Лев Белин – Новый каменный век. Том 3 (страница 16)

Я замер, боясь дышать. Сердце, кажется, вообще остановилось. Пот заливал глаза, но я не смел даже моргнуть. Благо я был за кустарником, а Шанд за деревом. Но нас все еще можно было увидеть, и нельзя было даже немного двинуться.

Но олень все смотрел.

«Пожалуйста, отведи взгляд, прошу…» — молил я мысленно.

И вдруг — шорох. Справа, оттуда, где должен быть Белк. Короткий, отчетливый, будто кто-то специально задел куст.

Олень повернул голову на звук.

Я выдохнул, чувствуя, как напряжение отпускает мышцы. Он специально отвлек, дал нам время уйти с линии взгляда. Молодец!

Я скользнул за толстый ствол старой сосны и замер там, пережидая, пока олень снова успокоится.

Теперь мы были ближе. Метров шестьдесят, не больше. Отсюда уже можно было рассмотреть детали, которые раньше скрадывало расстояние.

Шерсть на боках свалялась в колтуны, он линял, готовился к лету. На боках темнели старые шрамы, следы схваток с соперниками или хищниками. А глаза, такие огромные, черные и влажные, смотрели на мир с туповатым спокойствием травоядного, но я знал: это спокойствие обманчиво.

И еще он начал беспокоиться.

Сначала просто переступил с ноги на ногу. Потом сильнее, тяжелее. Копыто ударило в землю раз, другой, третий — глухой, предупреждающий стук. А затем из груди вырвался низкий, утробный, вибрирующий гул.

«Заметил, — понял я. — Не видит, но чует. Беспокоится. Пытается отпугнуть».

Большинство хищников после такого действительно уйдут. Отступят, поищут добычу полегче.

Но это еще одна причина, почему человек — страшнейший из хищников.

Я посмотрел на Шанда. Тот был бледен, но сосредоточен. Он глянул на меня. Я кивнул: идем дальше.

Затем олень немного сдвинулся. Не побежал — нет, просто сделал несколько шагов в сторону, вышел из-за куста, оказался на открытом пространстве. Теперь он стоял между редких деревьев.

И тут я заметил жест Белка.

Тот стоял шагах в сорока справа, за поваленным стволом, и смотрел на меня. Короткое движение рукой — ребром по горлу. Пора.

Я кивнул.

«Да, зверь уже слишком беспокоен. Еще немного, и он сорвется. Надо бить сейчас, пока он еще стоит, пока мы можем выбрать момент», — думал я.

Я медленно, очень медленно, вытащил из чехла за поясницей дротик. Вложил его в планку атлатля. Пальцы скользнули по древку, проверяя хват, нащупывая баланс. Кремневый наконечник тускло блеснул, выглянув из-за дерева.

Рядом Шанд достал свои дротики. Два. Один в руку, второй наготове.

Я перевел взгляд на оленя. Тот стоял к нам боком, чуть развернув голову в сторону Белка. Идеальный ракурс. Удар под лопатку, в сердце, если повезет. Или в шею, если чуть сместится. Точно, как там, в пещере, на древних наскальных рисунках.

«Давай. Если получится, то не останется ничего, что было бы не под силу», — уговаривал я себя, мужаясь.

И я поднял атлатль, прицеливаясь.

И в этот момент зверь дернулся.

Что-то щелкнуло в его зверином мозгу, какой-то древний инстинкт, кричащий: опасность!

И он рванул!

Могучие ноги взметнули землю, туша рванула в просвет между деревьями, ломая кусты, сшибая молодую поросль. Рога задели ветви, с треском обдирая кору, но он даже не замедлился. Только мелькнул бурый круп между стволами, только дробный стук копыт прокатился по лесу.

— За ним! — крик Белка прозвучал как удар бича.

И мы кинулись в погоню.

