Лев Белин – Новый каменный век. Том 4 (страница 32)

— Место! — бросил я, когда мы оказались на площадке.

Он тут же побежал на свою лежанку под старым бревном, что лежало в метрах пяти от печи. Улёгся и ждал. Я подошёл, протянул кусочек мяса. Но он ждал. И только когда я сказал: «Можно», он взял. И не рывком, без рыка — за это он лишился бы еды до следующего приёма пищи.

— Надеюсь, я всё делаю правильно, — выдохнул я. — Ну а теперь…

Я повернулся к главной награде прошедшей недели. На площадке два на два расположилась первая экспериментальная модель двухкамерной печи для обжига. Уж сколько сил и нервов на неё ушло. Такими темпами я постарею быстрее, чем хотелось бы.

Но я старался сразу учесть всё и делать на славу. Место было хорошим: рядом глина и вода, имелся запас дров. Ветер дул в «лицо» топке для естественной тяги, да и поставил я её достаточно далеко от жилья. Три дня у меня ушло только на подготовку самого места — снять дёрн, утрамбовать землю и пролить водой, чтобы села.

Но и это не означало, что я занимался только площадкой. Камни! Вот что выжало из меня последние соки. Благо Белк и Шанды не остались в стороне, помогли. Ну как, в добровольно-принудительно-манипулятивном порядке. Ну а как ещё? Хочешь жить — умей вертеться. И как же мне теперь не хватало Зифа…

Да и камень не любой можно было использовать. Тот же известняк или песчаник, коего было весьма много, не подходил для внутреннего слоя топки и камеры. Они бы просто не выдержали жара. Пришлось мучиться со сланцем — он единственный был наиболее доступным в нашем комплексе. Но зато наверняка, чего уж там. Наружный слой выкладывался без таких изысков.

Но и девушки не остались в стороне, их я напряг делать раствор для кладки. Его я рассчитал по простой формуле: половина глины, треть речного песка и трава. Его они вымешивали в отдельной яме на второй день.

И я в какой-то момент подумал: может, всё же пора сделать хотя бы тачку? На пересечённой местности волокуши выигрывали по всем параметрам, но тут всё же площадка достаточно ровная, а перемещать придётся, похоже, много. Хотя бы в пределах неё. Но пока всё взвешивал, стоит ли колесо потраченных сил. Делать его без качественных инструментов — настоящая мука. А хорошие инструменты будут тогда, когда будет хороший клей. А клей — когда сосуды. Так и порешал: сначала закончу с керамикой.

— Ладно уж, главное, что всё уже позади, — прошептал я на выдохе, садясь перед расстеленной шкурой.

Тут, ближе к скальной стене, я определил цех лепки. И тут же уже лежала свёрнутая в бересту и подготовленная после девяти кругов ада глина. Это была смесь белой и бурой глины — идеальное сочетание жирности и пластичности, при этом смягчающее капризность каолина. Мне пришлось призвать всё, что я знал о гончарном деле, чтобы получился достаточно приемлемый материал.

«А ведь у парня золотые руки, ему вообще можно не беспокоиться, если кость всё же неправильно срастётся», — подумал я, когда взял в руки каркас из ивовых прутьев, сделанный под заказ мастерицей по имени Ранд.

Нет, у него действительно хорошо выходило плетение, было развито пространственное мышление.

— Ладно. Эксперимент номер один — жгутовая техника.

Я раскрыл бересту и отрезал скребком первый кусок глины, закрыл и принялся катать первую «колбаску» на шкуре, осыпанной золой, чтобы не липла к рукам.

Сбор глины я начал ещё в первый день. Лопаткой оленя надробил на склоне красной, у стены выудил белой. Отправил их сушиться на солнце, периодически перемешивая. Комья делал достаточно крупными, но чтобы могли достаточно равномерно смочиться. На следующий день, параллельно остальному, занялся вымачиванием в яме с выложенной шкурой (Белк долго бился за каждую, но я сумел его убедить, что мне она просто жизненно необходима!).

Залил дроблёнку водой, добавил золы, чтобы помочь отмачиванию. И полчаса перемешивал палкой-мешалкой. А там оставил на ночь, пока занимался остальным. Благо каждый этап можно было совмещать с другим.

— Думаю, трёх на сегодня будет достаточно, — сказал я, делая последний виток на дне моего будущего горшка.

Хотя это пока была скорее миска-полусфера. Это было и проще, и быстрее для начала. Помимо неё я решил сделать ещё несколько плоских черепков.

— Так… Выглядит вроде ничего, — наслаждался я спиралью из глины.

Затем окунул руку в мешок со шликером — консистенция у него была в районе жидкой сметаны, им я промазывал все стыки при каждом новом жгуте.

