Лев Белин – Новый каменный век. Том 3 (страница 14)
«Есть! Попали!» — кричал я про себя.
Но Шанд уже действовал, в отличие от меня. Он метнулся вперёд — быстро, бесшумно, как настоящий охотник. Подхватил зайца, одной рукой прижал к земле, второй — короткое, резкое движение. Хруст. Всё кончено. Он вмиг сломал ему шею, прекратив мучения.
Я смотрел на него и в который раз думал: вот оно. Вот что значит — охотник, а не то что некоторые. Никакой эйфории, никаких лишних эмоций.
Шанд подвязал задние лапы зайца коротким ремешком и повесил на пояс, головой вниз. Я знал этот приём — так кровь уходит из мышц, стекает к голове. Для крупной дичи потом нужно сливать, а с зайцем и так сойдёт.
Он поднял на меня взгляд, и я снова кивнул, теперь уже одобрительно, но коротко. Хорошо. Молодец.
Мы двинулись дальше.
Теперь в груди потихоньку разгорался азарт. Первая добыча была у нас. Но я заставил себя дышать ровно, успокоить сердце. Нельзя. Нельзя терять голову. Охота только начинается.
Мы прошли ещё немного, когда я заметил под ногами кое-что интересное.
Чёрные гранулы. Мелкие, россыпью, на тропе, что вилась между деревьями.
Я поднял руку, останавливая Шанда, и присел на корточки. Потрогал пальцем. Гранулы рассыпались под нажимом — сухие, старые. Но сомнений не было.
«Олений помёт. У него как раз такая форма.» — осознал я.
Шанд присел рядом, глянул, тоже потрогал. Помял в пальцах, понюхал.
— Олень, — прошептал он едва слышно. — Но помёт старый. Давно был. Видишь? — он показал рассыпавшуюся труху. — Свежий не так крошится.
— Шёл выше, за ними мы и идём, — так же тихо ответил я. — Прошёл и пошёл дальше. А жаль.
Шанд согласно качнул головой. Мы выпрямились и пошли дальше, но теперь я держал эту тропу в поле зрения. Старый помёт — не значит, что звери не вернутся, уходя от какой-то опасности или оказавшись в ином затруднительном положении. Или что где-то рядом нет свежего. Главное — не упустить момент. Каждый, возможно, накормит племя, нашу группу и меня. Не говоря о положении.
Я старался держаться теней, скользить между стволами, используя каждый куст, каждое дерево как укрытие.
«Важно не просто видеть — важно оставаться невидимым самому.» — повторял я про себя наставления Белка Канку.
Звери чувствуют человека за десятки метров, даже если не видят. Запах, звук, само присутствие — всё это может вспугнуть добычу раньше, чем мы успеем нанести удар.
Очередное дерево — старая сосна с корявым стволом — дало мне отличное укрытие. Я замер за ним, высунувшись ровно настолько, чтобы сканировать взглядом прогалину впереди. Шанд застыл за соседним стволом, повторяя моё движение.
И тут… что-то мелькнуло между кустов. Едва уловимое движение, тень, скользнувшая быстрее, чем ветер качнул ветви. Я напряг зрение, вглядываясь, пытаясь понять, что это было. Косуля? Лисица? Или просто игра света?
И в этот момент я почувствовал прикосновение к ноге.
Что-то скользнуло по щиколотке, холодное, гибкое, живое. Я замер, боясь дёрнуться. Сердце ухнуло в пятки, но сознание сработало чётко, как в былые времена в экспедициях: не дёргаться, не отпрыгивать, не пытаться скинуть вслепую. Сначала понять, что это.
Я медленно, очень медленно, опустил взгляд.
Длинное тело, покрытое тёмной чешуёй, ползло через мою ногу. Довольно большая змея. Не меньше метра. Я проследил взглядом за телом — оно уходило за дерево, скрываясь в тени, где пряталась голова.
«Спокойно, — приказал я себе. — Гадюка такой большой не бывает, а удавы тут не водятся. А если это не гадюка и не удав…»
Медленно заглянул за ствол.
Голова змеи лежала на камне, чуть приподнятая, и я увидел их — два ярких, жёлтых пятна по бокам головы. Уши. Не уши, конечно, но отметины, за которых ужей и прозвали — «жёлтоухие».
Я выдохнул, но расслабляться не стал. Уж не ядовит, но укусить может, а зубы у него острые. А нам лишних заражений не надо. И главное — если дёрнуться, он сожмёт кольца, начнёт обвивать ногу. Не смертельно, конечно, но хлопотно.
Я аккуратно, стараясь не делать резких движений, присел на корточки. Костяной нож с микролитами сам скользнул в руку. Спокойно вытащил ногу из-под змеи. Она зашевелилась активнее, почувствовав движение, но было поздно — я уже обогнул дерево, заходя ей в слепую зону.
Ещё миг — и пальцы умело сомкнулись на шее, чуть ниже головы.
«Я уж провёл достаточно времени на Кавказе, чтобы привыкнуть к этому.» — с усмешкой подумал я, вспоминая те времена.
Змея взвилась, мгновенно обвив мою руку сильными кольцами. Но я держал крепко, сжимая пальцы так, чтобы она не могла повернуть голову и укусить.