Он мчался сквозь редколесье, огибая стволы с той грацией, которую трудно было ожидать от такой туши. Но деревья мешали ему — рога цеплялись за ветви, заставляя его каждый раз чуть пригибать голову, сбавлять скорость, менять траекторию. Он рвался к обрыву, я видел это — там, впереди, уже светлело небо, край плато, за которым пустота. Или искал лазейку, чтобы уйти вбок, туда, где лес гуще, где можно затеряться, укрыться от преследователей.

Но второго Белк не давал.

Он мчался параллельно, чуть сзади и сбоку, не позволяя зверю свернуть. Его мощные ноги месили землю, тело было наклонено вперед, в руке — копье, готовое к броску. Он не пытался ударить — он работал загонщиком, пастухом, направляющим скотину туда, куда нам нужно.

Мы постепенно сужали пространство. Я и Шанд с одной стороны, Белк с другой, Канк где-то позади, но тоже не отставал. Треск веток, дробный стук копыт, тяжелое дыхание — свое, чужое, звериное — все смешалось в один бешеный ритм погони.

Но не было и мига, чтобы ударить. Ни единой секунды, когда можно было остановиться, прицелиться, послать дротик. Зверь двигался слишком быстро, слишком хаотично, рваными рывками уходя от стволов.

А впереди уже угадывался обрыв.

«Там он либо остановится, либо сорвется вниз. И в тот миг, когда он замешкается, выбирая между гибелью и боем, у нас будет шанс», — думал я, заставляя мозг работать на пределе.

Надо было только добраться туда раньше, чем он найдет другой выход!

И мы рвались вперед.

В какой-то момент зверь резко рванул в мою сторону.

Я даже не успел испугаться — просто увидел, как огромная туша разворачивается и несется прямо на меня, ломая кусты, сшибая молодые деревца.

Но Шанд уже был рядом.

Он обогнал меня на полкорпуса, выскочил вперед и с диким, нечеловеческим криком швырнул дротик.

— АААА-АРХ!!!

— ДАВАЙ! — уже кричал я.

Но дротик ушел в сторону, чиркнул по веткам и воткнулся в землю в паре метров от зверя.

Но сам бросок, сам крик, сама ярость атаки заставили оленя дернуться. Он споткнулся, запнулся о корень, едва не упал, заваливаясь на бок!

— Сейчас! — заорал я, бросаясь вперед.

Мы кинулись на перерез, стремясь отрезать ему путь к отступлению. Шанд на бегу замахивался дротиком для нового броска. Олень увидел нас. Поднял голову, мотнул ею, примеряясь, чтобы атаковать. И в этот момент Шанд рванул с плеч шкуру, которую носил накидкой, и растянул ее перед собой, как плащ.

— А-а-а! — заорал он, размахивая шкурой.

Я подхватил, тоже растянул свою, мы заорали вдвоем, изображая неведомо что, какое-то огромное, страшное, размахивающее крыльями чудовище.

Олень дрогнул. Попятился. А потом, приняв решение, рванул в противоположную сторону — туда, где ждал Белк.

— Бей! — крикнул Шанд, и мы метнули одновременно.

Его дротик не долетел. Мой промазал, но чиркнул по рогам и ушел в сторону, даже не задев зверя.

А навстречу оленю с криком мчался Белк.

— ХАР-ААА!!!

Мы кинулись следом, но понимали — не успеваем.

Олень опустил голову, нацелив рога прямо в грудь Белка, и только сильнее прибавил. Ему надоело бежать. У него больше не было выхода. Он решил драться.

Но Белк не был бы Белком, если бы не знал, что делает.

За несколько метров до столкновения он рванул в сторону, уходя за толстый ствол старого дерева. Олень попытался повторить маневр, но поздно — инерция несла его вперед, и он со всей дури врезался в дерево.

Треск! Дерево содрогнулось, сверху посыпались сухие ветки, кора брызнула в стороны. Олень мотнул головой, отступая на шаг, но все еще на ногах.

И тут Канк оказался достаточно близко.

Он выскочил из-за кустов и, не целясь особо, швырнул дротик. Тот впился в переднюю ляжку зверя.

— ГУУ-УУ! — заревел олень.