Лев Белин – Новый каменный век. Том 1 (страница 43)

Ранд замолчал, тяжело сглатывая.

— Ита поймёт… — глухо выдавил он. — Она поймёт, что это ложь. Она не простит меня за то…

— За то, что пошёл против неё и встал на сторону Уны? — закончил я за него. — Да, она разочаруется. Но она не бросит свою плоть, ты это знаешь. Зато в племени ты не будешь трусом, который побоялся ждать три года. Не будешь тем, кто проиграл калеке. Ты станешь героем, который сразился с ночными хищниками и выжил. А я… я верну тебе возможность вновь охотиться.

«Думаю, не стоит говорить, что даже при идеальном восстановлении он вряд ли вернётся в форму. Пока кость будет срастаться, мышцы и связки ослабнут. Ему нужен будет не один год для восстановления прежних кондиций», — думал я про себя.

Ранд же больше не кричал. Он смотрел в пустоту, и в его глазах шла борьба между ненавистью и шансом. Я дал ему время.

Пока он переваривал моё предложение, я подобрал факел и, стараясь не делать резких движений, подошёл к поваленной сосне — туда, где было логово волчицы. Из её ветвей как раз можно сделать шину. Я пригнулся, поднося факел ближе к земле. Из-под переплетённых веток донёсся тихий, едва слышный писк. Там, в глубине, среди сухой хвои и клочьев шерсти, кто-то шевелился.

Я прищурился. Из темноты на свет факела высунулась маленькая, дрожащая мордочка. Совсем крошечный волчонок — слепой, глухой и беспомощный. Значит, она не съела всех. Один остался.

— Надо же… — прошептал я.

Эта находка меняла всё. Я тут же придумал нечто, что резко повышало мои шансы. Но это было даже труднее, чем удачно вылечить ногу Ранда. Я посмотрел на мёртвую мать, потом на скулящий комочек, а затем обернулся к Ранду. Тот следил за мной взглядом, и в этом взгляде уже не было желания убить — только немая просьба о сделке.

И в конце концов он коротко, почти незаметно кивнул. В его глазах застыла смесь из смертельной обиды и вынужденной покорности. Ему это чертовски не нравилось, но жажда жизни и страх перед позором оказались сильнее гордости. Вот так, оказывается, даже баран способен уступить.

Отлично, теперь легенда работала на меня: Ранд «помог» мне, а я «спас» его. Если я смогу поставить его на ноги, общине придётся признать мой статус, а кое-кому — и вовсе смириться с тем, что теперь передо мной имеется неоплатный должок. Правда, вопрос с Итой оставался открытым, но решать проблемы нужно было по мере их поступления.

— Ладно, начнём, — выдохнул я.

Подойдя к Ранду, я стянул с плеча кусок грубой шкуры, свернул её в плотный валик и протянул ему.

— На, возьми. Прикуси посильнее.

— Зачем? — прохрипел он, подозрительно косясь на меня.

— Поверь, тебе это нужно. Если не хочешь откусить себе язык.

Я осторожно сел рядом с его повреждённой ногой. Несмотря на ситуацию, я не спускал с него глаз. Ранд был распластан на спине; шок и боль лишили его маневренности, но он всё ещё оставался опасным.

— Будет больно, — предупредил я.

— Мне не страшна бо… — начал он, но я не стал дожидаться конца его бравады.

Я действовал быстро. Тут же плотно прижал раскалённую, сочащуюся жиром головку факела к рваным ранам на голени.

— АР-АХХАХ!..

Лес наполнился шипением, а следом поплыл тяжёлый, тошнотворный запах палёной плоти и волос. Мерзкий аромат. Ранд дёрнулся всем телом, его спина выгнулась дугой, а из горла вырвался истошный, утробный рёв, который тут же заглох в зажатой шкуре. Его пальцы глубоко вонзились в землю.

Мне нужно было прижечь самые крупные раны. Главное — остановить кровотечение. Такой метод был очень травматическим, но в данном случае у меня не было других вариантов. Раны слишком глубокие и рваные. Позже, придется попотеть над раной, но это лучше, чем если он помрет по дороге и я заявлюсь на стоянку с трупом.

— Дыши, Ранд! Дыши! — прикрикнул я, отводя огонь.

Ранд не выдержал — его тело обмякло, глаза закатились, и он провалился в спасительное беспамятство. Для меня это было подарком. Вправлять кость человеку, который в любой момент может выкинуть что-нибудь опасное для своего «лекаря», — сомнительное мероприятие.

Я быстро проверил пульс на сонной артерии. Ритмичный, тяжёлый, но стабильный. Шок глубокий, но жить будет. Теперь у меня было несколько минут тишины.

«Спасибо, Михаил Степаныч», — мысленно поблагодарил я своего профессора палеопатологии. Его лекции уже который раз выручали меня.

Я принялся за работу. Первым делом нужно было обеспечить вытяжение. У кроманьонцев кости срастаются внахлёст из-за сильной тяги мышц бедра и голени, что делает ногу короче на три-пять сантиметров. Чтобы этого избежать, мне нужна была жёсткая фиксация.