Шанд уже был рядом, а я даже не заметил, как он приблизился. Смотрел на змею с интересом и без страха.
Я перехватил тело поудобнее, прижал ногой извивающийся хвост к земле и одним движением полоснул ножом по шее, отделяя голову от тела. Туловище дёрнулось, забилось в предсмертных конвульсиях, но я уже отбросил голову подальше.
«Прости, змейка, — подумал я, глядя, как тело продолжает извиваться у ног. — Но так уж нужно.»
Шанд одобрительно хмыкнул, но очень тихо:
— Хорошо. Хага любит змей.
Я кивнул. Из-за шкуры, скорее всего. Да и мясо вкусное, почти как курочка. Я подобрал тело за хвост, дал ему свободно обвиснуть и подвязал к поясу. Оно ещё долго будет сокращаться — нервная система у змей очень развитая, даже без головы мышцы работают. Ничего, к концу успокоится.
Дальше дело пошло лучше.
Словно сама удача повернулась к нам лицом. Или Белый Волк. А может, другие духи, волк их знает. Ещё два зайца легли на наш счёт — один мой, один Шанда. Одного упустили, но это мелочи. Праща работала отлично. Бить издалека, не вспугивая остальную дичь, не подкрадываясь вплотную — это давало пространство для манёвра, время на прицеливание, возможность выбора.
С дротиком сложнее. Для точного удара нужно подходить слишком близко. Слишком рискованно. А атлатль хоть тоже выдаёт приличное расстояние, но у него очень высокая скорость. Только дырявить да пугать всех в округе. Потому для мелких — праща наше всё!
Но добычи всё ещё мало. Три зайца и змея. Для группы, которая собирается накормить стаю и вернуть должок Ваке, этого до смешного мало. И я уже боялся, что скоро везение оборвётся и всё будет очень худо.
«Нужен крупняк. Если бы тут на каждой ветке по зайцу да по птице под каждым кустом — то можно было бы обойтись. Но не тут-то было.» — с лёгким беспокойством думал я.
Ни косуль, ни кабанов, ни оленей. Никаких признаков. Лес словно вымер, только птицы перекликались в вышине. Я начал уже думать, что придётся довольствоваться малым и надеяться на удачу Белка с Канком, когда увидел новый помёт.
Я замер, подняв руку, останавливая Шанда. Присел на корточки, рассматривая находку.
Это был не тот старый, рассыпающийся помёт, что мы видели раньше. Этот был свежим. Влажным, тёмным, собранным в крупные лепёшки. Запах ударил в нос — резкий, мускусный, тяжёлый. А размер «лепёх» сообщал, что это явно не косуля. Что-то куда крупнее.
Но я не мог понять, кто именно.
«Какие варианты? Зубр? Лошадь? — думал я. — Ну нет, вряд ли.»
Шанд присел рядом. Коснулся пальцами, помял, поднёс к носу. И вдруг глаза его расширились. Он побледнел, кажется, даже дышать перестал.
— Великие Рога… — выдохнул он одними губами.
У меня похолодело внутри. Мне даже уточнять не нужно было. Я всё понял сразу, в один миг.
«Megaceros… Гигантский олень! Я же читал о них, видел реконструкции, изучал скелеты. Но никогда — никогда! — не думал, что встречу его живьём. — думал я в восхищении. — Невероятно. Хотя, признаю, зверь-то всё ещё не вымер. Да и встретить я его мог ещё в долине. Видел же следы.»
Они вообще обитали на открытых пространствах, на равнинах, в редколесье, но предпочитали простор. Тут шанс очень мал, но это тоже редколесье. Да и исключать миграцию нельзя. Жаль, что большего сказать нельзя.
«До семисот килограммов. Больше двух метров в холке. Рога — три метра в размахе. Чудовище. Настоящее чудовище, травоядное, но от этого не менее опасное. Огромная туша, острые копыта и эти рога — ими оно могло вспороть человека, как тряпичную куклу.» — вспоминал я сухие цифры, что тут же разбавлялись богатым воображением.
И вдруг, вопреки логике, вопреки страху, во мне что-то откликнулось. Глубоко, на животном уровне, почти инстинктивно.
«Я хочу его убить.» — мелькнуло на задворках.
Мысль пришла и тут же ушла, но след остался. Жар в груди, частое сердцебиение, лёгкое головокружение. Это была бы добыча. НАСТОЯЩАЯ добыча. Такая, о которой слагают легенды. Такая, которая раз и навсегда поставит меня наравне с Вакой. Ну или приблизит. А может, за инициацию сойдёт.
«Остановись, — приказал я себе. — Это самоубийство. Ты никогда не охотился на такое. Да ты вообще толком не охотился! Это мегафауна, мать её, монстр ледникового периода!»
И всё же я прошептал:
— Один. Он один.
Шанд кивнул, не отрывая взгляда от помёта.
— Самец, — подтвердил он. — Старые самцы иногда уходят. Не любят стаю.
Время гона ещё не наступило. Значит, не дерётся за самок. Значит, просто бродит один, набирая вес перед зимой. И достаточно силён, чтобы выживать в одиночку.
И тут — редколесье. Не равнина, где он может разогнаться и смести всё на своём пути. Здесь, среди деревьев, у него мало пространства для манёвра. Рога будут мешать, цепляться за ветки, замедлять движения.