Лев Белин – Новый каменный век. Том 1 (страница 42)

Я пытался отползти, задыхаясь от кашля. Но даже сейчас, даже после всего, Ранд не собирался сдаваться. Словно зверь с единственной целью — убить, растерзать, прикончить! Тяжело дыша, он попытался подняться. Сделал один шаг и тут же с диким воплем рухнул обратно.

— Моя нога… — выл он, хватаясь за голень. — Ты… ты… соколенок…

Я смотрел на него, и холодное понимание накрыло меня. Укус волчицы не просто разорвал плоть, он сломал кость. И повезло, если только малую берцовую, но, судя по всему, пострадало всё. Это был приговор для него.

Ранд продолжал кричать, катаясь по земле, а я, пошатываясь, поднялся на ноги.

— Я жив… я жив… — не переставал я повторять.

Крик Ранда затихал, превращаясь в хриплое булькающее рычание. Его пальцы судорожно скребли землю, вырывая клочья хвои.

— Тварь… — выплюнул он вместе с кровавой пеной. — Ты…

Ноги дрожали, праща все еще была зажата в кулаке, другой сжимал рукоять ножа. Но я не чувствовал торжества. Я сделал шаг вперед. Ранд вскинул голову, в его глазах, подернутых дымкой шока, все еще горела животная ненависть. Он был готов рвать зубами, если не мог ударить рукой.

Я посмотрел на нож в своей руке, а затем на Ранда. В лесу стало неестественно тихо.

Я подошел вплотную. Ранд дернулся, завалился на спину, тяжело дыша. Я опустился на одно колено, глядя ему прямо в глаза.

— Ты понимаешь, что я могу убить тебя прямо сейчас? — слова сорвались с моих губ с таким холодом, что я сам себя испугался.

— Давай! Убей меня! Думаешь, племя не узнает? Давай, соколенок!

Дорогие читатели, спасибо вам за то, что читаете эту историю! Я правда благодарен. Было неожиданно, что такой необычный роман найдёт отклик в ваших сердцах. Буду очень признателен, если вы поставите лайк (это очень помогает продвижению книги) и напишите комментарий. Спасибо вам, вы лучшие!

Глава 24

Я сидел на корточках напротив Ранда, сжимая рукоять ножа так крепко, что костяшки побелели. Первое желание — самое древнее, самое простое — было прикончить его. Перерезать глотку и избавить себя от этой напасти. Каким бы «цивилизованным» я не был, это было вполне оправданное желание. Ранд был очень опасен: сильный, непредсказуемый и люто меня ненавидящий. Оставь такого в живых, и рано или поздно он попытается вновь. Ещё и других будет подначивать, то и дело вставлять мне палки в колёса — ещё до их изобретения. Да и для племени он был как бомба, которая может взорваться в любой момент.

«Это же надо было воспитать такого придурка… — думал я про себя. Судить о других я не любил, но тут было сложно удержаться. — Налицо же куча проблем с психикой и комплексы. И вот он хочет стать вождём общины? Ни за что…» — радовало только то, что теперь у него не было нужных «данных» для такой должности.

Я перевёл взгляд на серую тушу. «Спасибо тебе», — подумал я, глядя на мёртвую волчицу. Я не питал иллюзий: она не спасала меня. Она защищала своё логово от непрошеного гостя. Не прыгни я в сторону, я бы сейчас валялся на месте Ранда с раздробленной ногой. Но всё случилось так, как случилось.

— Ха… — выдохнул я, наконец отпуская эмоции и начиная прислушиваться к здравому смыслу.

Как бы мне ни хотелось прикончить этого идиота, я не мог этого сделать. Моё решение не имело ничего общего с гуманностью или жалостью. Это был чистый, холодный расчёт.

Я представил своё возвращение. Ранд наверняка сообщил Шако, куда и зачем он направляется. Как только я вернусь в общину один, всё станет известно. И там уже никто не будет разбираться в деталях. Даже авторитет Горма и Сови не защитит меня. Я стану убийцей лучшего охотника, врагом, лишившим племя молодого волка. Только теперь уже не спишешь всё на «дух Гиены». И дурачком прикинуться не получится.

А вот если я верну его живым… тут открывалось поле для маневра.

Я посмотрел на его ногу. Судя по углу и тому, как он рухнул, была сломана малая берцовая и, как минимум, имелась трещина в большой берцовой. Плюс глубокие рваные раны от клыков. Чем не доказательство моей правоты? Сови сможет обернуть это как знак свыше. Ранд нарушил слово, данное мне при вожде и шамане, пошёл наперекор решению Горма. Убей он меня в лесу — концы в воду, списали бы на хищников. Но не теперь.

— Ты проиграл мне, Ранд, — негромко произнёс я.

Он зашипел, выплёвывая кровь. Я был достаточно далеко, чтобы он не мог дотянуться. А считывать дистанцию он умел, потому и не пытался, ждал.

— Если бы не этот волк!..

— Это оправдания, — отрезал я. — Суть в том, что я стою на ногах, а ты истекаешь кровью в грязи. И не важно, как это произошло.

Я ошибся: Ранд всё же дёрнулся, пытаясь схватить меня за лодыжку здоровой рукой, но я легко ушёл от этой жалки попытки.