Глаза невольно обернулись к сооружению. Я всё ещё ощущал, как тянули мышцы поясницы. В тот день, когда глина начала отмучиваться, мы вырыли небольшой котлован с немного наклонными стенками. Дно выложили речной галькой, самой мелкой. А следом просыпали всё песком. В первый ряд пошли самые крупные камни, швы заполнили мелкими. Каждый второй ряд делали перевязку, как с кирпичной кладкой. Оставили отверстие для топки, достаточно короткое, чтобы жар не уходил, а тяга была сильнее. Перед ним выкопали приямок для сбора золы.

На следующее утро начали цедить вымоченную глину через сетку из ивовых прутьев и уложенный сфагнум. Её уже смешали с водой до состояния жирного молока. А там началась самая главная морока. Пришлось из бересты и палок сделать сосуд, всё промазать живицей и жиром, только чтобы наконец отмучить бедную глину. Зато после целого дня нам удалось отделить песок, крупную и мелкую глину, прочие примеси. В итоге у нас оказалась достаточно чистая, жирная глина.

«Шанд-Ай с Шайе небось проклинают меня с тех пор», — подумал я, вспоминая.

Именно они решили, что отмачивание — самая простая из задач того дня. Но не думали, что им придётся заниматься этим весь день. Благо дальше оставалось старение на весь оставшийся период. Мы обернули глину в листья лопуха и бересту да убрали в самую тёмную и холодную расщелину скальной стены. Я не забывал и проверять, не пересохла ли. Иногда немного смачивал водой. Зато теперь она стала куда пластичнее.

Но часть в тот же день ушла на изготовление прутьев для печи — тех, на которых будут находиться изделия. Там использовали только плотную глину и песок. Так и хотелось использовать камни вместо мороки с глиной, но я понимал, что они не выдержат частого обжига. Потому пришлось сделать десяток таких колбасок, с запасом на всякий случай. Дней пять они сушились под навесом, а там всё же пошёл в ход костровой обжиг. Шесть часов! Но они не такие брезгливые в отношении жара, как те же горшки, так что брака и не было. Как остыли через ночь — всё было готово.

Стены верхней камеры делали в форме усечённого конуса, правда, получилась почти полусфера. Оставили загрузочное окно спереди, уже куда больше нижнего — для топки. Приходилось морочиться с «ложным сводом», класть камни с небольшим напуском внутрь, сдабривать и хорошенько замазывать раствором глины. А следом, после четырёх небольших отверстий-дымоходов по бокам свода, сделали главный дымоход в центре. И уже тогда прилично обмазали всё глиной. Так и всех запасов, что мы сделали, едва хватило на работу.

Ну, хоть дальше осталось только просушить. Пришлось реквизировать шкуры одного из шалашей — уж потеснились, ничего страшного. Но они укрыли печь, а внутри я поставил выдолбленные миски с водой, чтобы поддерживать влажность. И в конце концов, в финальный день мы разожгли небольшой костёр в топке, просушили окончательно.

«Неудивительно, что никто после всех мероприятий не подходит к этой площадке», — с усмешкой подумал я, глядя в сторону стоянки, откуда с опаской посматривали в мою сторону: кто знает, что ещё этому Иву придёт в голову. Ну, хоть не прибили, и на том спасибо. — «Ничего… вот увидите, что получится в итоге, и запоёте по-другому».

Нарастив три жгута на стенке, я взялся за новый каркас, делая всё точно так же. К сожалению, у жгутового метода был один недостаток — требовалось больше времени на единую конструкцию. Только так можно было добиться прочного, единого результата. На всё про всё уйдёт дня три, иначе не избежать трещин. Проблема заключалась в неравномерности и разной длительности сушки жгута. Более тонкие и наложенные раньше высохнут быстрее и сожмутся, в то время как нижние — нет. Тогда пойдут трещины между слоями, они просто оторвутся друг от друга. А разбивка на сушку отдельных участков позволяет этого избежать, но время…

«Должны же быть способы, как этого избежать…» — размышлял я, жалея, что не посещал курсы гончарного дела. — «Благо хотя бы это предусмотрел. Было бы печально, если бы после стольких усилий всё пошло прахом. Самое сложное и в то же время реалистичное решение — гончарный круг. Но… подшипники, стабильная прочная ось, что не будет истираться слишком быстро. Да и маховик нужен прочный, но и тяжёлый. Разве что сделать ручной поворотный диск выйдет».

За размышлениями я не заметил, как все заготовки этого дня были закончены. Я завернул оставшуюся глину и отправил в расщелину. Горшки повесил под навес, что расположился у стены — там они будут сушиться до завтра. И только заметил, что вечереет. Вот только был полдень, а уже весь день промелькнул. Вот же…

У-ур-рр! Мой живот яростно зарычал, оповещая, что вообще-то пора бы поесть. И я был с ним полностью согласен. Я вечно увлекаюсь, забывая обо всём на свете. Но это было и моим спасением от давления задач, что я хотел реализовать. Благо хоть не забывал Ветра покормить. Теперь уже о них можно будет подумать завтра, а ещё лучше перед сном, чтобы ещё и пол-ночи не спать. Это вообще уже почти что моё хобби.