Нашёл две прямые сосновые ветви толщиной в два пальца. Очистил их от мелких сучков своим ножом, стараясь сделать внутреннюю сторону максимально гладкой. Одна ветка должна была идти от самой пятки до середины бедра по внешней стороне, вторая — покороче — по внутренней.

«Приматывать дерево прямо к коже — значит обеспечить пролежни и некроз через три дня», — думал попутно я.

Я отрезал полосы от своей шкуры. Сложил их в несколько слоёв и обернул ими голень Ранда, особенно тщательно закрывая выступающие лодыжки и место под коленом. Настал самый ответственный момент.

— Прости уж, я постараюсь аккуратно, но это правда нужно, — прошептал я.

Я упёрся ступнёй в пах Ранда и со всей силы потянул его травмированную ногу на себя, одновременно пальцами прощупывая место перелома через мышцы. Послышался глухой костный скрежет — края обломков скользнули друг по другу и встали в относительно ровную линию. В открытой ране, которую я только что прижёг, снова показалась кровь, но я не обращал внимания. Тут же приложил ветки-шины.

Теперь нужны были завязки. Я нарезал длинные узкие ремни из сыромятной кожи.

«Кожа — материал коварный. Намокая, она растягивается, а высыхая — сжимается так, что может перетянуть артерии», — не забывал я, поэтому завязывал узлы с внешней стороны, оставляя возможность быстро их ослабить.

Я начал обмотку: сначала выше колена, затем чуть ниже, фиксируя коленный сустав, чтобы он не двигался. Затем — самое сложное — восьмиобразная повязка через голеностоп к пятке. Нога должна была быть неподвижна. Мне даже пришлось одолжить одну шкуру у Ранда, правда, вернуть я её уже не смогу.

— Финишная прямая… — приговаривал я, утирая пот локтем.

Ранд пришёл в себя, когда я затягивал последний узел у его щиколотки. Его веки затрепетали, он издал глухой стон и попытался дёрнуть ногой, но шина надёжно держала конечность.

— Лежи! — рявкнул я. — Если дёрнешься, кость снова соскочит и пропорет тебе мясо изнутри. Тогда я тебя просто здесь брошу.

Он замер, тяжело дыша. Его взгляд сфокусировался на конструкции из веток и кожи на своей ноге. В его глазах читался ужас пополам с недоумением. В этом мире переломы обычно просто заматывали шкурой либо вообще не особо заморачивались, и люди либо умирали от гангрены, либо оставались кривыми калеками. То, что сделал я, выглядело для него, наверное, довольно странно.

Я вытер окровавленные руки о сухую траву и посмотрел на тёмное небо, проглядывающее сквозь верхушки сосен.

— А теперь самое весёлое, — вздохнул я. — Нам нужно как-то добраться до стоянки.

Я посмотрел на поваленную сосну. Мне нужна была волокуша. На себе тащить я его не собирался. Действовал я быстро, уже немного наученный этой науке. Я использовал копьё Ранда как центральную направляющую — древко из крепкого, выдержанного дерева было идеально обработанным и способным выдержать огромный вес. Вторую жердь я выломал из молодой сосенки. Соединив их поперечными перекладинами и переплетя кожаными ремнями, я соорудил грубую, но надёжную конструкцию.

Перетаскивание Ранда на волокушу стало отдельным испытанием. Каждый раз, когда его тело смещалось, он издавал глухой, надрывный стон, а я чувствовал, как пот заливает мне глаза. Мой собственный бок горел, я чувствовал, как рана кровоточит. Только сейчас о ней вообще вспомнил.

Но при этом, сохраняя концентрацию, я думал о том, что делать дальше. Мне придётся постараться, чтобы поднять Ранда на ноги. Целенаправленно его калечить я не собирался. Это, как минимум, было низко. А как максимум — опасно для меня.

Тогда пришла мысль: «глина». Я вспомнил этнографические отчёты и палеонтологические находки: некоторые племена использовали смесь глины, травы или шерсти животных для фиксации конечностей. Своеобразный первобытный гипс. Если добавить в неё измельчённую кору ивы или другие противовоспалительные компоненты, можно создать настоящий терапевтический каркас — хотя это уже моя собственная теория. Но это позже. Сейчас главное — добраться.

— Удобно? — поинтересовался я у Ранда, когда закончил.

Но в ответ почему-то услышал какой-то рык, шипящий и довольно красноречивый. Кажется, я начал понимать даже отдельные диалекты.

И перед уходом я подошёл к корням сосны. Маленький волчонок копошился в хвое. Я осторожно поднял его. Он был крошечным, умещался в ладони, и от него пахло молоком и сырой землёй. Я обернул его в кусок шкуры и спрятал за пазуху, над поясом. Тепло моего тела было единственным, что сможет продлить его жизнь.

«Насколько грозными хищниками они становятся, настолько беззащитными рождаются, — вспоминал я рассказы Лены. — Глухие, слепые, они даже не способны к самостоятельной терморегуляции». И я уже представлял, на что подписался. Волк — это совсем не собака, вопреки мнению многих. Это совершенно иное существо — сложное, сильное, гордое. И приручить его — задача почти нереальная. «Если не знаешь, что нужно делать», — попытался я себя подбодрить. Вышло не очень.