— Что ты хочешь сделать? — спросил я, глядя на него сверху вниз. — Ты понимаешь, что от моего решения сейчас зависит, будешь ты жить или подохнешь здесь от холода и потери крови? Или, того хуже, окажешься в брюхе ночного охотника?

Я старался говорить спокойно, жёстко и холодно. Он точно не ожидал услышать такой тон и голос от мальчишки, от «соколёнка». Ранд только хрипел в ответ, его взгляд метался, как у загнанного зверя.

— Ты пошёл против воли Белого Волка, нарушил своё слово, — продолжал я, вплетая в свои слова нужные смыслы. — И посмотри, что с тобой стало. Не это ли воля Белого Волка? Его кара за твоё неуважение?

— Тварь… — прошипел он.

Я покачал головой.

— Не стоит оскорблять того, от кого зависит твоя жизнь.

— Ты… ты всё равно не убьёшь меня, — прохрипел Ранд, пытаясь сохранить остатки гордости. — Шако скоро расскажет всем. Они придут за мной.

Я многозначительно усмехнулся, глядя в темноту леса.

— Может быть… Но успеют ли они раньше, чем на запах твоей крови придут хищники? Раньше, чем ты истечёшь кровью? — я поднял нож выше, чтобы он видел. — Раньше, чем я сам оборву твою жизнь?

Тут я абсолютно искренне врал и не краснел. Теперь я уже точно не собирался его убивать. Страха в его глазах не было. Но в то же время они были наполнены не одной лишь слепой яростью. Он тоже оценивал свои шансы, искал лучший путь.

— Но даже если ты выживешь… думаешь, Ита или Уна смогут тебе помочь?

Я сделал паузу, давая словам проникнуть в его затуманенный болью разум.

— Кость лопнула, как сухая ветка, Ранд. Ты станешь бесполезным. Никчёмным. Тем, от кого племени нет толка. Хромой калека, который сидит у костра и доедает объедки за настоящими охотниками. Ты ведь видел таких, верно?

Я знал, о чём говорю. Археологи находили множество костей кроманьонцев и неандертальцев со следами сросшихся переломов, но правда была жестокой: без правильной фиксации и понимания механики кость срасталась как попало. Нога укорачивалась, человек на всю жизнь оставался хромым, а костная мозоль была хрупкой, способной лопнуть при любой серьёзной нагрузке. Для лучшего охотника племени это был приговор пострашнее смерти.

В глазах Ранда промелькнуло понимание. Страх стать балластом, обузой, тем, кто был его полной противоположностью, мог хорошо повлиять на его риторику. Ну, мне бы хотелось в это верить. Не будет же он упираться как баран перед воротами, когда он уже в моей ловушке. Ему некуда бежать. Единственный выход — согласиться на мои условия.

— Я могу спасти твою жизнь, — твёрдо произнёс я. — И я могу спасти твою ногу. Она будет ходить. Она будет бегать.

Внутри я горько усмехнулся, но внешне этого не показывал. Я не был уверен в своих навыках по лечению переломов на сто процентов. Да чего там, я вообще ни на сколько не был уверен. Но это обещание давало мне время и возможности, а ему — надежду на спасение «золотого мальчика».

— Думаешь, я тебе поверю⁈ — Ранд выплюнул слова вместе со слюной, но в его крике уже не было прежней уверенности.

— А у тебя есть выбор? — мой голос стал ледяным. — Не поверишь — умрёшь здесь или вернёшься в пещеру бесполезным куском мяса. Со мной у тебя есть шанс. Выбирай, Ранд. Прямо сейчас.

— Я тебе не верю… — прошипел он.

— Как знаешь. Давай тогда вот о чём поговорим…

Я криво усмехнулся и указал ножом на тушу зверя.

— А что скажет племя, когда увидит твой нож в черепе волчицы? Что скажет Горм, когда узнает, что ты пошёл против меня, не дождавшись срока? А Вака? Что подумает он? Ты проиграл, Ранд. Проиграл раненому «соколёнку». И разве это не воля Белого Волка? Думаешь, Сови встанет на твою сторону, когда увидит, что ты потерял ногу и силу в одну ночь? А Уна? Взглянет ли она на тебя после того, как ты обрёк проклятое дитя на смерть, когда был шанс победить Змея?

Я буквально заваливал его доводами, старательно нагружая его и без того плохо работающий мозг. И безбожно лукавил. В реальности шансы на то, что меня продырявят ещё на подходе к стоянке, были куда выше. Но я нащупал его слабое место. Когда я упомянул о поражении и позоре перед Вакой, Ранд резко изменился в лице. Страх разочаровать Ваку, страх того, что его — будущего вождя, сильнейшего охотника — признают дефектным и слабым, был страшнее самой смерти.

— Я могу спасти твою ногу, — повторил я твёрдо и чётко, закрепляя успех.

Ранд скривился, собираясь выдать очередное проклятие, но я перебил его:

— И мы скажем в племени, что ты защищал меня. Что ты пошёл со мной за белой травой, чтобы убедиться в моей честности. Скажем, что в лесу на нас напали.