снизу вверх, ожидая удара. В той расщелине у меня было достаточно времени, чтобы подумать и придумать контраргументы, которые, впрочем, не сильно меняли общего впечатления от произошедшего. Мои поступки, мои решения не могли остаться без внимания. Я был к этому готов. Но ждал, что он заговорит первым. Не мне нападать, уж не в этой ситуации.

— Ты знаешь, почему я хочу говорить с тобой? — решил начать он с вопроса.

— Знаю, — кивнул я. — И я не собираюсь бежать или увиливать. Я отвечу тебе: почему.

«Почему я не должен был спасать её? Почему не должен был рисковать? Почему он доверился мне тогда, но не сейчас?» — вот сколько много вопросов рождалось из простого «почему».

— Ив! — прошипел он. — Никто из них не стоит твоего дара, не стоит Шанда! Ты готов был пожертвовать им! Собой!

Он сжал кулаки и сделал пару шагов навстречу.

— Я не собирался жертвовать собой, — покачал я головой предельно спокойно, хоть внутри поднималась кровь. — Да, не всё прошло так, как я хотел. Но все живы.

Я развёл руками и понял, что мне не стоило делать этот жест.

— ВСЕ ЖИВЫ⁈ — проревел он. — Мне не нужна та девка! Не нужны эти щенки! А нужен ты и Шанд-Ай! Стае нужны вы!

— Нас мало, — тихо сказал я, подняв руки. — Эта зима будет трудной. Мы не ходим на большие охоты, нам будет непросто подготовить достаточно запасов на зиму. Придётся добывать еду даже тогда, когда придут снега. Каждый день. Понимаешь?

— И это оправдывает тебя? Позволяет тебе бросить стаю?

— Бросить? Белк! Я не собирался этого делать!

— А мне кажется, именно это ты и собирался сделать, — он свёл брови, приблизился ещё. — Если бы ты погиб, что бы было с нами? Мы всегда жили со стаей, знаем только её. У нас нет тех даров, которыми одарён ты. И ты повёл нас… Ты обещал!

— Да, я обещал, и обещание исполню. Я решил вести вас. И я решил, что не могу бросить их, — прошипел я в ответ, ощущая гнев, на который не имел права, если так подумать.

Белк был прав. Но лишь в том, что это было опасно. Но вовсе не бесполезно.

— Ты знаешь, я всегда поддержу тебя, Ив, — вдруг сменил тон Белк. — Но если ты вновь решишь, что какая-то девка, да кто угодно, важен так же, как ты, — я сломаю твою кость, как у того Ранда. Сломаю и оттащу в шалаш. Будешь сидеть, как он, плести корзины. И сам поведу стаю, если ты не способен на это.

— Это угроза, большой медведь? — спросил я, пусть и знал ответ.

— Нет, — тут же ответил он. — Предупреждение. Твоя жизнь, твой дух больше тебе не принадлежат.

Он подошёл вплотную и положил громадные ручищи мне на плечи. Я ощутил их вес, но куда весомее был его взгляд.

— Ты весь принадлежишь стае. Ты и есть стая. Не будет тебя — не будет и стаи.

Я молча выдержал взгляд, но ничего не ответил. Нечего было ответить.

— Ты понимаешь, о чём я, Ив? — теперь уже мягко, доверительно спросил он.

— Да, понимаю. Я не должен был рисковать Шанд-Айем ради чужаков, — сказал я то, что он хотел услышать.

И увидел, как он быстро отвёл голову назад, а в следующий миг дёрнул её ко мне!

БАМ!

Его кивало, втемяшилось в моё! Меня тут же откинуло, я полетел на склон, но ощутил, как что-то схватило за руку. А когда осознал себя — увидел его руку на моём запястье. И как-то сам собой дёрнул правую руку, та ринулась к Белку, но не настигла цели — он перехватил и её. Перекрутил мне руки крестом и обдал горячим дыханием:

— Ты не должен был рисковать и собой! — рявкнул он. — Никто из них, из всех этих щенков, не несёт твоего дара. Изгонит ли та девка чёрного духа⁈ А тот знает, как сделать каменный мешок⁈ Может, кто-то из них умеет плести верши⁈

— Нет! — бросил я ему в лицо. — Но я не мог их бросить!

И тут он отпустил мои руки, а я едва не рухнул на колени, в последний момент удержался. Ощутил, как из брови капает кровь на щёку, стекает по ней. Рассечение.

— Не мог⁈ Ты должен был! Ради стаи! Ради своих волков! — проревел Белк. — Так должен поступать как Горм… а ты… не Горм.

Я поднял глаза на него и спросил:

— Почему же ты не бросил меня там, на равнине? Почему помог?

— Не знаю, — качнул он головой. — Но если бы тогда от моей помощи зависела жизнь Аки или Канка — я бы никогда тебе не помог. Цени свою шкуру больше — она теплее прочих.

Он сказал это и ринулся вниз, оставив меня позади.

— Ха… — выдохнул я, смотря на вереницу людей, идущих по склону, покрытому ветвями, вырванными кустами и осыпью камней. — Ну, всё прошло не так плохо, как я представлял.

Я улыбнулся.

«Надеюсь, когда-нибудь он поймёт».

И впрямь такой риск выглядел неоправданным, излишним. Особенно когда жизнью рискую я или Шанд — оба в данный момент куда более полезные и важные члены группы. Но я смотрел на это иначе. Даже откинув милосердие и моё отношение к детям, воспитанное педагогической стезёй и культурными установками, оставалась простая и понятная истина: нас мало. Чертовски мало.

Уже сейчас рук критически не хватало, а что будет осенью? Что будет зимой? И даже если мы без потерь переживём зиму, как мы будем выглядеть у Древа? Даже с горшками, волком, атлатлем, луком или бог, весть чем ещё — мы лишь кучка юнцов с парочкой инвалидов. Мы не способны себя защитить от достаточно большой группы, особенно в прямом столкновении. А оно непременно будет. И мой важнейший, главный ресурс — люди.

«Но его я полностью понимаю, — думал я, спускаясь по склону. — На его месте я бы говорил примерно то же самое. Только если он смотрит в рамках нашей группы, думает о её судьбе через неделю, месяц — я думаю о годах. Фундамент нужно закладывать прямо сейчас. И мне в руки сам попал идеальный материал».

Эти дети и подростки были лучшей глиной, и при верной технологии, терпении, хорошем обжиге я получу настоящий фарфор. Терять такую возможность я не мог себе позволить. Неважно, сколько знаний я имею, если у меня нет возможности воплотить их в жизнь. И вот я видел силуэты этой самой возможности.

К закату мы уже подходили к площадке. Теперь двигаться нам было проще, пусть нас и стало больше. Ведь и группа стала достаточно большой, чтобы не бояться нападения хищников. По крайней мере, визуально так и было. Животные шли на риск только в крайнем случае. К тому же сейчас большинство было занято стадами, табунами и одинокими целями, что спустились в долину с лугов из-за фёна. Такой вот круговорот жизни в каменном веке.

«В целом всё не так плохо, — думал я, проходя уже по нашему, известному склону. — Он был достаточно защищён, расположившись на южной стороне, за высокой скальной стеной. Тут было куда меньше разрушений, даже старая сосна с дуплом была на своём месте. Но… не стоит рассчитывать на слишком многое».